Подъем казался бесконечным. Дмитрий шел по лестничным пролетам, отмеряя этажи, которые превратились в счетчик его отчаяния. Пять. Восемь. Двенадцать. Воздух становился еще холоднее, а тишина - еще гнетущей. На восемнадцатом этаже он наткнулся на заваленную обломками гипсокартона и арматуры дверь с табличкой «Тех. этаж. Выход на крышу запрещен». С огромным трудом, обдирая в кровь руки, он смог отодвинуть тяжелую металлическую плиту и протиснуться в узкий проем.
Его встретил порыв ледяного ветра и ядовито-зеленоватый свет, исходящий от купола «ската», который отсюда был так близко, что казалось, можно дотронуться рукой. Дмитрий оказался на широкой смотровой площадке у основания знаменитого шпиля МГУ. Высота была головокружительной.
Было около шести вечера, и в обычной жизни Москва в это время начинала зажигать огни, превращаясь в море мерцающих бриллиантов. Сейчас город лежал в сумерках, но не вечерних, а вызванных плотной пеленой ядовито-зеленой дымки, которую испускали «скаты», висящие над разными районами. Где-то вдали, на западе, алела полоска настоящего заката, беспомощно пытающаяся пробиться сквозь инопланетную мглу.
Дмитрий подошел к парапету, и его дыхание перехватило. Москва была неузнаваема. Людей не было видно. Ни вспышек фар, ни огней в окнах. Город-миллионник замер, вымер. Но он не был пустым. Он был занят.
И теперь, с высоты, была видна вся чудовищная система. В разных частях города - над Тверской, над Садовым кольцом, вдалеке над Сити - стояли не «скаты», а другие аппараты. Они напоминали гигантские металлические тюльпаны или перевернутые летающие тарелки, стоящие на трех-четырех массивных, похожих на слоновьи, ногах-опорах. Их купола, как и у «ската» здесь, пульсировали зловещим светом. Но самое жуткое были не они сами, а то, что от них исходило.
От нижней части каждой такой «тарелки» во все стороны, словно щупальца спрута или корни чудовищного растения, тянулись десятки толстых, похожих на шланги или мышечные волокна, отростков. Они опускались к земле, пронзая крыши домов, уходя в асфальт улиц, в парки. Эти шланги-щупальца были полупрозрачными, и по ним, словно кровь по венам, пульсируя, перекачивалась густая бурая субстанция - та самая, из которой состояли грибы-наросты.
Это была глобальная, планетарная система заражения. «Тарелки» на ногах работали как насосные станции или «сердца», перекачивая ядовитую биомассу и заражая почву, фундаменты, коммуникации. Они не просто висели в небе - они укоренялись, в прямом смысле слова врастая в город, превращая его в часть своего организма. Пейзаж напоминал иллюстрацию к кошмару - футуристические сооружения, опутавшие своими щупальцами древний город.
Дмитрий обернулся, глядя на «ската» над собой. Он висел неподвижно, и теперь Дмитрий понял его роль. Если «тарелки» - это сердца, то этот «скат» был мозгом. Командным центром, координирующим весь этот адский процесс. Энергетический купол, окутывающий университет, был не просто щитом. Он был коконом, защищающим самый важный узел.
Внезапно с запада, от той самой алеющей полоски заката, донесся отдаленный, но ясный грохот. Вспышка осветила горизонт, затем другая. Потом послышалась беспорядочная стрельба - очевидно, картечницы или зенитного орудия. Где-то там, на окраинах, еще шёл бой. Ещё теплилась жизнь.
И тут же, словно в ответ, один из «щупалец» от ближайшей «тарелки» в районе Третьего кольца шевельнулся, нацелился в сторону выстрелов, и из его кончика брызнул не алый луч, а струя той самой бурой слизи. Она покрыла целый квартал, и стрельба прекратилась почти мгновенно. Наступила тишина. Та же мертвая, всепоглощающая тишина. Дмитрий стоял на краю крыши, и ветер трепал его волосы. Он смотрел на гибнущий город, на эти чудовищные машины, перекачивающие яд, на могильную тишину, и в его кармане лежал маленький плюшевый мишка.
Он вытащил рацию.
«Приём... Полковник Зайцев, или кто там... - его голос был хриплым, но твёрдым. - Я в главном здании МГУ. На крыше. Я вижу... я вижу всё. Их командный центр здесь. А эти твари на ногах... они качают в землю какую-то гадость. Явно не для нашего блага. Если ваш удар будет не по тому месту... вы ничего не добьётесь».
Он отпустил кнопку. Ответа не последовало. Лишь тихое шипение эфира. Но он знал, что сделал всё, что мог. Он стал глазами для тех, кто ещё пытался бороться. Теперь оставалось только ждать. Ждать до четырех утра. С этой высоты, с этой Голгофы, он станет свидетелем либо последней атаки человечества, либо его окончательной гибели. Он прислонился к холодному парапету, не сводя глаз с паутины ядовитых щупалец, опутавших его город. Время, казалось, остановилось. Силы были на исходе, и Дмитрий решил уснуть на пару часов. Укрывшись куском брезента, он мгновенно погрузился в сон.
Через несколько часов, вздрогнув, будто от кошмара он пробудился. Вокруг по-прежнему стояла мертвая тишина. Он просидел на крыше до рассвета, вернее, до того момента, когда ядовитая мгла на востоке чуть посветлела, обозначив приход нового дня. Он видел, как «щупальца» от «тарелок» продолжали свою методичную работу, и понимал: сопротивление кончилось. Москва пала. Сопротивление бесполезно. Мысль о Кате теперь была холодной, тяжелой глыбой в груди. Надежда, что её могли куда-то вывезти, была безумной, но последней. И чтобы проверить её, нужно было жить.
«Здесь я просто стану очередной каплей в их ресурсном резервуаре», — с отвращением подумал он. «Нужно уходить. Туда, где их меньше».
Его план был простым и отчаянным. Нужно было добраться до Казанского вокзала. Почему туда?
1. Направление: Поезда уходили на восток и юго-восток. Прочь от самого опасного центра.
2. Подземный путь: От метро «Университет» до «Комсомольской» шла Кольцевая линия. Самый защищенный путь через город.
3. Цель: Его старенькая дача в садовом товариществе «Рассвет» под Малаховкой. Тихое, неприметное место, окруженное лесами. Там был запас еды, печка и колодец. Шанс переждать. И если Кате чудом удалось бежать... он оставил ей записку на даче ещё в первый день хаоса: «Если что-то случится, беги туда».
Спуск в метро на «Университете» был похож на вход в царство мертвых. Он шел по туннелям Кольцевой линии, и его единственными спутниками были тишина и призрачные отражения в тёмных стеклах составов, намертво вставших на путях. Иногда вдалеке мелькали огоньки «червей», но он научился замирать и пережидать. Путь занял несколько часов. Когда он наконец поднялся на «Комсомольской», его поразил хаос. Видимо, люди пытались эвакуироваться до последнего. Валялись чемоданы, детские коляски, разбросанные вещи. И снова - отсутствие тел. Он прокрался в огромное здание вокзала. Под сводами царила гнетущая тишина. Табло расписания замерли. И тут он увидел их. Десятки составов, намертво стоявших на путях. Ни один не был готов к отправке. Электрички с потухшими салонами, дальние поезда с запертыми дверями. Ни света, ни жизни. Надежда, что он уедет на поезде, испарилась. Он стоял в центре гигантского музея собственной погибшей цивилизации.
Тогда его взгляд упал на карту автомобильных дорог, висевшую на стене в зале ожидания. Она была старая, бумажная. Он сорвал её. Выход был только один - пешком. По железнодорожным путям. Они были прямым и относительно безопасным путём, ведущим прочь от города.
Через разбитую стеклянную дверь он вышел на перрон, а оттуда - на щебеночную насыпь между рельсами. Взгляд упирался в уходящую вдаль стрелу путей, теряющихся в ядовитой дымке среди зарослей кустарников. Сзади оставался огромный саркофаг Москвы, оплетённый щупальцами.
Поправив рюкзак, в котором были лишь вода, немного еды и карта, Дмитрий сделал первый шаг. Затем второй. Потом ещё. Он не знал, что ждёт его в конце этого пути. Пустую дачу? Новую опасность? Смерть? Но он шёл. Один человек с почти пустым пистолетом и плюшевым мишкой в кармане, шагающий по рельсам в никуда. Последний пешеход на дороге, с которой ушли все поезда.
Утро второго дня было обычным. Путь вдоль железнодорожных путей, ведущих от столицы сопровождал лишь шорох щебенки под ногами, нарушавший зловещую тишину. Позади остались призрачные пригороды, и теперь по обе стороны от насыпи тянулись пожухлые осенние поля, перемежающиеся островками чахлого леса. Воздух здесь был чуть чище, ядовитая мгла чуть менее плотной, но всё тот же химический запах витал повсюду, как призрак далёкого города. Он уже начал позволять себе думать, что выбрался, что здесь, в этой глуши, можно найти убежище. И именно в этот момент его глаза зацепились за движение в поле, метров за пятьсот слева от путей. Люди. Их было человек десять-пятнадцать. Они бежали. Бежали с той неистовой, спазматической скоростью, на которую способен только смертельный ужас. Семья с двумя детьми, пожилая пара, несколько молодых парней и девушек. Они несли с собой какие-то сумки, рюкзаки - жалкие сокровища с тонущего корабля. Причина их паники стала видна через несколько мгновений. За ними, плавно скользя в нескольких метрах над землёй, двигался «охотник». Не тот стрекозоподобный тип, что был в городе, а другая модель - более приземистый, напоминающая паука-скакуна, с короткими, мощными конечностями. Он не спешил. Он двигался с той же скоростью, что и бегущие, сохраняя дистанцию, словно загоняя стадо. Дмитрий замер, припав к шпалам, сердце заколотилось в груди. Он был слишком далеко, чтобы что-то сделать. Его пистолет был бесполезен на таком расстоянии. Он мог только наблюдать. Люди достигли края поля, где начиналась узкая асфальтовая дорога. Их путь преграждал невысокий бетонный забор. Они начали карабкаться через него, толкая друг друга, теряя вещи. Дети плакали, но звук не долетал - лишь открытые в беззвучном крике рты. И тут «охотник» остановился. Он завис в воздухе, его корпус развернулся. Из его центральной части выдвинулся не алый, а тонкий, ярко-белый луч, больше похожий на лазерную указку невероятной мощности. Сцена приобрела жуткую, методичную четкость. Луч на мгновение сфокусировался на спине одного из молодых парней, который как раз перелезал через забор. Тело парня не испарилось. Оно просто рухнуло за забор, как подкошенное. Ни дыма, ни огня. Просто мгновенная, беззвучная смерть. Луч переместился. На женщину, тянувшую за руку маленькую девочку. Обе фигуры замерли и упали. Потом на старика. Падение. На девушку, которая обернулась с поднятыми в ужасе руками. Падение. Это был не бой. Это была санация. Стерилизация местности. Хирургическое удаление ненужной биомассы. «Охотник» работал с ужасающей эффективностью. Луч перемещался от одной цели к другой с интервалом в секунду. Не было паники, которую он видел в городе - здесь был тихий, безличный конвейер смерти. Люди падали, как марионетки с обрезанными нитями. Последней пала мать, пытавшаяся прикрыть собой ребенка. Луч нашел её, а затем, через мгновение, и ребёнка. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Поле снова было пустым. Только пятна тел за бетонным забором, неразличимые с такого расстояния. «Охотник» неподвижно повисел в воздухе еще с минуту, его сенсоры медленно сканировали местность. Потом так же плавно развернулся и скользнул обратно в сторону горизонта, откуда пришёл. Его работа была завершена. Дмитрий сидел, вжавшись в гравий, не в силах пошевелиться. Он только что видел будущее. Будущее, в котором не было места бегству. В котором укрыться было невозможно. В котором они находили тебя везде - в городе, в поле, в лесу. Их технологии не оставляли шансов. Это была не война. Это была дезинсекция.
Он медленно поднялся, отряхивая колени. Его взгляд снова упал на уходящие вдаль рельсы. Теперь они казались не дорогой к спасению, а лишь временной отсрочкой. Он сделал шаг. Потом другой. Теперь он шёл не с призрачной надеждой, а с ледяным знанием. Он чувствовал себя последним человеком, идущим по краю стерилизованного мира. И где-то впереди его тоже ждал белый, беззвучный луч.
Читать с самого начала - Часть 1
#фантастика