У Брюно очень много детей — целых четыре. От всех четверых всегда было много хлопот, особенно от тех, которые наполовину русские. Брюно говорит, что больше не хочет детей, потому что с него хватит. Больше русских детей он не выдержит, а кроме русских последнее время у него никаких не рождается и судьба ему больше никаких не обещает. Когда в общественном месте слышен детский рев или капризные крики, Брюно оглядывается и говорит: «Ой, тут, кажется, где-то русские дети». Французские-то, понятное дело, не плюются едой и ведут себя до безобразия прилично. Они вообще не орут, у них обычно рот занят соской или круасаном. Они уже рождаются воспитанными, а с возрастом их воспитанность только усугубляется. Но вы меня опять заговорили, и я ушла не в ту степь. Потому что я не о детях хотела писать. Ну или, по крайней мере, не про русских. Потому что, как вы поняли, у нас их два сорта. Тем временем стали подрастать старшие. Внезапно один из них стал студентом и укатил учиться на юг Франции. Мы сна