В стране, где декларировали равенство и бесплатный энтузиазм, композитор Исаак Дунаевский за один фильм получал столько, сколько средний рабочий зарабатывал за семь лет. Две Сталинские премии принесли ему 150 000 рублей — это эквивалент трёхсот годовых зарплат библиотекаря 1939 года. Как работала советская система авторских отчислений и почему создателю «Весёлых ребят» платили больше, чем звёздам кино?
Советская пропаганда любила рассказывать о бескорыстном служении искусству. На практике СССР создал систему оплаты творческого труда, которая могла показаться щедрой даже западным меркам — правда, только для избранных. Композиторы попали в эту категорию благодаря авторскому праву, которое формально существовало в Советском Союзе, хотя и с серьёзными ограничениями. Постановление 1928 года гарантировало авторам вознаграждение за использование их произведений, устанавливая государственные ставки гонораров, но при этом лишало их права самостоятельно защищать свои интересы в суде — все штрафы за нарушения шли государству, а не создателям.
Актёры получали фиксированные оклады и разовые гонорары за съёмки. Юрий Никулин за «Бриллиантовую руку» заработал 5188 рублей — огромные по тем временам деньги, но это была вершина актёрского заработка в СССР. Композиторы же имели иной источник дохода: они получали отчисления от каждого показа фильма, от каждого исполнения их песен на эстраде, от продажи нотных изданий. Это делало их положение принципиально другим.
Две Сталинские премии
В 1941 году Исаак Дунаевский получил Сталинскую премию первой степени за музыку к фильмам «Цирк» и «Волга-Волга». Сумма составила 100 000 рублей. Чтобы понять масштаб, нужен контекст: средняя зарплата в СССР в период с 1940 по 1955 год колебалась в пределах 400-700 рублей в месяц, библиотекарь в 1939 году зарабатывал 1800 рублей в год, то есть 150 рублей в месяц. Сталинская премия первой степени равнялась 55 годовым зарплатам библиотекаря или 14-20 годовым зарплатам среднего рабочего.
В 1951 году Дунаевский получил вторую премию — на этот раз второй степени, за музыку к фильму «Кубанские казаки». Она принесла ему 50 000 рублей. К этому моменту композитор уже был народным артистом РСФСР, имел квартиру в Москве на улице, которая позже будет названа его именем, и дачу, где он работал над новыми произведениями. Обе премии вместе составили 150 000 рублей — сумму, на которую средний советский гражданин мог прожить безбедно два-три десятилетия.
Гонорары за фильмы
Помимо Сталинских премий, Дунаевский получал гонорары непосредственно за создание музыки к кинофильмам. В 1930-1940-х годах композитор за художественный фильм мог заработать от 1000 до 3500 рублей в зависимости от престижности проекта и договорённостей с киностудией. Документальные фильмы оплачивались скромнее — около 1000 рублей, но их было больше, и композитор мог работать над несколькими проектами одновременно.
Дунаевский создал музыку к «Весёлым ребятам» в 1934 году, и этот фильм принёс ему широкую известность. Затем последовали «Вратарь», «Дети капитана Гранта», «Цирк», «Волга-Волга», «Светлый путь», «Весна» — с 1934 по 1940 год композитор написал музыку к шестнадцати кинофильмам. Даже если взять скромную оценку в 2000 рублей за фильм, то за эти шесть лет только базовые гонорары составили бы 32 000 рублей — годовой доход около 5300 рублей, что в 10-13 раз превышало среднюю зарплату рабочего.
Но это была лишь часть дохода. Главное начиналось потом.
Система авторских отчислений
Советская система авторских отчислений для композиторов отличалась от актёрской принципиально. Композиторы и сценаристы получали так называемую потиражную оплату — процент от сбора, который не превышал 300 процентов от базового гонорара. Это означало, что если композитор получил 3000 рублей за создание музыки к фильму, то при успешном прокате он мог заработать ещё до 9000 рублей сверху.
Отчисления шли от каждого показа. Фильм «Волга-Волга» только в 1938 году посмотрели более 6 миллионов зрителей, а всего за годы проката — десятки миллионов. «Весёлые ребята» стали первой советской музыкальной кинокомедией и собрали огромную аудиторию. Песни из этих фильмов исполнялись по всей стране — в театрах, на концертах, по радио. За каждое публичное исполнение композитор также получал деньги, хотя эти суммы были значительно скромнее, чем кинопрокатные отчисления.
Важная деталь: авторское право на кинофильмы и сценарии в СССР действовало 10 лет с момента публикации. Это означало, что Дунаевский получал отчисления от показов «Весёлых ребят» до 1944 года, от «Цирка» — до 1946 года, от «Волга-Волги» — до 1948 года. После истечения срока охраны произведение переходило в общественное достояние, и государство переставало платить автору. Но даже эта ограниченная система делала композиторов богаче актёров — и вот почему.
Почему композиторы зарабатывали больше актёров
Система оплаты в советском кино была устроена парадоксально: звёзды экрана получали меньше, чем те, кто создавал для них музыку и сценарии. Причина крылась в понимании авторского права. Актёры считались исполнителями — они работали по штатному расписанию киностудий, получали оклады (от 60 до 450 рублей в месяц в зависимости от категории) и разовые постановочные вознаграждения за роли (до 2000 рублей за главную роль).
Композиторы же были авторами. Они создавали произведение, которое затем использовалось многократно, и имели право на вознаграждение за каждое использование. Драматурги получали 1,5 процента от театральных сборов за каждый акт своей пьесы — пятиактовая пьеса давала 7,5 процента от сбора. При большой театральной сети и высоком спросе авторы зарабатывали по 45-50 тысяч рублей в год — сопоставимо со Сталинской премией второй степени.
Фаина Раневская, известная своими едкими замечаниями, говорила об этом с горечью: «А драматурги неплохо устроились — получают отчисления от каждого спектакля своих пьес! Больше ведь никто ничего подобного не получает». Действительно, архитектор, спроектировавший здание Центрального телеграфа на Тверской, не получал ничего за то, что его творение используется десятилетиями. Композитор же получал деньги каждый раз, когда звучала его музыка.
Это создавало особую касту кинокомпозиторов в СССР. Практически все топовые советские композиторы писали для кино, поскольку именно эта работа была основным источником их дохода. Авторские отчисления в системе Госконцерта считались мелочью по сравнению с кинематографическими заработками. Платили за музыку в кино по минутам, и композиторы старались писать много и быстро, что приводило к появлению откровенной халтуры даже у небездарных людей.
Деньги и травля
Исаак Дунаевский был богат по советским меркам. Он мог позволить себе комфортную жизнь, имел квартиру в престижном доме на улице Дзержинского (ныне Гороховая) в Ленинграде, где установлена мемориальная доска, работал с лучшими режиссёрами и поэтами — Григорием Александровым, Василием Лебедевым-Кумачом, Леонидом Утёсовым. Его песни знала вся страна.
Но деньги не защищали от идеологических кампаний. В конце 1940-х — начале 1950-х годов в СССР развернулась борьба с космополитизмом — официально это называлось борьбой с «преклонением перед Западом», но на деле била прежде всего по евреям в культуре. Партитуры Дунаевского не издавались из-за пренебрежительных бюрократических установок по отношению к лёгкой музыке, многие его произведения на еврейские темы были забракованы.
В 1951 году — том самом, когда композитор получил вторую Сталинскую премию — кольцо вокруг него особенно сжалось. Из Полтавы позвонила старшая сестра и спросила о самочувствии. «Зиночка, — ответил Дунаевский, — я отвык молиться. Если ты не потеряла этой способности, то помолись нашему еврейскому Богу за русского Тихона — я ему обязан честью и жизнью». Он говорил о Тихоне Хренникове, председателе Союза композиторов СССР, который защитил Дунаевского от проработки и возможного ареста.
Парадокс советской системы проявился здесь во всей полноте: государство щедро платило композитору, награждало его премиями и званиями, но одновременно могло лишить всего в одночасье по идеологическим соображениям. Авторские отчисления существовали, но их размер и само право на получение зависели от политической конъюнктуры. Дунаевский дважды становился лауреатом Сталинских премий, но это не гарантировало безопасности — напротив, известность делала его более уязвимым в периоды идеологических чисток.
Наследие и современность
25 июля 1955 года в 11 часов утра сердце Исаака Дунаевского остановилось. Ему было 55 лет. Композитор работал до последнего дня — пытался завершить оперетту «Белая акация», которую позже дописал Кирилл Молчанов. Его обнаружил на даче шофёр, родные в этот момент были в отъезде.
Система авторских отчислений, существовавшая при жизни Дунаевского, пережила распад СССР, хотя и претерпела изменения. После развала Советского Союза права на советские фильмы долгое время находились в подвешенном состоянии — сначала их контролировала Объединённая государственная киноколлекция, затем Госфильмофонд.
Сын композитора, Максим Дунаевский, сам стал известным композитором и написал музыку к фильмам «Д'Артаньян и три мушкетёра», «Мэри Поппинс, до свидания», мультфильму «Летучий корабль». В интервью 2020 года он рассказал, что получает авторские отчисления за свои произведения: «Есть ещё авторские отчисления — я написал немало композиций к кинофильмам и не только, и теперь получаю выплаты от каждого использования своей музыки». Система, при которой композиторы получают деньги за каждое исполнение их работ, пережила СССР и действует в России до сих пор.
Деньги существовали даже при социализме, просто распределялись иначе — не по законам рынка и кассовым сборам, а по решению комиссий и установленным государством ставкам. Исаак Дунаевский был одним из самых высокооплачиваемых советских композиторов не потому, что его фильмы собирали рекордные кассы (хотя и собирали), а потому, что попал в нужное время в нужное место, работал с правильными людьми и создал музыку, которая оказалась востребованной режимом. Его богатство было результатом не рыночного успеха, а государственного планирования культурной политики, где композиторы занимали привилегированное положение благодаря авторскому праву, унаследованному ещё от дореволюционной России и формально сохранённому большевиками для создания видимости цивилизованного подхода к интеллектуальной собственности.