Запах жареной картошки, который он так любил, сегодня казался ей удушающим. Маргарита стояла у плиты, механически помешивая ломтики на сковороде. Золотистая корочка, щепотка розмарина — все как всегда. Все как по расписанию. «Семь лет брата — семь лет одних и тех же ужинов», — с горькой иронией подумала она.
Ключ щёлкнул в замке ровно в семь. Шаги в прихожей, привычный стук портфеля о дубовую тумбу, шелест куртки, вешаемой на вешалку.
— Привет, — раздался из прихожей голос Дмитрия.
— Привет, — ответила она, и ее собственный голос прозвучал для нее чужим, плоским.
Он вошел на кухню, потянулся к ней, чтобы коснуться губами ее щеки. Ритуал. Она чуть отклонилась, делая вид, что проверяет готовность мяса в духовке. Он не заметил. Ни ее напряженной спины, ни дрожи в руках. Он уже доставал телефон, его взгляд скользил по экрану.
— Как день? — спросил он, утыкаясь в ленту новостей.
— Обычно, — сказала она, глядя на его склоненную голову. На ту прядь, что всегда падала на лоб. Ей дико захотелось протянуть руку и откинуть ее. Но она не сделала этого. Уже много месяцев она не делала этого. — А у тебя?
— Аврал. Этот проект с «Вектором» просто добивает. Босс снова носится со своей бредовой идеей…
Он говорил, говорил, говорил. О работе, о коллегах, о проблемах, которые были ей так же далеки, как рельефы Луны. Она ставила на стол тарелки, доставала хлеб, наливала воду. Она была фоном, живой, дышащей мебелью в его отлаженном мире.
Они сели. Ложка в его руке описывала круги над тарелкой, подчеркивая какую-то мысль.
— Дмитрий, — тихо начала она, откладывая вилку. Ладони были влажными. — Я хочу поговорить.
— Конечно, дорогая, — он отхлебнул воды, не глядя на нее. — Только, может, потом? Я сегодня как выжатый лимон. Новости посмотреть не помешает.
— Нет, — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Не потом. Сейчас.
Он наконец поднял на нее глаза. Удивленные, немного раздраженные.
— Что случилось? Опять сломалась стиральная машина? Звони мастеру, я тебе давал номер.
— Со стиральной машиной все в порядке. Как и с посудомойкой, мультиваркой и кондиционером. Сломалось кое-что другое.
— Что? — он нахмурился, отодвинув тарелку.
— Мы.
В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, которые они купили в Икеа в первый год совместной жизни.
— Что ты имеешь ввиду? — Дмитрий усмехнулся, но в его глазах промелькнула тревога. — Риточка, ну не начинай снова. У меня тяжелый день. Устал.
— Я знаю, что ты устал, — ее голос дрогнул. — Ты устаешь каждый день. Ты устал уже семь лет. А я… я за это время просто исчезла.
— Что за драма? — он провел рукой по лицу. — Я же дома. Я с тобой. Я работаю для нас, для нашего будущего.
— Какого будущего, Дима? — она встала, ее стул с грохотом отъехал назад. — Того, где ты будешь приходить еще более уставшим, а я буду еще прозрачнее? Того, где мы будем стареть в одном доме, как два соседа по палате в больнице?
— Прекрати нести чушь! — он тоже поднялся, его лицо покраснело. — Я тебя не понимаю. У нас все есть! Квартира, машина, мы не нуждаемся. Мы не ссоримся, слава Богу. Что тебе еще нужно?
— Мне нужно, чтобы ты меня ВИДЕЛ и СЛЫШАЛ! — выкрикнула она, и из глаз наконец хлынули слезы, которые она сдерживала все эти месяцы. — Чтобы ты не целовал воздух у моей щеки, а смотрел мне в глаза, когда приходишь! Чтобы ты спросил, как МОЙ день, и выслушал ответ! Чтобы ты заметил, что я покрасила волосы две недели назад! Чтобы ты увидел, что я три дня хожу с красными глазами, потому что умирает моя кошка, а ты даже не спросил, почему она не выходит к тебе встречать!
Она говорила, задыхаясь, и каждое слово было камнем, который она годами носила в себе.
Дмитрий смотрел на нее, и в его глазах читалось непонимание, почти испуг.
— Кошка? Какая кошка? У нас нет кошки.
Маргарита замерла. Комната поплыла перед глазами.
— Муся, — прошептала она. — Ее зовут Муся. Она живет здесь пять лет. Ты принес ее мне в картонной коробке в дождь, помнишь? Сказал, что такая жалкая, одна не выживет.
Он смотрел на нее пусто. Потом его взгляд медленно пополз по кухне, как будто он впервые видел это помещение. Он искал следы животного — миску, игрушку, когтеточку. Ничего этого не было видно. Потому что она всегда убирала, чтобы не мешало.
— Я… я не знал, что она больна, — растерянно произнес он.
— Ты не знал, потому что ты не здесь! — голос ее сорвался. — Ты физически здесь, но твои мысли, твое внимание, твоя жизнь — они где-то там, в твоих проектах, в твоем телефоне, в твоей усталости! А я здесь одна. Я разговариваю сама с собой. Я рассказываю тебе истории, а ты киваешь и говоришь «угу». Я ношу твою фамилию, сплю в твоей кровати, но я для тебя — призрак.
— Но я же тебя люблю! — это прозвучало как отчаянная защита, как заклинание, которое должно было все исправить.
— Нет, — покачала головой Маргарита, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Ты любил ту девушку, которая была семь лет назад. Ты привык к женщине, которая живет с тобой сейчас. Это разные вещи. Любовь — это внимание. Это интерес. Это усилие. А ты… ты перестал прилагать усилия. Ты расслабился. Ты решил, что я — это навсегда, как стены этого дома. И, как стены, ты перестал меня замечать.
Она увидела, как по его лицу поползло понимание. Медленное, тяжелое, как лавина. Он смотрел на нее, и в его глазах наконец-то появилась она — не ухоженная хозяйка его дома, а живая, страдающая женщина с искаженным от боли лицом.
— Рита… — он шагнул к ней, его рука неуверенно потянулась к ее плечу. — Подожди. Я… я все понял. Действительно понял. Да, я был слеп. Я был идиот. Дай мне шанс. Я исправлюсь. Я обещаю.
Она посмотрела на его руку, на его искренние, испуганные глаза. И в этот момент поняла самое страшное: она ему верила. Он действительно осознал. Он действительно будет стараться. Неделю, месяц, может, даже полгода. Он будет задавать вопросы, слушать, замечать цвет волос. А потом работа, стресс, рутина… и все вернется на круги своя. Потому что так устроен он. Потому что рана, которую она носит в себе, слишком глубока и стара. Она не кровоточит, она уже зарубцевалась, и под этим рубцом не осталось ничего живого.
— Слишком поздно, Дима, — тихо сказала она, и в ее голосе была смертельная усталость.
— Что ты хочешь сделать? — его голос дрогнул.
— Я ухожу.
Эти два слова повисли в воздухе, холодные и четкие, как лезвие ножа.
— Уходишь? Куда? Почему? Из-за кошки? Из-за того, что я не смотрю тебе в глаза? Это же мелочи!
— Для тебя — мелочи, — она взяла свою сумку, уже собранную с утра, стоявшую за дверью в спальне. — Для меня это была жизнь. Каждый такой день — это капля, которая точила камень. И камень уже стерся в порошок.
Она пошла к выходу. Он бросился за ней, схватил ее за локоть.
— Нет! Не уходи! Мы все обсудим! Мы сходим к психологу! Я все исправлю!
Она обернулась и в последний раз посмотрела на него. На человека, с которым делила свою жизнь. И не нашла в себе ни злости, ни обиды. Только пустоту. Бесконечную, звонкую пустоту.
— Ты не понял, — сказала она очень спокойно. — Я ухожу не потому, что ты плохой. И не для того, чтобы ты начал меня ценить. Я ухожу, потому что я уже ушла. Эмоционально. Давно. Я оставалась по привычке. Из страха одиночества. А сейчас я поняла, что самое страшное одиночество — это быть невидимой для человека, который спит рядом с тобой.
Она высвободила свою руку. Его пальцы разжались безвольно.
— Я буду звонить, — сказал он глухо, прислонившись к косяку.
— Не надо. Не сейчас.
Она открыла дверь. В квартиру ворвался прохладный вечерний воздух, шум машин с улицы — звуки другого, живого мира.
— Прощай, Дима.
Она вышла на лестничную площадку и, не оборачиваясь, закрыла дверь. Тот самый щелчок, который ставит точку. Она спустилась вниз, села в такси, которое ждало ее у подъезда, и только когда машина тронулась, она позволила себе выдохнуть. Длинный-длинный выдох, как после семи лет заточения.
Она смотрела в окно на мелькающие огни, на силуэты чужих домов, в которых кипели свои драмы, свои радости и печали. Она не чувствовала ни счастья, ни триумфа. Только огромную, всепоглощающую усталость и… тишину. Ту самую тишину, которую не нарушал голос человека, не видящего ее.
Она достала телефон. Одно новое сообщение. От подруги: «Как ты?»
Маргарита набрала ответ. Всего три слова. Но каких важных.
«Я себя нашла».
=================
Дорогие читатели, как вы считаете, почему Маргарита ушла от Димы? Только ли из-за невнимательности молодого человека?