- Слушай, Лен, ты же понимаешь, что Вове эта квартира нужнее? - мама разливала чай по чашкам, старательно не глядя дочери в глаза. - У него семья, двое детей, ему где-то жить надо.
- А мне где? - Лена отодвинула чашку, хотя руки замерзли, и горячий чай был бы кстати. - Я тоже человек, между прочим.
- Ты найдешь мужа, он обеспечит, расширитесь, - вступил отец, листая газету. - А Вова продолжатель рода, ему стабильность нужна.
Лена сидела на кухне родительской двушки и слушала, как ей объясняют, почему бабушкина трёшка в Марьино достанется брату-алкоголику, а ей - двенадцатиметровая комната в коммуналке на Рижской. Бабушка умерла месяц назад, родители уже всё решили, оставалось только дочери объявить.
- Вова же на третьей работе уже, - продолжала мама, нервно теребя край скатерти. - Ему помочь надо, понимаешь? Квартира его на ноги поставит, он соберётся, всё наладится.
- Мам, он пьёт, - Лена говорила медленно, как будто объясняла что-то очевидное. - Он уже год как на третьей работе, потому что с первых двух выгнали пьяного. Оля с ним развестись собирается.
- Не собирается она никуда, - отмахнулась мать. - Это ты себе надумала. Вот получат они квартиру, и всё наладится. Детям простор нужен, внукам моим.
- А мне что, простор не нужен? Мне тридцать четыре, мам. Я десять лет снимаю однушку на районе за двадцать пять тысяч. Могла бы хоть эти деньги экономить.
- Вот и выйдешь замуж, не надо будет снимать, - отец наконец оторвался от газеты. - Ты же красивая девка, чего не устроена до сих пор? Всё работа да работа.
Лена встала, накинула куртку. Спорить было бесполезно, она это поняла ещё в подростковом возрасте, когда Вова разбил папину машину пьяным, а виноватой почему-то оказалась она - не уследила за братом, не предупредила родителей.
- Мы же с отцом вкладывались в тебя, - мама пошла в атаку с другой стороны. - Институт оплатили, на курсы английского отправили. Вова в училище пошёл, ему помогать надо было. Так что не обижайся.
- Я и не обижаюсь, - соврала Лена, застёгивая молнию. - Давайте оформляйте всё, как хотите.
Комната в коммуналке оказалась ещё хуже, чем она представляла. Двенадцать квадратов, окно во двор-колодец, соседка бабка Зина, которая с утра включала телевизор на полную громкость. Коммуналка выходила восемь тысяч. За трёшку в Марьино, как выяснилось, Вова платил три с половиной - бабушка когда-то оформила льготы.
- Лен, зайди к Вове, а? - мама позвонила через неделю после новоселья. - Он там совсем один, Оля с детьми к матери переехала. Временно, конечно. Помоги братику прибраться, он не умеет.
- Мам, мне самой некогда, я на двух работах.
- Ну сходи, пожалуйста, - в голосе мамы появились слезливые нотки. - Он запутался совсем, бедный. Квартира-то большая, не справляется.
Лена поехала в субботу, потому что отказывать маме так и не научилась за тридцать четыре года. Вова открыл дверь в трениках и застиранной футболке, от него несло перегаром.
- О, сеструха приехала, - он шаркнул в тапках обратно в комнату. - Заходи, не стесняйся.
В квартире пахло табаком, пивом и чем-то кислым. На кухне горы немытой посуды, в зале - матрас на полу, пустые бутылки, пепельницы. Лена открыла окно, стала собирать мусор в пакет.
- Мама сказала, помочь тебе, - буркнула она, не глядя на брата.
- Да я тут нормально, - Вова включил телевизор. - Чё ты психуешь? Живу себе, никого не трогаю.
- Где Оля с детьми?
- Да съехали они, - махнул он рукой. - Всё равно вернутся. Просто она дура, понты строит. Думает, я без неё пропаду.
Лена молча мыла посуду, вытирала пыль, меняла постельное бельё. Вова лежал на диване и листал телефон. Когда она закончила, он даже не поднял голову.
- Ну всё, я поехала, - сказала Лена.
- Давай, - ответил брат.
Через месяц мама снова позвонила:
- Лен, ты не поверишь, Вова две комнаты сдал! Говорит, деньги нужны, один не справляется с квартплатой.
- Кому сдал?
- Каким-то мужчинам, иностранцам. Гастарбайтеры, наверное. Ну ничего, зато платят хорошо, Вова говорит, по десять тысяч за комнату берёт.
- Мам, это же нелегально.
- Да какая разница! Зато он на работу устроился, представляешь? В охрану. Ночные смены, правда, но всё равно хоть что-то.
Лена не стала говорить, что охранником берут кого угодно и что Вову явно там долго не продержат. Просто попрощалась и продолжила готовить ужин на крошечной плитке в своей комнате, потому что на общей кухне опять орала соседская молодёжь.
Следующий звонок пришёл в три ночи. Мама плакала в трубку:
- Ленуль, приезжай, пожалуйста. Отец спит, я сама не справлюсь.
- Что случилось?
- Вову менты забрали. Там у него в квартире что-то произошло, драка какая-то. Соседи полицию вызвали.
Лена приехала к утру. Мама сидела на кухне с опухшим лицом, отец хмуро молчал. Вову отпустили через день - разбирались квартиранты между собой, хозяин квартиры тут ни при чём. Но скандал вышел на весь подъезд.
- Ему просто не повезло, - оправдывалась мама. - Он же не знал, что они такие окажутся. Теперь выселит, всё будет нормально.
Вова никого не выселил. Просто стал пить ещё больше. В третьей комнате устроил что-то вроде притона - там постоянно кто-то тусовался, орали до утра, курили на балконе. Соседи жаловались, участковый приходил.
- Лен, ты понимаешь, у Вовы кредиты, - мама как-то позвонила со странной интонацией. - Пять штук. Под залог квартиры.
- Сколько?
- Ну, там в общей сложности... миллиона полтора, - мама говорила тихо, испуганно. - Мы с отцом пенсионеры, нам не потянуть. Ты же работаешь, у тебя две ставки.
- И что вы хотите?
- Выручи братика, а? Хоть один кредит закрой, самый маленький. Триста тысяч всего. Мы потом как-нибудь вернём.
Лена положила телефон на стол, посмотрела в окно. За окном двор-колодец, серые стены, бельё на верёвках. Триста тысяч. Это её годовая зарплата на основной работе.
- Нет, - сказала она в трубку. - Я не могу.
- Как это не можешь? - голос матери стал жёстким. - Мы же тебя на ноги поставили! Институт оплатили, в люди вывели. А ты родного брата бросаешь в беде?
- Мам, я плачу за комнату в коммуналке восемь тысяч. Вова за трёшку платит три с половиной. Я снимала квартиру за двадцать пять, пока вы не решили, что ему нужнее.
- Так это же временно было! Ты же понимаешь, у него дети!
- У Оли дети. Она с ними ушла. Вова пьёт в этой квартире и сдаёт её кому попало.
- Ты просто завидуешь! - мама почти кричала. - Всегда завидовала брату, с детства. Мы старались всё поровну, а ты...
Лена отключила телефон. Села на единственный стул в своей комнате, обхватила голову руками. Хотела заплакать, но слёз не было. Просто пустота и усталость.
Месяц родители не звонили. Потом отец прислал смс: "Вова квартиру продал. За долги. Живёт теперь в общаге при работе. Довольна?"
Лена не ответила. Просто смотрела на сообщение и думала о том, что когда-то, очень давно, она мечтала о том, как будет жить в бабушкиной квартире. Ставить цветы на подоконник, печь пироги на просторной кухне, приглашать друзей. Но она же девочка, ей не положено. У неё муж будет, он обеспечит.
А пока она сидела в двенадцати квадратах и слушала, как за стеной орёт телевизор у бабки Зины.