Что ж поделать Жарко. Шмели валятся в траву катышками с шерстяной кофты лета. Лёгкие, безмолвные, отрешённые, отступившиеся от судьбы, оступившиеся навечно пухлощёкие пчёлки... Не набрать их в горсть, не вдохнуть в них жизнь, дунув трижды. Слетят с ладони наземь, перепачканные в цветочной пыльце, смешаются с дорожной пылью, только и всего. Без шмелей лето будто лишилось голоса. Не до песен и птицам. И... словно это уже было когда: и пронзённый ржавой стрелой крапивы слёток, и попытки пернатых вздохнуть расставленным широко клювом, и нарочно выставленное ведёрко воды, из которого, отложив междоусобицы до лучших времён, пьют бок о бок и коты, и летучие мыши, и трясогузки. Не сдержавшись, по причине горячности, повод коей не в зное и не во младости, но в невозможности сносить беззаконие, взялся лягушонок нарушить безмолвие, а заодно и зарок немоты, тот был дан, дабы не навлечь на себя беду. Перенял лягушонок из слабеющих рук лета знамя первого сухого листа, что казалось рассыплется вот