На экране телефона всплыло уведомление: «Егор. Билеты в Суздаль. Купить». Я смотрела на эту короткую фразу, которую сама же поставила в календарь три месяца назад, и не чувствовала ничего.
Ни предвкушения, ни досады. Только звенящую пустоту, как в давно покинутом доме. Потому что я знала: никакие билеты куплены не будут.
Как не были куплены билеты в Карелию прошлым летом и в Калининград позапрошлой осенью.
Это уведомление было не просто напоминанием. Оно было эпилогом книги под названием «3 года ожиданий».
Рассказ от лица моей приятельницы Маргариты.
Мне 49. У меня взрослая дочь, которая живёт своей жизнью, любимая работа и полное отсутствие иллюзий. Я давно поняла, что счастье — это не то, что с тобой случается, а то, что ты строишь сама.
Мне не нужна была опора, мне нужен был спутник. Человек, с которым можно было бы разделить этот построенный тобой мир.
Егор появился в моей жизни именно тогда, когда я была к этому готова. Ему было 57, он был архитектором. Внушительный, спокойный, с умными глазами и привычкой говорить основательно, раскладывая всё по полочкам. Разведён, взрослый сын в другой стране.
Кавалер казался мне воплощением надёжности. «Серьёзный мужчина», — человек, который не бросает слов на ветер.
Ирония в том, что вся его жизнь, как я поняла позже, и состояла из слов, брошенных на ветер. Просто ветер этот был очень красивым и убедительным.
Архитектор воздушных замков
Наши отношения с самого начала строились на будущем времени. Он не говорил о том, что есть сейчас. Он рисовал то, что будет. И рисовал так искусно, что я, человек, привыкший работать с фактами, верила каждому его эскизу.
— Марго, вот закончу этот проект, он очень нервный, — говорил он, — и мы уедем на месяц в Крым. Снимем домик, будем отдыхать и ездить по окрестностям. Ты же любишь Крым?
Конечно. Я уже представляла эти улочки и наши прогулки. Проект заканчивался. Начинался новый, ещё более «нервный». И Крым отодвинулся на неопределённый срок.
— Надо нам съехаться, — говорил Егор через год. Когда мы сидели в моей уютной квартире. — Зачем жить на два дома? Переедешь ко мне.
У меня квартира побольше, там и твоему барахлу будет место. Квартира-то ого-го! С видом на парк.
Я уже мысленно расставляла свои книги на новых полках. Представляла, как мы будем завтракать, глядя на деревья. Но «времени освободить комнату» всё не находилось.
— Маргоша, я обязательно познакомлю тебя со своим сыном, — обещал он. — Он приедет на Новый год. Он должен увидеть, какая ты замечательная женщина. Просто сейчас у него там… сложности с работой. Не хочу его дёргать.
Сын так и не приехал. Ни на тот Новый год, ни на следующий.
Его жизнь была перманентным авралом, вечной подготовкой к чему-то великому. Он всегда был «накануне».
Накануне сдачи проекта, накануне важной сделки, накануне решения всех проблем. А наша совместная жизнь должна была начаться только после. Когда-нибудь. Потом.
Кульминация ожидания
Я ждала. Три года. Я говорила себе, что он — серьёзный человек, что он не может просто так всё это придумывать.
Что он действительно хочет всего этого, просто обстоятельства… Женщины моего поколения умеют ждать и верить в «обстоятельства». Нас так учили.
Прозрение наступило не в результате ссоры. Оно пришло тихо, в обычный вторник. Я разбирала старые бумаги и наткнулась на блокнот двухлетней давности.
И на одной из страниц увидела свой же почерк: «Егор. Псков. Июль. Посмотреть гостиницы».
Я сидела и смотрела на эту запись. Псков. Июль. Два года назад. Он тогда так же вдохновенно рассказывал про Кремль, про древние церкви. Про то, как мы будем гулять по набережной.
Разумеется, мы никуда не поехали. Потому что у Егора «внезапно сгорели сроки».
И в этот момент пазл сложился. Крым, квартира с видом на парк, знакомство с сыном, Суздаль, Псков… Это была не цепь несложившихся планов. Это была система.
Он не врал мне. В этом-то и был весь ужас. Он сам свято верил в каждый свой план в момент, когда его озвучивал. Он получал удовольствие не от реализации, а от проектирования.
Он был архитектором, который обожал чертить эскизы прекрасных зданий, но панически боялся заложить первый камень в их фундамент. Потому что любой реальный дом всегда уступает в совершенстве своему идеальному проекту.
Он строил наше будущее, как воздушный замок. И ему было достаточно самого процесса строительства. А я была не партнёром. Я была благодарным зрителем.
Последний разговор
Вечером он позвонил. Бодрый, как всегда, полный идей.
— Привет, котёнок! Я тут подумал, насчёт Суздаля… Может, на майские? Там так красиво должно быть. Я почти разобрался со всеми делами.
— Егор, — сказала я тихо, — Мы не поедем в Суздаль.
— Почему? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Занята на майские? Ну, давай тогда на июньские…
— Мы не поедем ни на майские, ни на июньские. Как не поехали в Псков два года назад. Помнишь?
На том конце трубки повисла пауза.
— Ну… тогда же были обстоятельства, — неуверенно произнёс он.
— Обстоятельства есть всегда, Егор. У всех. Но одни люди решают проблемы и делают, а другие — строят планы. Ты гениальный планировщик. Но я больше не хочу жить в твоих чертежах. Я хочу жить в настоящем доме.
— Я не понимаю, о чём ты, — в его голосе зазвучали обиженные нотки. — Я же стараюсь для нас. Думаю о нашем будущем…
— Ты не думаешь о нашем будущем, — перебила я. — Ты им питаешься. Получаешь удовольствие от обещаний. А я устала ждать. Моё «завтра» наступило сегодня. И в нём, прости, больше нет места для твоих «когда-нибудь».
Я положила трубку. И впервые за три года почувствовала не тоску, а облегчение. Как будто с плеч свалился огромный, тяжёлый рюкзак, набитый чужими обещаниями.
Взрослая женщина не может позволить себе роскошь ждать вечно. Её время — самый ценный ресурс. И тратить его на просмотр красивых эскизов несуществующей жизни — это предательство по отношению к себе.
Я поняла, что лучше гулять в одиночестве по реальному парку, чем вдвоём — по воображаемым улочкам. Лучше пить кофе в своей маленькой, но настоящей квартире, чем мечтать о другой с видом на парк.
Я больше не жду. Я живу.
Напомню, это история знакомой.