Разбудили Дуню птичьи голоса. Сквозь приоткрытое окошко лился солнечный свет, и преображенная за ночь комнатушка выглядела почти уютной. Звездочка постаралась на славу - отмыла полы, побелила печь и вычистила кастрюли, набросила на старый стол скатерку с поблекшей вышивкой по краю.
Пожелав всем доброго утра, Дуня выглянула в окно - проверить какое теперь время года сейчас на дворе, и невольно залюбовалась зелеными молодыми листочками на деревьях и высокой сочной травой, густо разросшейся возле крыльца. Зелень растений казалась приглушенной, чуть отдавая в серость, но все равно радовала глаз. Впечатление портило только отсутствие цветов и гроздья засушенных синих ягод, так и болтающихся на кустарнике.
- Ягоды со времен прежней Хозяйки торчат. - постукивая копытцами сзади подошла Марыська. - Вот как приклеил кто к веткам! Ни ветер, ни дождь, ни снег им нипочем!
- Почему так?
- А шут их разберет. Ядовитые они. Может, поэтому.
- Хозяюшка, - уважительно прошелестело возле ухо. - Каша готова. Пожалуйте к столу.
- Спасибо, Звездочка! - Дуня поблагодарила кикимору и поинтересовалась про умывальник. Не мешало бы привести себя в порядок перед завтраком.
С печки с шумом сорвалась Мышуха, сделав круг под потолком, выскользнула в сени и уже оттуда позвала:
- Кому из умывальни полить? Кому помывку устроить?
- Иду, - Дуня поспешила на голосок. - Какие вы молодцы, что смогли добыть воду!
- Звездочка принесла. - отрапортовала коза. - Она чистим-блистим полночи наводила.
- А колодезный что? Не мешал? Не пугал?
- Нас-то? Обижаешь, хозяюшка. Мы сами кого хочешь припугнем! - Марыська просеменила за Дуней, подала ей чистое, хоть и не новое, полотенце. - Вытирайся и пошли уже кашу есть. А то ведь простынет.
- Кашу тоже Звездочка сварила?
- А кто ж еще? - натурально удивилась Марыська. - От Мышухи толку маловато. А мне по должности не положено.
- А ты и рада, да? - шутливо поддела ее Дуня. - Наверное, и готовить не умеешь?
- Не положено мне! - упрямо мотнула головой коза. Умолчав о своих умениях в кулинарии, первой проскакала к столу и начала принюхиваться.
На скатерке уже расставлены были три деревянные плошечки. Рядом с ними помещались такие же ложки, стояли стаканы, наполненные непонятной жидкостью и пустая пузатенькая сахарница с надкусанным окаменелым сухарём на донышке. В стеклянной вазочке красовался незамысловатый букет из нескольких веточек с клейкими зелеными листочками.
- Веточки я наломала... - смущенно прошептала Звездочка, поправляя шапку-гнездо. - Люблю, когда красиво.
- Что ветки! - вздохнула Марыська, нетерпеливо покосившись на печь. - Цветов бы сюда. Забыли уже какие они. Как пахнут.
- Ты то точно не забыла, - фыркнула на это Мышуха. - Шастаешь туды-сюды, на той стороне пасесси. И цветы видала, и ягоды едала!
- Да что там едала. Кто мне их дасть, - раздраженно повела ухом коза. - Что смотришь, Звездочка? Тащи свою кашу.
Звездочка пошлепала к печи, а Дуня потянулась к лежащему на противоположной стороне стола небольшому зеркалу.
- Не трожь. - взмекнула Марыська, но опоздала. Дуня успела перевернуть зеркало и посмотрелась в затуманенное, словно подернутое пленкой стекло. Зеркало ничего не отражало. Показывало одну лишь тусклую муть со смутными тенями в глубине.
- Оно испорченное... - разочарованно протянула Дуня.
- А вот и нетушки. Специяльное оно! Я ненужное в дом не таскаю! Озаботилась вот тебе на пользу. В хозяйстве все сгодится.
- Это ты его принесла? - удивилась Дуня. - Когда успела? Где взяла?
- Ночью к Филипихе забегала. Она и передала.
- Зачем??
- Пригодится, говорю. Это зеркало Филипиха в лесу нашла. Еще девчонкой. Да такие страсти в нем увидала, что больше не заглядывала вовсе. Попрятала и забыла.
- А ты напомнила? Ну зачем мне это зеркало?
- Используешь как время придёт. Мало ли... - многозначительно пробормотала Марыська, пододвигая к себе полную миску дымящейся каши.
Мышуха уже уплетала свою порцию, расположившись прямо на столе и в упоении постукивая лапкой о столешницу.
- Ну, приятного нам! - Марыська слизнула несколько комочков с верхушки и сощурилась. - А ничего варево! Я-то думала, что совсем несъедобно будет.
Кикимора прошелестела что-то тихонько и подала Дуне ее порцию.
- Присаживайся с нами, - пригласила ее Дуня, но Звездочка испуганно качнула головой:
- Не положено мне со всеми. Я после поем.
- Глупости! - Дуня выдвинула из-под стола табуретку и похлопала по ней рукой. - Накладывай себе каши и садись. Я... я приказываю!
Ослушаться приказа кикимора не посмела - плюхнула в плошечку немного каши и тихонечко принялась есть. Из всех присутствующих только Дуня возила ложкой по слипшейся комочками массе, пытаясь заставить себя попробовать хоть чуть-чуть.
- Каша сносная вполне. Ешь, хозяюшка, - коза начисто вылизала опустевшую тарелку. - Прогорклости почти не чувствуется. У Звездочки лапа легкая. Да и пошептала во время готовки, да?
- Пошептала немножечко. Да толку. Что было - из того и сготовила. Из траченного зерна каша, хозяюшка. Уж прости. - вздохнула кикимора. - А поесть тебе нужно.
- Ешь! - покивала коза. - Здеся разносолов нету!
- Ешь! - пискнула и Мышуха, оторвавшись от вылизывания шерсти на груди.
Три пары глаз выжидающе уставились на Дуню, и ей пришлось подчиниться. Задержав дыхание, Дуня отправила в рот небольшой слипшийся комочек и попыталась, не жуя, проглотить. Скользкая масса неприятно проехалась по горлу, желудок протестующе взбрыкнул... Стараясь удержать нейтральным лицо, Дуня схватила стакан с чем-то мутно-желтоватым и закашлялась, когда кисловатая бурда ожгла язык.
- Ч-что этто??
- Кислушечка. На толченых ягодах шиповника, скольколетней давности уж не знаю, настояна. Да на цвЁлых сухарях.
- А можно мне простой воды? - Дуня утерла слезы и вздохнула.
- Колодезную пить не советую. - насупилась Звездочка, обиженная такой реакцией на ее старания.
- Так вскипяти её! Пожалуйста! Я кислое не могу пить. У меня гастрит.
Незнакомое слово принято было в уважительном молчании. И пока Звездочка суетилась у печки, Мышуха доела остатки каши прямо из чугунка.
- К Виринейке тебе надоть, - подвела итог неудавшемуся завтраку Марыська. Она явно что-то задумала и теперь поглядывала на Дуню в нетерпении. - Я тебя на болотину отведу. А там сама с ней разберешься. Попросишь чего съедобного для себя. Ну, и для нас.
- А взамен? - Дуня помнила рассказ козы про взаимообмен деревенских и бабки. - Что она попросит за еду?
- А шут ее знаеть. Ты сама должна предложить.
- Что предложить?
- Да что найдётся, - Марыська мотнула головой. - Надо бы здеся хорошенечко пошарить. Ревизию сделать в подполе. Да только...
- Знаю. Для этого нужен домовой.
Дуне вдруг сильно захотелось обратно в свой понятный привычный мир. Интересно. мать уже хватилась её отсутствия? Скорее всего нет. В круизе была плохая связь. Они и до круиза редко созванивались. Мать в который раз пыталась наладить личную жизнь и полагала, что Дуне следует заняться тем же. Мнение самой Дуни её нисколько не волновало.
- Не получится наладить, - Марыська внимательно смотрела на Дуню. - Зря мать старается. Не ваше это...
- Я запрещаю читать свои мысли! - вскипела Дуня. - Это неприлично! Это... всё равно что ходить без одежды по улице!
- И кто тебе запретить? Хочется - так и ходи, - хрюкнула Мышуха и почесалась. Не обратив внимания на укоряющий взгляд Звездочки.
- Без одежды ей холодновато будет, - весело потрясла бородой косичкой Марыська.
- Марыся! - возмущенно прошипела Дуня. - Не испытывай мое терпение!
- Да шуткую я. Шуткую. На полный желудок повеселее жизня кажется.
- Шути о чем-нибудь другом. И мысли мои больше не читай!
- Ха! Как жеж их не читать, коли они так и прут, так и лезут наружу! Ты словно открытая книжка, хозяюшка.
- Тогда давай эту книжку закроем! Кто-то обещал мне помочь провести обряд!
- И помогу. Только о носе сначала позаботься.
О носе? - растерялась Дуня и потянулась пощупать бугристую шишку. Ну точно же! За всеми событиями этого утра она совсем забыла об этом неприятном приобретении!
- Научи - как! И я позабочусь.
- Снова здорово! Сама. Всё сама. Только вот травки в подполе... для свечи травки нужны особые... Достать - полдела сделать. На них уже нашепчешь.
- Что нашепчу?
Марыська ответить не успела - грянул громкий стук в дверь.
- Антоха заявился! - флегматично сообщила Мышуха. - С подарочками.
Дуня никакого Антоху видеть не желала, но Звездочка, не дожидаясь её разрешения, уже впустила в дом бодрого мужичонку под шестьдесят в растянутом спортивном костюме и валенках. Хитроглазого, улыбчивого, с повислыми длинными усами и лысиной.
Мужик от порога принялся отбивать поклоны и забормотал про дары.
- Я это... староста местный. Мы тут собрали кой-чего. Уж не гневайся. Что осталось - то и принес. Ты третья по счету. Все, что ценное было - уж отдано. Колечки там. Цепочка. Сережки. Часы... Я б не принес такое. Стыдно. Но не отдарить нельзя - обычай такой. Ты уж без обид. Лады?
- Что там еще, Антоха? - Марыська подошла и бесцеремонно сунулась мордахой в корзинку. - Да ты в уме? На свалке хламье насобирал??
- Дак нету... нечем... все отдано... - сбивчиво забормотал Антоха. - А отдарить то полагается!
- Не боишься гнева хозяюшки? - нахмурилась коза.
- Тут такое дело... - мужик почесал лысину. - Я бы не торопился называть ее хозяйкой... да... Аглая... она вроде как больше подходит... И в колдовстве преуспела. А ты, я так понимаю - нет? Вот что, я извиняюсь конечно, у тебя с носом?
- Мода такая! В этом сезоне носят носы в форме шишек. - огрызнулась Марыська. - Колдовала хозяюшка да переколдовала маленечко. Как раз выправить собралася. А тут ты. Вон, и зелье на печке запарили под это дело.
- Вот я и говорю, что переколдовала. - покладисто согласился староста. - Потому и рано называть-то хозяйкой. Её еще выбрать предстоит. - Антоха покосился на погасшую печку и снова упомянул Аглаю.
- Вот и неси всё это Аглае! - Марыська ухватила зубами корзинку и дернула в сторону. На пол вывалилось несколько гвоздей. Ржавый рыболовный крючок. Погнутый подсвечник. Гайки. Связка булавок. Пара то ли спиц, то ли длинных толстых игл. Гребешок с проломанными зубцами. И металлическая крупная пуговица с четырьмя дырочками.
- Ты уж прости... собрали лучшее из остатков... - снова завел-забубнил Антоха, а Марыська подбежала к Дуне - зашептала, что выбирать придётся. Потому как порядок такой.
- Пуговку возьми, хозяюшка. А больше ничего.
Дуня послушно подобрала пуговицу. И староста моментально расслабился - новенькая всё-таки приняла подношение. Однако Марыська тут же поумерила его радость, заявив, что по подарку будет и отдарка. Мол, ожидайте. И не жалуйтесь потом.
Антоха перевел вопросительный взгляд на Дуню, но она молчала. От оскорбления горели щёки, хотелось высказать старосте все, что думает о таких подарках. И Дуня изо всех сил сдерживалась, понимала, что еще не пришло время возмущаться.
- Так я того... пойду я. - староста икнул и изменившемся высоким голосом неожиданно глумливо осведомился. - А что, не любят тебя мужики?
- Что вы сказали? - оторопела Дуня.
- Не любят тебя мужики! Не любят. Не голубят! Не бывать тебе за мужем! Не бывать-не бывать-не бывать!!!
Выдав эту тираду, Антоха побагровел и отер пот с лысины дрожащей рукой.
- Опять налетела, треклятая! Ведь затихла вроде. Как давеча Куля ее усыпила - так молчала! А тут!..
И, поперхнувшись, вновь завизжал пронзительно и страшно:
- Сам треклятый! Сам спи! Сам спи! Сам спи!
- Икотка в нем барагозит, - спокойно проинформировала Дуню Марыська. - Бывшая женка подсадила. За дело, между прочем.
- И за дело! И за дело! И за дело! - проверещал Антоха, пуча глаза и разразился кашлем.
Выглядело это жутко. Дуне никогда раньше не приходилось сталкиваться с такой аномалией.
- Я... пойду... - прохрипел Антоха, откашлявшись. - Мне до Кули надо...
- К своей разлюбезной Аглайке сходи. Пускай она икотку вытащит, - насмешливо взмекнула Марыська.
- Аглайка- балалайка! - Антоха попытался сжать зубы, но икотку было не унять. - Дура! Дура! Дура! Высоко метит, низко упадет! Она и надоумила это барахлишко сюда припереть! Она-она-она! Аглайка! Она подучила!
Антоха отшвырнул на пол пустую корзину и зажал рот ладонью. Голос икотки сделался глуше и постепенно затих.
- Пойду... Хорошо тебе злесь обустроиться. - кланяясь, Антоха задом вывалился в дверной проем, обронив платок, которым утирал вспотевшую лысину.
- Платок заберите. - Дуня подхватила платок под досадливое цоканье Марыськи.
- Зачем подобрала чего не надо? Учу тебя, учу... - Марыська подождала, пока Звездочка выметит за порог разбросанные на полу непринятые дары вместе с корзинкой и захлопнула дверь.
- А как же платок? Вернуть нужно...
- Вернуть... Эх, хозяюшка! - коза укоряюще взглянула на Дуню. - Разве ж такое просто так вернешь...
- Ваш Антоха специально принес все эти гвозди и крючки? Унизить меня хотел? Показать, что я здесь не к месту.
- Может и специально. Икотка врать не станет. Уж очень Антоха к Аглайке прикипел.
- Так почему она его от икотки не вылечит?
- Не так все просто. Икотка глубоко посажена. Крепко держится. Тут силу нужно иметь и сноровку. Вон, Куля, и та не справилася. Тебе заниматься придётся.
- Мне?? Ты понимаешь, о чем говоришь?
- Как не понимать. Все понимаю. И уверена, что ты справишься! Только прежде на болотину тебя свожу. И нос выправим. И от пуговицы избавиться надо. Ну ка, погодь...
Марыська обнюхала пуговицу совсем по-кошачьи и фыркнула.
- От Саматихи пугова. Ее запашок.
- И что мне с ней делать?
- У Виринейки на еду выменяешь! И обязательно с приговором! «От зверей рыкучих, от птиц клевучих».
- А если она не возьмет? - от голода и эмоций у Дуни слегка подкруживалась голова.
- А ты убедишь! Нехорошая эта пуговица. Но просто так её не выкинуть. Передать нужно.
- Зря я ее взяла...
- Не зря. Остальное там хужее было. Не взять нельзя - таков порядок. Да Антоха же говорил.
Внизу что-то брякнуло, крепко утопленная в пол крышка с грохотом откинулась в сторону, и из подпола выкарабкался низенький мохнатый дедок. Лицо его полностью терялось под всклокоченными, давно нечёсаными волосами да растопыренной щеткой бороды. Мигнув глазами-угольками, он положил на пол туго завязанный узелок и басовито прогудел:
- У вас тута домовой требуется? Свободна еще должностя?
- У... нас... - Дуня растерянно посмотрела на многозначительно помалкивающую Марыську.
- Так вот он я! Готов приступить к служению хучь сейчас. Если сойдёмся в цене.
- Ты от Аглайки что-ль? - Марыська обошла дедка вокруг, принюхиваясь.
- Не. От самого себя к вам сунулся.
- А как узнал про домового?
- Так вся деревня об том судачит. Староста всем растрепал, что у вас домового нету. А еще баял, что новенькая пугову приняла и теперь обязана у Саматихи килы свести. И ежели не сведеть - значит неумеха. И никакая она не канди...чего-то там в хозяйки новые. Так и сказал - неумеха. Я самолично подсушивал!
Услышав, как ее аттестовал перед деревенскими староста, Дуня закипела от возмущения. Староста оказался шустрым мужичишкой. Не помешала никакая икотка. Ну да ничего, будет ему отдарка. А Аглае - благодарность за подсказку с дарами тоже будет. Вы меня еще узнаете!
Перехватив заинтересованый взгляд Марыськи, Дуня слегка кивнула ей и скомандовала дедку:
- Берем тебя на испытательный срок. Можешь приступать к работе. Первым делом прибери в погребе.
- Все сделаю в лучшем виде! Вот только об оплате сговоримся.
- А прежние хозяева чем тебе платили? - вспомнив об обязанностях секретаря, деловито осведомилась Марыська.
- Едой со стола и теплым местечком под печкой.
- Вот и мы тем же заплатим. А теперь марш в подпол!
