Игорь нашёл Таню в социальных сетях. Её профиль был закрыт, а на аватарке располагалось размытое фото, отдаленно напоминающее девушку. С замиранием сердца молодой человек отправил запрос в друзья и робкое сообщение. Ответ пришёл спустя несколько дней: Таня согласилась встретиться в кафе у торгового центра "Астра" вечером.
В назначенное время Игорь с нетерпением ждал встречи, нервно прогуливаясь у подножья торгового центра. И вот, наконец, он увидел женщину, медленно идущую навстречу ему. Вид у нее был, прямо сказать, не очень презентабельный —старенькие джинсы, поношенная куртка, тусклые, собранные в небрежный хвост волосы.
Подойдя ближе, Игорь с содроганием рассмотрел детали: лицо с желтоватой несвежей кожей и глаза с характерной синевой вокруг от хронического недосыпа — совершенно потухшие и смотревшие на мир с усталой обречённостью.
— Ну, привет, — хрипло сказала Таня, подойдя поближе, — пойдем, я есть хочу, как волк.
В кафе она заказала недорогой суп и второе, состоящее из пюре и котлеты, и без лишних церемоний тут же начала быстро и жадно поглощать.
— Ну, так чего ты хотел-то? — спросила Таня после трапезы, отодвигая тарелку, — ностальгия замучила?
Игорь попытался говорить о прошлом, о Воробьёвых горах, об их прогулках. Она слушала, безучастно глядя в стол.
— Детские грёзы, — перебила она его с горькой усмешкой, — вся эта романтика... Жизнь, знаешь ли... Не прогулка по Арбату. У меня ребёнок, Игорь. Сыну пять лет. И ипотека на халупу в Люберцах. И работа почти без выходных.
Игорь от смущения сжался и не знал, что и сказать, а потом несмело спросил, замужем ли она.
— Была, — Таня криво усмехнулась, — целых пять лет. Он был восторженным романтиком. Стихи писал, цветы дарил. А потом... оказался "синяком" и абьюзером. Чуть ли не головой бился об стену, чтобы я на работу не ходила, сидела с ребёнком и создавала уют, а сам работал от случая к случаю. Денег хронический не хватало. А потом и руки распускать начал. Я его, видите ли, не вдохновляла. Чудом убежала с сыном и с чемоданом. Сейчас одна. Тяжело, зато спокойно. Никто не орет и не рукоприкладствует.
— А... Как же родители? — тихо спросил потрясенный Игорь, — разве они тебе не могли помочь?
— Родители? — Таня с силой поставила стакан с чаем на столик и пристально посмотрела на молодого человека, — отец дозлоупотреблялся когда-то и благополучно скончался от разрушенной в хлам печени. А мама... Ну, она вечная жертва, которая обижается на весь мир, и особенно на меня. Сидит в своей однушке в Бутово, смотрит сериалы и ждёт, когда я привезу ей денег на лекарства и сладостей к чаю. А ещё регулярно высказывает, что я мужа Мишу бросила. Говорит, что "мужчина хоть какой, но свой".
Игорь слушал, и ему становилось физически плохо. Он видел перед собой свою мать Марину Николаевну — властную, гиперопекающую, но искренне переживающую за него. И представлял это болото, из которого Таня пыталась выбраться всю жизнь. Её усталость, грубоватость, откровенная неухоженность и потухший взгляд — всё это было следствием ее несчастного прошлого.
Когда они вышли на улицу, Таня достала из кармана телефон и, посмотрев на потертый экран, сказала:
— Ну, ладно, Игорек. Чао-какао. Мне надо бежать. Сына из садика забирать, а потом ещё к маме заехать, кое-что передать.
Игорь стоял и смотрел ей вслед. И вместо разочарования в его душе воцарялось странное, пронзительное осознание с примесью вины. Его мать, Марина Николаевна, в своём маниакальном, как ему казалось ранее, стремлении оградить его от неподходящих людей, оказалась права.
Она интуитивно прочувствовала тогда чуждость и полную бесперспективность со стороны Таниных родственников, того фона, который мог пагубно сказаться на нем, ее любимом сыне. Только при этом, к сожалению, она еще и практически полностью заглушила в нем способность к риску и настоящему глубокому чувству.
Марина Николаевна искренне, хоть и удушающе, желала ему только добра и счастья, которое означило для нее самой финансовую стабильность, высокий социальный статус и подходящую правильную спутницу жизни. Она ошиблась, но ошибка эта была совершена из любви.
Вернувшись домой, Игорь долго смотрел на номер телефона матери, который в последнее время все реже набирал, а потом решился и нажал кнопку вызова.
— Мама, — сказал он, услышав на том конце трубки её встревоженное "Алло?" — это я. Просто хотел узнать, как ты. И как Тёма.
В голосе Марины Николаевны послышались слёзы и едва сдерживаемая радость.
— Сынок, родной... Всё хорошо, всё хорошо. Тёмочка тебя вспоминает...
Они говорили недолго. О простых вещах и добрых воспоминаниях. А в конце Игорь пообещал матери обязательно приехать повидаться в следующем месяце. После разговора с Мариной Николаевной у него будто упал камень с души, а на сердце стало легко-легко.
Глядя в окно на ночной город, с высоты пятнадцатого этажа, Игорь больше не ощущал одиночества и обиды, и Москва уже не виделась ему строгой и холодной. Она была просто городом, в котором ему предстояло жить дальше. Теперь уже без призраков прошлого и наивных детских ожиданий.
Дорогие читатели, спасибо за ваше внимание, комментарии и лайки! Для поддержки автора Дзен придумал систему донатов. Для этого нужно нажать на кнопку "поддержать" с изображением ладошки с сердечком под статьей и ввести сумму на ваше усмотрение.