Алиса сжимала в потных ладонях пульт для презентации, глядя на переполненный зал. Конференция «Биотехнологии будущего» собрала всех светил науки, её кумиров и, что было ещё страшнее, её будущих работодателей. Она, аспирантка-микробиолог, должна была представить своё исследование о новых штаммах бактерий-биодеструкторов. Годы работы, бессонные ночи в лаборатории, горы литературы — всё это свелось к этим пятнадцати минутам.
«Всё будет хорошо, — твердила она себе. — Ты знаешь тему лучше всех в этом зале».
И она знала. Первые пять минут прошли идеально. Чёткие слайды, выверенные формулировки. Публика слушала с интересом. А потом её взгляд упал на лицо в первом ряду. Профессор Иванов, человек, чьи учебники она заучивала наизусть, смотрел на неё с таким скептическим выражением, что её мысль оборвалась.
В голове наступила пустота. Абсолютная, оглушительная. Она забыла не просто следующую фразу — она забыла, как её зовут и что она здесь делает.
— Э-э… — выдавила она, и микрофон передал этот беспомощный звук на весь зал. — Эти… бактерии… они…
Она замолчала. Наступила тишина, тягучая и неловкая. Щёки Алисы пылали, она снова попыталась говорить, но из горла вырвался лишь ещё один жалкий, дрожащий звук. Кто-то в зале сдержанно хихикнул.
— Они… кушают пластик, — наконец прошептала она, и это прозвучало так глупо, так по-детски, что по залу прокатилась волна смеха.
Она не помнила, как закончила выступление. Помнила только бегущие строчки в телефоне, когда она, спрятавшись в туалете, пыталась прийти в себя.
«Любительница пластиковой диеты», — написал кто-то в твиттере, прикрепив короткий клип с отрывком ее выступления.
«Когда твоя диссертация состоит из одного слова: «КУШАЮТ», — ехидный комментарий под гифкой, где её потерянное лицо было наложено на танцующего хомяка.
Кто-то снял её выступление на телефон. Короткий, тридцатисекундный ролик, где она, красная как рак, мычит в микрофон, а потом выдаёт свою дурацкую фразу. Этого было достаточно.
К вечеру #КушаютПластик был в трендах. Её лицо, искажённое паникой, стало мемом. Его вставляли в сцены из фильмов, на фоне катастроф, подписывая «Реакция человечества на глобальное потепление» или «Я, когда спросили, где домашнее задание».
— Алиса, ты в порядке? — голос её парня, Егора, был полон тревоги.
— Нет, — прошептала она, лёжа на полу в своей квартире и глядя в потолок. — Я… я уничтожена. Мне нельзя будет показываться в институт. В любой научный журнал. Всё кончено.
— Не драматизируй, — попытался успокоить он. — Все всё забудут через неделю.
Но Егор ошибался. На следующий день на её почту посыпались письма. Телеканалы, развлекательные порталы, блогеры хотели взять у неё интервью. «Жертва мема» — была их любимая тема.
Сначала Алиса игнорировала их. Но потом позвонил её научный руководитель.
— Алиса, я получил несколько нестандартных запросов на твой счёт. От шоу «Вечерний эфир». Ты не думала использовать эту ситуацию?
— Использовать? — не поняла она.
— Публичность — это ресурс. Твоё исследование могло бы получить финансирование, о котором мы и не мечтали. Люди узнали о тебе, о нашей работе.
Мысль была чудовищной. Выставлять себя на посмешище ради денег? Но с другой стороны, её исследование и правда было важным. Ей позвонил агент, представившийся Олегом.
— Алиса, вы — звезда, родная, органичная. Людям интересна ваша история. Я могу сделать так, что вы заработаете на этом состоянии. Рекламные интеграции, участие в шоу, ведение блога о науке.
— Я учёный, а не блогер, — возразила она.
— В современном мире это не взаимоисключающие понятия, — парировал Олег.
Алиса колебалась. Но давление со всех сторон, насмешки в интернете и, главное, заманчивая перспектива получить наконец-то дорогое оборудование для лаборатории заставили её согласиться.
Олег оказался прав. Её первое интервью на популярном канале набрало миллионы просмотров. Она, стараясь быть милой и застенчивой, рассказывала о своём провале. Людям понравилось, они видели в ней «нормальную девочку», загубленную системой.
Посыпались предложения о рекламе. Первое — от сети фастфуда. Ей нужно было сняться в ролике, где она, изучая меню, произносила свою коронную фразу: «Они кушают пластик?», а потом с восторгом ела бургер. Чек был равен её годовой стипендии.
— Я не могу, — сказала она Олегу. — Это же лицемерие. Я изучаю экологию, а буду рекламировать это?
— Алиса, это бизнес. Никто не заставляет тебя есть это каждый день. Это просто работа.
Она согласилась. За первым роликом последовали другие. Реклама банка («Ваши накопления не «съест» инфляция!»), приложения для изучения языков («Заговори свободно, чтобы не мычать у доски!»). Она вела «научный» блог, где простыми словами, с прищуром и показной неуверенностью, объясняла сложные вещи. Её формат имел успех, она стала узнаваемой. Ей платили. Много.
Егор смотрел на её метаморфозы с растущим беспокойством.
— Алиса, ты же ненавидела это всё. Ты не спала ночами после того мема. А теперь ты становишься им. Ты говоришь фразами из сценария, улыбаешься в камеру, когда у тебя на душе кошки скребут.
— Это работа, Егор! — огрызалась она. — Благодаря этой «клоунаде» я наконец-то купила хроматограф! Ты понимаешь? Ту самую машину, о которой я мечтала!
— А себя ты не потеряла? — тихо спросил он.
Она не ответила. Она боялась признаться, что уже не знает, где заканчивается созданный Олегом образ «учёной-недотёпы» и начинается она сама. Ей стали платить не за науку, а за её публичный образ. И этот образ требовал постоянной подпитки. Она должна была быть милой, немного смешной и безобидной.
Она ещё не знала, что этот визит Олега станет для неё точкой невозврата. Крупный производитель пластиковой упаковки, один из главных загрязнителей экологии, предлагал ей стать лицом их новой «экокампании».
— Они хотят, чтобы ты рассказала о новых технологиях переработки, — сказал Олег, сияя. — Это твой профиль! И чек просто космический.
Алиса читала документы. Компания была тем самым врагом, против которого боролось её исследование.
— Я не могу, Олег. Это переходит все границы. Я буду выглядеть как полная лицемерка.
— Никто не вникает в такие детали, Алиса! Люди увидят знакомое лицо и услышат твой голос. Это всё, что нужно.
В тот вечер она поссорилась с Егором.
— Ты продаёшь всё, во что верила! — кричал он. — Сначала фастфуд, теперь пластиковые монстры! Что дальше? Будешь рекламировать сигареты с пометкой «Теперь без пластика в фильтре»?
— А что ты предлагаешь? — кричала в ответ Алиса. — Вернуться в ту самую лабораторию и снова клянчить деньги, которые мне никогда не дали бы? — Да! — его голос прозвучал оглушительно тихо. — Быть учёным. А не клоуном.
Он ушёл, хлопнув дверью. Алиса осталась одна в своей шикарной, снятой на деньги от рекламы квартире. Она подошла к зеркалу. На неё смотрела девушка с идеальным макияжем, в дорогом домашнем костюме. Успешная инфлюенсер. У неё были деньги, слава, узнаваемость. Но она скучала по запаху лаборатории, по тихому азарту экспериментов, по себе — той, что горела своей работой.
Она взяла телефон и набрала номер Олега.
— Контракт с «ПластЭко» я не подпишу.
— Алиса, ты с ума сошла? Это десятки тысяч долларов!
— Я сказала нет. И я завязываю, с блогом, с рекламой, со всем этим цирком.
Она положила трубку под возмущённые крики агента. Потом отправила письмо в институт с просьбой возобновить свою исследовательскую работу.
На следующий день интернет взорвался. «Учёная-мем завязала с карьерой инфлюенсера!», «#КушаютПластик ушёл в отставку». Комментарии были разные. Кто-то хвалил её за принципиальность, кто-то злорадствовал: «Не вытянула звездную болезнь».
Алиса шла по улице, в простых джинсах и без макияжа. Прохожие не узнавали её. Было странно и непривычно. И невероятно свободно.
Она зашла в свою лабораторию. Пахло знакомыми реактивами. На столе стоял тот самый хроматограф, купленный на деньги от рекламы фастфуда. Горькая ирония, она провела рукой по холодному металлу.
Её телефон завибрировал. Сообщение от Егора: «Горжусь тобой».
Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли к ней доверие научного сообщества? Сможет ли она продолжить исследования? Но она знала одно: она больше не мем. Она — Алиса. Учёный. И она готова была заплатить любую цену, чтобы снова им быть. Даже цену отказа от миллионов просмотров. Потому что быть собой оказалось ценнее, чем быть знаменитым.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй.
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.