В продолжение поднятой идеологом «Белой Руси» темы «белорусской шляхты». Белорусские националисты и историки (если не ошибаюсь, есть такой сюжет и в одной из книг профессора Марзалюка) любят приводить пример родной сердцу шляхтянки Марии Магдалены Радзивилл.
Мол, вот она - белорусская патриотка!
Однако есть нюансы. Как мы знаем, руководителями движения «белорусского национального возрождения» (хотя какое возрождение, если белорусской нации как политической группы людей, проживающих в независимом государстве, не существовало до 1991 года?) сплошь были шляхтичи-католики. Вот и о «будителе» этого «возрождения» Франциске Богушевиче его друг Франциск Оскерко говорил как об искреннем польском патриоте, затеявшего сию смуту дабы не позволить русским крестьянам до конца восстановить свою цивилизационную идентичность после жизни под многовековым Польским Игом и ценностно воссоединиться с Россией.
Шляхта – это не просто сословие, как его многие представляют, а народ, так как они себя отделяли от «быдла» и «холопов» сарматским происхождением.
И народ этот очень идейно подкованный. В основе их системы ценностей лежит защита благополучия Польши и католической веры.
В рамках «белорусского проекта» шляхтичи действовали не из любви к бывшим рабам, а из антирусских устремлений, сопровождавших Польшу на протяжении всей истории.
Их задачей было отрезать территорию с населением, что в последствии могло быть использовано для возрождения Польши. Для этого они пробовали насаждать мову, хотя успеха в данном начинании не имели. Это отмечалось даже на страницах шляхетской газеты Наша Нива, где трудились представители шляхты (Купала, Пашкевич, Ластовский) и существовала она за деньги крупного шляхтича Эдварда Войниловича, поддержавшим проект БНР, затем в немецкой оккупации желавшим восстановить ВКЛ, учувствовавшим в организации «Союза поляков с белорусских окраин» и в подготовке Слуцкого антисоветского восстания.
Эта шляхта попробовала создать Белорусскую народную республику, но потерпела крах, как и в мовном вопросе. Однако данные деятели уцелели, внедрились в Советскую власть на Западнорусских землях (имеются ввиду современные белорусские) и смогли запустить процесс бесконечной белорусизации.
Аналогичным способом действовала и Мария Радзивилл. Википедия нам рассказывает, что она открывала белорусские школы, говорила по-белорусски, вела на белорусском делопроизводство. И это всё при том, что литературная мова ещё не была создана, а делопроизводство в Российской Империи велось по-русски.
Когда же мы обращаем внимание на шаги Марии Радзивилл в религиозной сфере, то сразу вспоминаем идеологические основы шляхты – защита католицизма. Она этим и занималась – строила костёлы и помогала католикам. При том, что подавляющее большинство населения тех земель было русскими православными людьми.
Значит в её понимании «белорусы» это её порабощённые католики-холопы?
Все эти сказки заканчиваются, когда мы переходим к формирующему сознание представительниц знатного рабовладельческого рода Радзивиллов габитусу. То есть бессознательному мыслительному шаблону, толкающему её на, в том числе, использование тех или иных речевых оборотов.
Для понимания её образа мысли мы обратимся к её словам в ответ на прошение финансовой помощи, любезно предоставляемыми нам редакторами Википедии:
«…мне кажется, что преподобный Отец не отдает себе отчёт о моём финансовом положении. Большинство того, что имела, сейчас в руках большевиков по ту сторону границы. То, что имею в самой Польше, уменьшилось ещё больше из-за неслыханных налогов, даров для Отечества, реквизиции, а также бессовестной администрации»
- В словах «в самой Польше» и «по ту сторону границы» явно читается следующий посыл: есть Великая Польша и отторженные территории.
Миф о «белорусской шляхте» крайне живуч, так как повторяется из поколения в поколения и поддерживается белорусскими медиа. Однако в наших силах ему противостоять.