– Вот еще! – Анна с грохотом поставила тарелку на стол. – Мы никуда не поедем. У нас своя жизнь.
– Не тебе решать, – Николай Петрович выпрямился, сверкая глазами из-под кустистых бровей. – Это семейное дело. Павел, скажи ей!
Павел замер с вилкой в руке, беспомощно переводя взгляд с отца на жену. Сентябрьское солнце, пробиваясь через занавески, освещало морщинистое лицо отца, его натруженные руки. А с другой стороны стола – напряженное лицо Анны, которая явно изо всех сил сдерживалась, чтобы не сказать что-то резкое.
– Пап, мы же обсуждали, – осторожно начал Павел. – У нас работа в городе, у детей школа...
– Школа тут есть! А работу найдете, – отрезал Николай Петрович. – Я один не справляюсь. Ты же видишь, крыша течет, забор падает. Мать бы не одобрила.
При упоминании покойной жены голос старика дрогнул. Анна опустила глаза, чувствуя укол вины, но тут же встряхнулась. Они приехали всего на выходные, а свёкор уже третий раз заводит разговор о переезде.
– Дедушка, а у вас корова есть? – внезапно встрял в разговор восьмилетний Дима, с восторгом представлявший себе деревенскую жизнь.
– Конечно, внучок! И куры, и поросята. Будешь помогать деду, а?
Мальчик радостно закивал, но тут же получил предостерегающий взгляд от матери.
– Я не поеду, – громко заявила тринадцатилетняя Ксюша, не отрываясь от телефона. – Тут даже связь еле ловит.
– Ничего, проведут скоро интернет, – буркнул Николай Петрович. – Да и без него жили люди, и нормально.
– Николай Петрович, – Анна постаралась говорить спокойно, – мы понимаем ваши трудности. Но бросить всё и переехать в деревню... Это невозможно. Я только получила повышение, Павлу тоже светит новая должность.
– Должность! – старик хлопнул ладонью по столу. – А земля кто будет обрабатывать? Три поколения Воронцевых на ней горбатились! Я один не справляюсь, годы уже не те.
– Папа, – Павел положил руку на плечо отца, – мы будем приезжать чаще, помогать...
– Приезжать! – старик вскочил, задвинув с грохотом стул. – Когда? Раз в месяц на день? Толку от таких помощников!
Он резко развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью. В наступившей тишине было слышно только сопение Димы, который переводил недоуменный взгляд с родителей на сестру.
– И так каждый раз, – вздохнула Анна. – С тех пор как бабушка умерла, он только об этом и говорит.
– Он одинок, – тихо произнес Павел. – Ты же видишь, как тут всё... запущено.
– Так и помоги ему нанять работников! – Анна всплеснула руками. – Почему мы должны всё бросать?
– Потому что он мой отец, – просто ответил Павел, и в его голосе Анна услышала нотки, которые заставили ее похолодеть. Неужели он действительно допускает мысль о переезде?
Вечером, когда дети уже спали, а Николай Петрович ушел проверять хозяйство, Анна и Павел остались на кухне вдвоем.
– Только не говори, что ты рассматриваешь его предложение, – Анна напряженно смотрела на мужа.
Павел отвел взгляд.
– Ань, я не знаю. Ты видела его руки? Они все в мозолях. Ему 67, а он работает как в 40. И один совсем.
– У него есть соседка эта, как ее... Вера Степановна. Она же помогает ему.
– Это не то, Ань. Он хочет, чтобы семья была рядом. Чтобы хозяйство не пропало.
– А что мне делать с моей карьерой? – Анна почувствовала, как к горлу подступают слезы. – Я пять лет к этой должности шла! И Ксюша перед поступлением в хорошую школу. А ты знаешь, какая тут школа? Там физику и химию один человек ведет, и тот пенсионер!
– Я понимаю, – Павел потер лицо руками. – Но и отца понимаю. Я же вырос здесь, Ань. Каждый кустик, каждое дерево помню.
– Так приезжай почаще, помогай ему! – воскликнула Анна. – Но не заставляй меня и детей всё бросать!
– Сереге на заводе через месяц на пенсию, – неожиданно сказал Павел. – Сергей Иванович говорил со мной на прошлой неделе. Предлагает его место.
Анна уставилась на мужа.
– И ты молчал? Паш, это же повышение! Это же...
– Командировки, Ань. Частые. По две недели иногда.
Анна замолчала, обдумывая услышанное.
– То есть, ты хочешь сказать, что если возьмешь эту должность, то вообще не сможешь помогать отцу?
– Именно, – Павел вздохнул. – Понимаешь, в какой я ситуации?
– Но решение же очевидно! – Анна схватила его за руку. – Паш, это твой шанс! Мы столько ждали этого повышения.
– А как же отец? – тихо спросил он.
– Найдем другой выход, – уверенно сказала Анна. – Наймем помощников, будем чаще приезжать по выходным. Но переезжать сюда... Нет, это невозможно.
Павел молча смотрел в окно, за которым сгущались сентябрьские сумерки. Его плечи поникли, и Анна внезапно почувствовала укол совести. Она знала, как важна для него связь с этими местами, с отцом. Но не могла представить себя живущей здесь постоянно.
– Давай спать, – наконец сказал он. – Утро вечера мудренее.
Следующее утро началось с неожиданного визита.
– Доброе утро, Верочка! – голос Николая Петровича, обычно суровый, звучал неожиданно мягко. – Заходи, заходи.
Анна, спустившаяся на кухню, увидела сухощавую, но крепкую женщину лет шестидесяти пяти, с аккуратно убранными в пучок седыми волосами и живыми карими глазами.
– Здравствуйте, – улыбнулась гостья. – Вы, должно быть, Аннушка? Николай Петрович столько о вас рассказывал.
– Добрый день, – Анна протянула руку. – А вы...
– Вера Степановна, соседка ваша. Помогаю иногда по хозяйству. Пирожков вот принесла, с яблоками. Вашим деткам.
– Очень приятно, – Анна приняла корзинку с пирожками, от которых шел восхитительный аромат. – Спасибо большое.
– Верочка у нас золотые руки, – с гордостью сказал Николай Петрович. – И огород у нее лучший в деревне, и варенье на ярмарке всегда первый приз берет.
Анна с интересом наблюдала, как преображается обычно хмурый свёкор рядом с этой женщиной. В глазах появился блеск, он то и дело поправлял рубашку, а голос звучал совсем иначе.
– Ну что вы, Николай Петрович, – смущенно отмахнулась Вера Степановна. – Обычное варенье.
– Необычное, необычное, – настаивал старик, подвигая гостье стул. – Садись, чаю попьем.
К завтраку спустились дети и Павел. Дима тут же набросился на пирожки, а Ксюша, к удивлению Анны, оживленно беседовала с Верой Степановной о местной школе.
– А правда, что у вас тут есть кружок по рисованию? – спрашивала девочка.
– Конечно, Ксюшенька, – кивнула Вера Степановна. – Елена Васильевна ведет, она в Москве художественный заканчивала. Такие картины пишет – загляденье!
Анна с удивлением наблюдала за дочерью. Обычно угрюмая и замкнутая в деревне, она вдруг оживилась.
После завтрака Вера Степановна позвала всех в свой сад показать яблони. Дима с восторгом носился между деревьями, а Ксюша с интересом рассматривала пчелиные ульи на краю участка.
– Пчел держите? – спросила Анна.
– Уже десять лет, – кивнула Вера Степановна. – Мед свой, чистый. Николаю Петровичу на зиму всегда даю, от простуды.
– Вы давно дружите? – осторожно поинтересовалась Анна.
Вера Степановна слегка покраснела.
– Да как сказать... После того как Лидия Ивановна ушла, тяжело ему было. Я помогала по хозяйству, так и... сблизились.
Анна мысленно отметила эту информацию. Похоже, отношения между соседями были теплее, чем просто дружеские.
– Он очень переживает, что сын не хочет возвращаться, – тихо добавила Вера Степановна. – Весь извелся. Ночами не спит, всё думает.
– Но ведь это невозможно, – так же тихо ответила Анна. – У нас своя жизнь в городе.
– Конечно, милая, – Вера Степановна понимающе кивнула. – Времена другие. Но Николай Петрович старой закалки человек. Для него земля – это всё.
– А для нас работа, карьера, будущее детей...
Вера Степановна внимательно посмотрела на Анну.
– Знаешь, девонька, я ведь тоже городская была. В Москве жила, в банке работала.
– Вы? – Анна не скрыла удивления. – А как же...
– После пятидесяти всё бросила и сюда переехала, в родительский дом. Думала, с ума сойду от тоски. А теперь... – она обвела рукой свой цветущий сад, – не представляю, как могла жить иначе.
Анна задумчиво посмотрела на играющих детей, на Павла, который о чем-то оживленно беседовал с отцом у забора. Впервые с момента приезда она увидела, как напряженные плечи мужа расслабились, а на лице появилась искренняя улыбка.
– Трудно вам, понимаю, – Вера Степановна положила руку на плечо Анны. – Но, может, есть какой-то компромисс?
Вечером, когда они собирали вещи перед отъездом в город, Павел наконец решился:
– Ань, я принял решение. Я возьму повышение.
Анна остановилась, держа в руках свитер Димы.
– Правда? – она не смела поверить.
– Да. Это важно для нас, для нашего будущего. Поговорю с отцом завтра перед отъездом.
Она подошла и крепко обняла мужа.
– Спасибо. Я знаю, как тебе тяжело.
– Но я хочу, чтобы мы чаще приезжали сюда. Каждые выходные, если получится.
– Конечно, – она прижалась к нему. – Обещаю.
Утром перед отъездом Павел отвел отца в сторону для серьезного разговора. Анна наблюдала за ними из окна кухни, видела, как Николай Петрович сначала нахмурился, потом начал что-то горячо доказывать, размахивая руками. Павел стоял с опущенной головой, изредка что-то говоря в ответ.
Когда они вернулись в дом, лицо свёкра было бледным и осунувшимся.
– Значит, так, – хрипло сказал он, глядя куда-то мимо Анны. – Уезжайте. Живите своей жизнью. А я как-нибудь сам.
– Папа, – Павел положил руку ему на плечо, но тот стряхнул её.
– Не трогай! Раз решил, значит решил. Мать бы тебя не поняла, но я... я понимаю. Другие времена.
Он повернулся и медленно пошел к выходу, но у двери вдруг схватился за сердце и привалился к косяку.
– Папа! – Павел бросился к нему.
– Ничего, – старик попытался выпрямиться, но лицо его исказилось от боли. – Сейчас пройдет...
Но не прошло. Через час Николая Петровича увезли в районную больницу с сердечным приступом.
– Ничего страшного, – сказал пожилой врач, выходя из палаты. – Сильное нервное потрясение спровоцировало приступ. Сердце у него крепкое, поправится. Но нужен покой и уход.
– Сколько он будет в больнице? – спросил Павел.
– Дней пять подержим, потом домой. Но один он оставаться не должен хотя бы неделю-две.
Павел переглянулся с Анной. Она поняла его без слов и медленно кивнула.
– Мы останемся, – сказала она. – Дети в город не поедут.
Ксюша, услышав это, открыла рот для протеста, но, встретив строгий взгляд матери, промолчала.
– Позвони Ольге, пусть возьмет мои отчеты из офиса, – сказала Анна мужу. – Я позвоню своему начальнику, объясню ситуацию. Может, получится поработать удаленно.
Павел благодарно сжал ее руку.
Следующие две недели полностью изменили привычный уклад их жизни. Анне удалось договориться о частичной удаленной работе. Ксюша и Дима временно перешли в местную школу. А Павел позвонил Сергею Ивановичу и попросил небольшую отсрочку с решением о новой должности.
Каждое утро начиналось с кормления животных. Дима с восторгом помогал во всем, следуя по пятам за Верой Степановной, которая практически поселилась в доме Николая Петровича на время его госпитализации. Даже Ксюша, к удивлению родителей, освоилась и нашла общий язык с местными ребятами, особенно с внучкой учительницы рисования.
Анна проводила первую половину дня за ноутбуком, работая с документами, а после обеда помогала по хозяйству. К своему удивлению, она обнаружила, что деревенская размеренность и отсутствие городской суеты позволяют ей работать более сосредоточенно и эффективно.
Когда Николая Петровича выписали, он был поражен произошедшими переменами. Дом был чистым и прибранным, хозяйство в порядке, а во дворе его встретил радостный Дима, гордо демонстрируя, как научился доить козу.
– Тебе нравится тут, внучок? – спросил дед, когда они остались вдвоем.
– Очень! – искренне ответил мальчик. – Тут здорово! И животные, и воздух чистый, и в лес ходим за грибами с Верой Степановной.
– А сестра твоя как?
– Ксюшка? – Дима хитро прищурился. – Она с Машей подружилась, они всё рисуют что-то. И на речку ходят. Сначала ныла всё время, а теперь нормально.
Николай Петрович задумчиво кивнул.
Вечером, когда дети уже спали, а Вера Степановна ушла к себе, свёкор позвал Анну и Павла на серьезный разговор.
– Спасибо вам, – начал он неожиданно. – Не бросили старика.
– Что вы, папа, – Павел смутился. – Как мы могли иначе?
– Могли, – твердо сказал Николай Петрович. – Уехать могли. Но остались. И я вижу, как вы тут... управляетесь.
Он помолчал, словно собираясь с мыслями.
– Вот что я думаю. Неправ я был, что давил на вас. Своя у вас жизнь, понимаю теперь. Но и вы поймите – тяжко мне одному. Особенно после смерти матери вашей.
Голос его дрогнул, но он быстро справился с собой.
– Поэтому предлагаю так. Берите, Павел, свою должность. Работай. А приезжать будете когда сможете, но чтоб регулярно. И летом детей ко мне на всё лето. И сами хоть на месяц. А я уж тут справлюсь.
Анна и Павел переглянулись с удивлением.
– А как же хозяйство, пап? – спросил Павел.
– С хозяйством... – Николай Петрович слегка смутился. – Мы с Верой Степановной договорились. Поможет она мне.
Анна скрыла улыбку, заметив, как покраснели уши свёкра при упоминании соседки.
– Это замечательно, – искренне сказала она. – А мы можем еще кое-что предложить.
– Что? – настороженно спросил старик.
– Мы можем достроить веранду с вашей стороны дома. Сделать там еще одну комнату, большую, светлую. Тогда нам всем будет удобнее приезжать на длительное время.
Николай Петрович задумался, поглаживая бороду.
– А что, дельное предложение. И баню обновить бы не мешало...
– И забор, – подхватил Павел. – Я договорюсь с ребятами с завода, они приедут помогут.
– И интернет проведем, – добавила Анна, вспомнив про Ксюшу. – Тогда я смогу работать отсюда хоть две недели подряд.
Лицо Николая Петровича просветлело.
– Ну что ж, по рукам!
Два месяца спустя, в холодный ноябрьский день, Анна сидела в офисе и просматривала отчеты, когда зазвонил телефон.
– Алло?
– Аннушка! – голос свёкра звучал непривычно взволнованно. – Как вы там? Когда приедете?
– В пятницу вечером, как обычно, – улыбнулась Анна. – Что-то случилось?
– Случилось! – в голосе слышалась гордость. – Комнату вашу достроили! И интернет провели! Верочка занавески повесила, красота! А еще... – он понизил голос до заговорщического шепота, – мы с Верой Степановной расписаться решили. На Новый год.
Анна от неожиданности чуть не выронила трубку.
– Поздравляю! Это же замечательно!
– Вот приедете, всё обсудим. Верочка плов готовить будет, твой любимый. И Ксюше скажи – тут художественная школа открывается в соседнем селе, записать ее?
– Конечно, запишите, – Анна даже не сомневалась в реакции дочери, которая с последней поездки вернулась с целым альбомом рисунков и мечтами о собственной выставке.
Закончив разговор, она задумчиво посмотрела в окно на серый городской пейзаж. Раньше мысль о деревне вызывала у нее только раздражение. Теперь же она с нетерпением ждала пятницы, чтобы вырваться из городской суеты. Конечно, она не собиралась отказываться от карьеры и переезжать насовсем. Но идея проводить в деревне каждые выходные и целый месяц летом уже не казалась такой ужасной. Особенно когда она видела, как меняются дети, как расцветает Павел, помогая отцу со строительством, как наполняется смыслом жизнь Николая Петровича.
А кто знает, что будет через несколько лет? Может быть, она и сама, как Вера Степановна, однажды поймет, что городская суета больше не приносит ей радости, и захочет более размеренной жизни. Но это будет ее выбор. Не навязанный, а осознанный.
Телефон снова зазвонил, вырывая ее из задумчивости. На этот раз это был Павел.
– Привет! Отец звонил? – спросил он с нотками волнения в голосе.
– Да, только что, – Анна улыбнулась. – Рассказал про свадьбу.
– Представляешь? В его-то годы! А ты как отнеслась?
– Очень рада за него. Вера Степановна замечательная.
– Значит, едем в пятницу? Сергей Иванович отпускает меня пораньше.
– Конечно, едем, – уверенно ответила Анна. – Я бы даже сказала, что теперь у нас два дома.
В трубке послышался облегченный вздох.
– Спасибо тебе, Ань.
– За что?
– За то, что поняла. И меня, и отца.
– Взаимно, – тихо ответила она. – За то, что не заставил делать выбор.
На сердце было легко и спокойно. Жизнь не стоит на месте, и невозможно угодить всем. Но можно найти компромисс, который сделает счастливыми тех, кого ты любишь. И себя в том числе.