В России депрессию по-прежнему часто воспринимают как "болезнь слабаков" или даже "семейный дефект", что приводит к трагедиям — от отказа от помощи до угроз жизни. Однако эксперты подчеркивают: это древняя проблема человечества, поддающаяся лечению, а не приговор.
Доктор медицинских наук, профессор Андрей Шмилович, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ имени Пирогова, и культуролог, историк Наталья Фаликова из проекта "Арзамас" в беседе с "Лентой.ру" развеяли мифы, опираясь на историю, науку и статистику.
Депрессия эволюционирует в названиях, но не в сути: от "черной желчи" Гиппократа и "сплина" английских аристократов до "белярофонтова болезни" или "елизаветинской хандры". Фаликова напоминает: упоминания о ней есть в египетских текстах IV тысячелетия до н.э., где герой мучается самоненавистью. В древних обществах ее приписывали проклятиям богов — как у ассирийского царя Асархаддона, — или влиянию Сатурна в астрологии. В Средневековье уныние стало смертным грехом, требующим аскезы, а в XVIII веке — модным атрибутом "тонкой натуры". Советское наследие усилило стигму: образ "стахановца" не терпит "выпадения из строя", отсюда фразы вроде "соберись, тряпка".
Шмилович подчеркивает: депрессия — не хандра, а болезнь по биопсихосоциальной модели, где генетика, психология и социум сливаются в триггер. Она маскируется соматикой — тахикардией, давлением, апатией, — и часто приводит к алекситимии, когда пациент "закрывает рот". "Улыбающаяся депрессия" обманывает даже врачей. Статистика пугает: глобально — 6% населения, в России — 39% с симптомами, уязвимы молодежь 18–24 лет, горожане и бедные. К 2030-му она войдет в топ-3 болезней мира. Но Шмилович успокаивает: это рост выявляемости, а не эпидемия. Депрессия сезонна — пики в сентябре и марте, — и излечима: антидепрессанты тушат нейровоспаление, ЭСТ возвращает радость за дни, психотерапия разбирает конфликты.
Эксперты призывают к психообразованию: родственники устают от "отсутствия отдачи" и злятся, но группы поддержки меняют взгляд. В молодежи стигма слабеет — терапия "модна", но есть риск "моральной ипохондрии". Фаликова видит корни в архаике: от "проклятия" до нервного перенапряжения. Шмилович делится случаем: отец на Кавказе угрожал убить сына с депрессией как "дефектного". "Рожать с ней можно — как и с гипертонией", — успокаивает он.
Исторические "лекарства" — прогулки, искусство — работают и сегодня, а наука ищет биомаркеры для точной диагностики.