— Теперь она будет спать в нашей спальне, — объявил муж, держа любовницу за талию. — Привыкай или собирай вещи.
— Серёж, ты что, совсем с ума сошел? — я опешила от такой наглости. — Это мой дом тоже!
— Был твой. Квартира на меня записана, забыла? — он усмехнулся. — Алина переезжает завтра.
— Мам, что происходит? — в дверях появилась наша дочь Настя, семнадцать лет.
Я стояла посреди кухни и не верила своим ушам. Двадцать лет брака. Двадцать лет я строила этот дом, создавала уют, растила дочь. А теперь Сергей привел в нашу квартиру молоденькую секретаршу и заявляет, что она будет жить с нами?
— Настюш, иди в комнату, — тихо сказала я.
— Нет, пусть знает, — Сергей развалился на стуле. — Папа теперь будет жить с Алиной. А мама... мама сама решит, что ей делать.
Алина — двадцатитрехлетняя блондинка с накачанными губами — победно улыбалась. Стояла в моей кухне в своем облегающем платье и смотрела на меня как на пустое место.
— Сереж, детка, может, покажешь мне спальню? — промурлыкала она. — Хочу посмотреть, что там нужно поменять.
Поменять? В моей спальне?
— Пап, ты что творишь? — Настя побледнела. — Как ты можешь так с мамой?
— Настя, это взрослые дела. Я имею право на счастье.
— А мама не имеет? Она же всю жизнь на тебя пахала!
Я вспомнила, как отказывалась от карьеры ради его амбиций. Как сидела с маленькой Настей, пока он строил бизнес. Как готовила ему ужины, стирала рубашки, создавала тыл. А он за это время записал квартиру только на себя — "для бизнеса удобнее, ты же понимаешь, Тань".
— Знаешь что, Сергей, — я выпрямила спину. — Живите. Втроем будем жить. Я никуда не уйду.
— Что? — он поперхнулся чаем.
— Ты слышал. Это и мой дом. Я не дам тебе меня выгнать.
Алина скривилась:
— Сереж, ты говорил, она съедет!
— Она съедет, — процедил он сквозь зубы. — Таня, не устраивай цирк.
— Цирк устраиваешь ты. Приводишь любовницу в семейный дом и думаешь, я тихо соберу вещички?
Следующее утро началось с того, что Алина притащила три чемодана. Я спокойно пила кофе на кухне, когда она вошла.
— Где моя полка в ванной? — требовательно спросила она.
— Твоя полка? — я подняла брови. — Здесь нет твоих полок.
— Сергей сказал...
— Сергей много чего говорит. Займи его полку, если хочешь.
Она фыркнула и пошла обустраиваться. Я слышала, как она ругается в спальне — мои вещи занимали весь шкаф. Сергей на работе, разруливать некому.
— Тетя Таня, — она вернулась на кухню, — вы не могли бы освободить часть шкафа?
— Нет, не могла бы. И я тебе не тетя. Мы ровесницы по сути — ты с моей дочерью.
Вечером Сергей устроил скандал:
— Ты специально издеваешься!
— Я живу в своем доме. Если твоей подружке что-то не нравится — снимите квартиру.
— Это мой дом!
— И мой тоже. Двадцать лет мой.
Настя демонстративно игнорировала Алину. За ужином садилась так, чтобы для "гостьи" места не оставалось. Включала громко музыку, когда те пытались "уединиться".
— Настя, прекрати! — орал Сергей.
— Что прекрати? Я в своей комнате музыку слушаю. Или мне теперь и это нельзя?
На третий день Алина психанула:
— Сергей, так больше нельзя! Либо она съезжает, либо я!
— Потерпи, золотце. Я что-нибудь придумаю.
Он придумал. Позвонил моей маме:
— Людмила Петровна, заберите Таню. Она неадекватно себя ведет.
— Это ты неадекватный, — ответила мама и бросила трубку.
Потом были угрозы. Обещания "усложнить жизнь". Попытки выставить вещи за дверь — я просто заносила их обратно. Соседи уже в курсе всей истории, смотрят на Сергея как на идиота.
— Мам, — Настя села рядом вечером, — может, правда съедем? Снимем квартиру вдвоем?
— А почему я должна уходить? Пусть он съезжает со своей куклой.
— Но так же невыносимо...
— Знаешь, Настюш, иногда нужно стоять на своем. Я всю жизнь уступала. Хватит.
Через неделю такой жизни Алина собрала чемоданы:
— Я так не могу! Твоя бывшая — психопатка! Она мне жить не дает!
— Алин, подожди...
— Нет! Либо ты решаешь вопрос, либо я ухожу!
Она ушла. Хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась.
Сергей сидел на кухне, злой как черт:
— Довольна?
— А ты как думал? Что я буду прислуживать твоей любовнице? Готовить ей завтраки?
— Ты разрушила мое счастье!
— Ты сам его разрушил, когда решил, что можешь вытереть об меня ноги.
Он собрал вещи через два дня. Съехал к Алине. Оставил записку: "Квартиру я продам. Готовься".
— Мам, он же не сможет? — испугалась Настя.
— Не сможет. Я уже к юристу сходила. Двадцать лет брака, я имею право на половину совместно нажитого. Даже если квартира на нем записана.
Развод тянулся полгода. Сергей пытался отсудить квартиру, но суд встал на мою сторону. Квартира осталась мне и Насте. Алименты обязали платить. Алина его бросила через три месяца — нашла кого-то побогаче.
Сергей теперь снимает однушку на окраине. Иногда звонит Насте, жалуется на жизнь. Она вежливо слушает и вешает трубку.
— Мам, а ты не жалеешь? — спросила дочь недавно.
— О чем? Что не ушла тихо, как он хотел?
— Нет. Что двадцать лет потратила.
— Знаешь, если бы я ушла тогда, как он велел, вот тогда бы пожалела. А так... Я получила хороший урок. И квартиру, — мы обе рассмеялись.
Вчера встретила Сергея в магазине. Постаревший, усталый. Алина его, как я узнала, обчистила прилично перед уходом.
— Тань, может, поговорим? — начал он.
— О чем говорить? Ты сделал свой выбор.
— Я ошибся...
— Это твои проблемы. Живи теперь с этим.
Дома меня ждал горячий ужин — Настя научилась отлично готовить. Мы сели за стол вдвоем, в нашей уютной кухне, где больше никто не заявляет права на мое место.
— За нас, мам! За то, что не сдались!
— За нас, доченька!
А Сергей пусть спит теперь в своей съемной однушке. Один. Как хотел — получил право на счастье. Только вот счастья что-то не видно.