Травма – это такой уровень возбуждения, с которым конкретная психика не смогла справиться в конкретный момент времени. Привычные защиты не срабатывают, и происходит разрыв, нарушение целостности ткани реальности. Для травмы также характерна невыразимость и неразделимость. Говорить о травме сложно. Большим терапевтическим потенциалом в работе с травмой обладает искусство. Оно не исцеляет, но оформляет травматический опыт, создает пространство, в котором боль может быть названа, понята и хотя бы отчасти интегрирована. Это язык, на котором травма может наконец заговорить.
Каким образом травма может быть передана в искусстве?
- Через выражение невыразимого. Травма часто сопровождается «немотой», невозможностью говорить о пережитом. Искусство позволяет обойти цензуру сознания и выразить травму символически, метафорически или телесно.
(Портреты Фрэнсиса Бэкона, Эдвард Мунк «Крик», Марина Абрамович «В присутствии художника»)
- Через перенос и проекцию автора. Художник может неосознанно перенести свою травму на произведение, делая его носителем переживания. Художественный образ становится тем, кто говорит: телесно, метафорически, через звук или цвет. Зритель, сталкиваясь с этим объектом, может воспринять травму, иногда не осознавая, что именно воспринимает, что вызывает в нем отклик.
(Автопортреты Фриды Кало, Трейси Эмин «Моя кровать»)
- Через повторяющиеся образы, темы, мотивы может передаваться общая культурная травматическая память. Такая общая память о чужом опыте может переживаться как своя, но для нее нет слов. Искусство фиксирует и передает травмы поколений – геноцид, войны, голод и т.д. Произведения искусства становятся коллективными свидетельствами. То, что было подавлено или вытеснено, получает право на существование в общем поле чувств. Художник – проводник между личным и коллективным опытом боли.
(Поэзия Пауля Целана, «Жутко громко и запредельно близко» Дж. Сафран Фоер)
Зритель и его восприятие тоже неотъемлемая, необходимая часть, активный участник передачи. Именно его восприятие, готовность к сопереживанию позволяют травме художника стать узнаваемой, переживаемой и разделяемой. Травма, отраженная в произведении искусства, может быть разделена и это опыт, который может стать трансформирующим как для художника, так и для зрителя. Зритель воспринимает травму через искусство с помощью 2 основных механизмов:
- На основании эмпатии и идентификации – зритель идентифицируется с героем или образом и через это проживает чужое страдание, чувствует чужой опыт как свой собственный.
- Через активацию бессознательного. Бессознательное одного откликается на бессознательное другого. Образы в искусстве могут актуализировать собственные травмы с помощью выразительных средств. Творческие формы обходят цензуру и позволяют прикоснуться к опасному опыту безопасным способом, при этом интенсивность остается небольшой.
Художник, таким образом, через символ, образ, жест выражает травму, которую невозможно выразить напрямую. Этот акт может быть осознанным или неосознанным, но произведение становится носителем травматического переживания. Так хаос сырых чувств обретает символическую форму, форму, которую другой способен воспринять и разделить.
Выразительные средства, используемые для передачи травмы:
- Фрагментация и прерывистость. Травма не линейна – она нарушает целостность восприятия, идентичности, опыта, памяти и времени. Поэтому художники используют коллаж, монтаж, деконструкцию формы, обрывы, чтобы передать ощущение разрыва, сбоя, стирания объекта, перевозбуждения, пустоты.
(Марсель Пруст «В поисках утраченного времени», «Герника» Пикассо)
- Повторение и зацикленность. Компульсивное повторение в мотиве, сюжете, ритме отражает невозможность завершить травму. Если травма не говорит с помощью языка, она продолжает говорить через тело, сновидения, образы. Навязчивое повторение становится попыткой справиться с травмой, через то, чтобы на этот раз быть в активной позиции, выйти из ситуации с другим финалом.
(«Сталкер» Андрея Тарковского, «Fratres» Арво Пярт)
- Использование символа и метафоры. Травму невозможно передать буквально, потому что она сопротивляется символизации. Однако метафора позволяет выразить то, что иначе осталось бы немым.
(Инсталляция Дорис Сальседо «Шибболет»)
- Стирание границ между реальностью и воображением. Травма живет в пограничном пространстве, между сном и реальностью. Художники создают образы, где воображаемое, галлюцинаторное становится способом говорить о реальном.
(«Меланхолия» Ларса фон Триера)
Таким образом, искусство – пространство возможной трансформации травмы для художника и зрителя. Оно дает травме форму, с которой можно иметь дело, о которой можно говорить, и которую можно осмыслить, а значит и интегрировать, субъективно присвоить.
По материалам лекции К. Барке
Автор: Александра Бичева
Психолог, Психоаналитическая психотерапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru