Анна стояла у окна, глядя на струи дождя. За ее спиной, в уютной гостиной, царила напряженная тишина.
Ее муж, Максим, медленно ходил взад-вперед по ковру, его брови были сведены в глубокую складку.
"Опять суббота, опять этот цирк", — пронеслось в голове Анны, но вслух она ничего не сказала.
Звонок в дверь прозвучал как сигнал тревоги. Они переглянулись. Вздохнув, Максим пошел открывать.
На пороге стояла Ирина Ивановна, его мать. Ее лицо, несмотря на возраст, все еще сохраняло следы былой красоты, а глаза, такие же карие, как у Максима, сейчас сияли радостным возбуждением.
За ее спиной, как тень, высилась крупная фигура нового мужа женщины, Артема.
Он был в дорогом, но как-то безвкусно сидящем свитере. Его густые седые волосы были тщательно уложены.
— Ну вот и мы! — звонко произнесла Ирина Ивановна, входя в прихожую и стряхивая капли дождя с пальто. — Артемушка, дай я тебе помогу.
— Я сам, Ирочка, сам, дорогая, — его голос был густым и бархатным, нарочито мягким.
Он аккуратно разулся, надел принесенные с собой тапочки и протянул Анне коробку дорогих конфет.
— Анна, Максим, здравствуйте. Маленький гостинец для вас от нас.
— Спасибо, — сухо поблагодарила Анна, принимая коробку. — Проходите, располагайтесь.
Они переместились в гостиную. Ирина Ивановна сразу же устроилась на диване, как на троне, поглаживая бархатную обивку.
Артем сел рядом, положив свою большую ладонь ей на колено. Этот жест всегда казался Анне показным.
— Ну как вы, мои хорошие? — начала Ирина Ивановна, окидывая их взглядом, полным материнской заботы и нескрываемого ожидания. — Мы с Артемушкой вчера были в новом ресторане "У Лебедя". Очень уютно. Вам обязательно надо тоже туда сходить. Ах, да, я же забыла, вы сейчас редко куда выбираетесь...
— Работа, мама, — отозвался Максим, пожимая плечами. — Проект новый, времени совсем нет...
— Понимаю, понимаю, — вздохнула женщина, но по ее лицу было видно, что она не понимает.
Жизнь Ирины Ивановны после выхода на пенсию и встречи с Артемом превратилась в бесконечный праздник.
— Но ведь на выходные-то можно вырваться? Мы думали, может, в следующую субботу съездим все вместе на дачу к Артему? У него там банька новая, мангал. Он такой шашлык маринует — просто пальчики оближешь!
Артем одобрительно кивнул, его глаза узкими щелочками утонули в мясистых щеках.
— Да, я там кое-что придумал. Секретный ингредиент. Будет интересно, — он обвел взглядом Максима и Анну, пытаясь уловить их реакцию.
В воздухе повисла неловкая пауза. Анна уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Максим откашлялся.
— Мама, мы в следующую субботу, возможно, планы уже... к детскому врачу... — начал он неуверенно.
Ирина Ивановна надула губы, как обиженная девочка.
— Максим, не надо мне рассказывать про врачей. Я же знаю, что у Кати плановый осмотр был на прошлой неделе. Вы просто не хотите проводить время с нами, с Артемом.
— Ирина, не дави на детей, — вкрадчиво сказал Артем, поглаживая ее руку. — Они взрослые люди, у них своя жизнь. Мы можем и вдвоем прекрасно провести время.
Но в его словах прозвучал укор. Мол, "мы, старики, вам в тягость".
— Речь не об этом, Артем, — попытался смягчить ситуацию Максим. — Просто нам хочется отдохнуть в выходные.
— Отдохнуть? — Ирина привстала. — Для чего? Для того чтобы сидеть вчетвером в этой квартире? Мы же семья! Артем теперь часть нашей семьи. Я хочу, чтобы вы его узнали поближе, подружились. Он такой интересный человек! Бизнесмен, многое повидал. Он может вам столько дать может!
Анна не выдержала. Она подняла голову, и ее голос прозвучал тихо, но четко:
— Ирина Петровна, мы ценим ваше желание нас сблизить. Но дружба — она не навязывается. Она либо возникает сама, либо нет.
Глаза Ирины Ивановны вспыхнули.
— То есть, ты хочешь сказать, что мой муж, мой выбор — он тебе неприятен? Ты его даже попытаться узнать не хочешь?
— Речь не о нем лично! — Анна почувствовала, как у нее начинает дрожать голос. — Речь о том, что каждую неделю, вот уже три месяца, наши личные планы рушатся, потому что мы должны провести вечер с вами. Мы должны с ним общаться. Мы должны его принять. Это давление. И от этого хочется только одного — бежать.
Артем сидел с каменным лицом, но его пальцы слегка постукивали по колену Ирины Ивановны. Он явно был недоволен тем, как повернулась беседа.
— Я, пожалуй, вмешаюсь, — сказал он, и его бархатный голос приобрел металлические нотки. — Я понимаю, что чужой человек в семье — это всегда сложно. Я не претендую на место вашего отца, Максим. Бог с вами. Но ваша мать счастлива со мной. Разве этого мало? Разве вы не хотите для нее счастья? Она так ждет встреч с вами, готовится, волнуется. А вы... вы ее просто раните отказом...
Он говорил спокойно, но каждое его слово било точно в цель. Максим помрачнел.
Чувство вины, которое Ирина Ивановна умела в нем пробуждать с детства, поднялось.
— Никто не ранит маму намеренно, — пробормотал он. — Просто все должно быть... естественно...
— А что естественно? — парировала Ирина Ивановна. — Игнорировать моего мужа? Делать вид, что его не существует? Скоро полгода будет, как мы расписались!
— Мама, мы его не игнорируем. Мы с ним общаемся. Но мы не можем стать его лучшими друзьями по твоему желанию. Нам нужно время.
— Время? — Ирина Ивановна иронично усмехнулась. — А сколько надо? Год? Пять лет? До моей смерти?
В комнате стало тихо. Анна смотрела на Максима, видя, как он внутренне сжимается под гнетом этой манипуляции.
Она знала, что сейчас муж может сдаться, согласиться на поездку на дачу, на очередной невыносимый ужин, лишь бы избежать истерической сцены.
Но тут в дверях гостиной появилась их шестилетняя дочь, Катя. Она только что проснулась, ее волосы были растрепаны, а в руках она сжимала потрепанного плюшевого медвежонка.
— Бабушка! — радостно произнесла она и бросилась к Ирине Ивановне.
Напряжение мгновенно спало. Пожилая женщина расцвела, обняла внучку и прижала к себе.
— Ах, ты моя зайка! Проснулась? Бабушка соскучилась по тебе!
Катя, уткнувшись лицом в бабушкино плечо, посмотрела на Артема. Он улыбнулся ей, широко и неестественно.
— Здравствуй, Екатерина, — сказал он панибратским тоном, который пытался выдать за дружеский. — А у меня для тебя сюрприз есть.
Он полез в карман и достал маленькую шоколадку в золотистой обертке. Катя нерешительно взяла ее и посмотрела на маму.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что, принцесса, — Артем потянулся, чтобы погладить ее по голове, но девочка инстинктивно отшатнулась и прижалась к бабушке.
Его рука повисла в воздухе. Улыбка на лице замерла, став жесткой маской. В его глазах на секунду мелькнуло что-то холодное, раздраженное, но он тут же взял себя в руки.
— Застенчивая, — произнес Артем, разряжая атмосферу.
Анна поймала этот взгляд. И ее сердце сжалось. Это была не просто неловкость. В этом была какая-то фальшь, которую не мог скрыть даже его натренированный бархатный голос.
Она вдруг с абсолютной ясностью поняла, что дело не только в навязчивости Ирины Ивановны.
Дело в нем самом. В этом человеке, который так отчаянно пытался втереться в их семью, было что-то... чужеродное.
Свекровь, не замечая ничего, щебетала с Катей. Максим, воспользовавшись паузой, ушел на кухню, чтобы поставить чайник.
Артем откинулся на спинку дивана, его лицо снова стало невозмутимым. Анна продолжала сидеть, глядя в окно. Наконец, супруги собрались уходить. Они холодно попрощались и ушли.
— Ну, мы пошли, — сказала Ирина Ивановна. — Вы уж подумайте насчет дачи.
— Хорошо, мама, — безразлично ответил Максим, провожая их до двери.
Когда дверь закрылась, мужчина тяжело прислонился к косяку и закрыл глаза.
— Боже, как же это выматывает...
— Я знаю. Но так не может продолжаться. Мы должны что-то решить...
— Мама не поймет, Анна. Ты же ее знаешь. Для нее "нет" означает "попробуй еще раз, но нажми сильнее". А он... он только подливает масла в огонь, играя на ее чувствах.
— Именно поэтому мы должны быть твердыми, — настаивала Анна. — Не для того, чтобы обидеть ее, а чтобы сохранить наш покой. И ради Кати. Ты видел, как она к нему относится?
Максим кивнул. Он видел. Дети чувствуют фальшь острее взрослых.
— Хорошо, — тяжело вздохнул мужчина. — Хорошо. В следующий раз я поговорю с ней серьезно, без тебя. Мужской разговор, так сказать.
Анна кивнула и подошла к окну. Внизу стояла машина свекрови. Артем открыл перед Ириной Ивановной дверь, но даже с этого расстояния Анна видела, как он это делает — с преувеличенной, почти театральной галантностью.
Когда свекровь села, он закрыл за ней дверь. Прежде чем обойти машину, мужчина на секунду остановился и посмотрел вверх, прямо на их окно.
Потом он сел за руль, и машина тронулась, растворившись в ночи. Анна отвернулась от окна.
Впереди были трудные разговоры, возможные ссоры и тяжелые решения. Но иного пути не было.
Дружба, настоящая дружба, не рождается под давлением, а они не обязаны идти на поводу у свекрови.