Солнце, словно разогретый докрасна медный таз, над деревенскими крышами, а с неба сыпался золотой песок жары. Воздух был густым, сладким и пьяным – пахло скошенной травой, пылью и безудержным весельем. Со стороны соседского дома, где как раз и гуляли, доносились взрывы смеха, звон бокалов и залихватские аккорды гармошки.
45-летняя Вера Петровна Гаврилова стояла у окна в прохладной мансарде своего дачного дома, глядя на это буйство красок и звуков. Настроение у нее было совсем не праздничное. Сегодня была свадьба её дочери, 20-летней студентки Ольги. Её единственной кровиночки, её Олечки. И вместо того чтобы радоваться до слёз, как положено матери невесты, Вера Петровна чувствовала себя так, будто на душе у неё поселился колючий еж.
«Господи, да что со мной не так? – корила она себя. – Дочка замуж вышла за любимого человека, вроде бы. А у меня сердце ноет, предчувствиями разрывается».
Вера Петровна вздохнула и отхлебнула из бокала прохладного мохито. Лимонадная кислинка бодрила. Вера Петровна женщиной видной – в свои сорок пять фигура ещё ничего себе, лицо миловидное, хоть и отмеченное лёгкой усталостью от жизни и бухгалтерских отчётов. А сегодня она и вовсе была красавица: новое сиреневое платье-футляр, туфли на каблуке, причёска – волосок к волоску.
Но внутри всё было кверху дном.
Её взгляд упал на молодых. Оля, её девочка, её умница-красавица, сияла, как тысяча лучей солнца. Белое платье без всяких там рюшей, скромное, элегантное. Глаза горят. Рядом – Борис. Зятю Веры Петровны едва исполнилось двадцать два. Он и сам был молод, бесшабашен и учился в том же университете, что и его жена.
Вообще-то, Борис Грелкин был первым красавцем на курсе. Борис Грелкин. Копна тёмных волос, упрямый подбородок и глаза, которые постоянно смеются, даже когда не смешно. Но именно это и беспокоило новоявленную тещу. Вера Петровна считала, что никакого толку от красоты мужской нет! Одни убытки! Что ни красавец, то – гулящий да самовлюбленный! Видела Вера подобных красавцев в своей жизни! Ничего хорошего из этого не вышло.
Борис был из простой, рабочей семьи. Приехал в областной центр учиться из райцентра. И это тоже не нравилось теще!
«Простой парень, – пронеслось в голове у Веры Петровны. – Из рабочей семьи. Вроде, неплохой… Но…» — подумала Вера и вот это «но» было размером с Эверест. — «Знаем мы таких! Приехал птенчик, а потом крылья расправит и не остановишь! Из грязи в князи и начнется…» — тяжело вздохнула теща.
— Мам, чего ты тут в одиночестве тусуешься? Как серая мышка! – раздался рядом звонкий голос.
Оля подбежала к матери, обняла. Вера отметила, что, пахнущая духами, счастьем и молодостью, ее дочь похожа на принцессу из сказки!
— Да я так, дочка, передохну немного. Шумно тут. Устала.
— Шумно? Это же свадьба! – рассмеялась Оля. – Посмотри на Борю, он там с гармонистом «Барыню» отплясывает! Пойдем, мамочка! Скоро объявят танец зятя и тещи! У нас же сценарий, ну? — надула губы молодая жена Бориса.
Вера Петровна посмотрела в окно. Зять и впрямь лихо притоптывал, подвывал что-то веселое, и гости ему подпевали.
«Вот именно, – горько подумала Вера. – Ему бы веселиться. А о завтрашнем дне он не думает. Не боится же, бестолочь, зачёт в институте провалить – можно ведь пересдать! А жизнь-то, она не пересдается! Безответственный лентяй! Сначала учебу забросит, а потом по кривой дорожке покатится…»
— Мам, ты опять задумалась, – потянула её за руку Оля. – Иди к нам! Дядя Андрей тебя заждался, говорит, с молодости так не веселился!
Вера Петровна позволила дочери увести себя на улицу, под раскидистую яблоню, где столы ломились от яств, а гости уже изрядно повеселели.
Андрей Семенович Кузнецов, сосед Гавриловых по даче и друг детства Веры, сидел за столом и с интересом наблюдал за гармонистом и гитаристом. Увидев Веру, он улыбнулся своей спокойной, немного грустной улыбкой.
— Ну что, Вера, принимаешь поздравления? Дочку вырастила умницей, красавицей. Образование дала, замуж выдала. Считай, материнскую программу - минимум выполнила! Теперь осталось внуков дождаться и на пенсию можно, – засмеялся Андрей Семенович.
— Да, ну тебя, Андрей, – нахмурилась Вера. — Если бы в жизни все было так просто! Знаешь, как в народе говорят? Замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть! — тяжело вздохнула Вера, присаживаясь рядом.
— Верочка, ну что ты? Свадьба же! Не грусти, — тихо сказал сосед. – Зачем ты свое сердце мучаешь? Носишь его в груди, как сапер, на минном поле. Все будет хорошо! Будут Оленька и Борис счастливы! Всего добьются в жизни! Думать нужно о хорошем и хорошее придет!
— Ох, Андрей, боюсь я! — снова вздохнула Вера, — хотя, понимаю все…. понимаю.
Она, и правда, знала, что Андрей прав. Впрочем, как всегда. Они выросли здесь, в этой деревне, бок о бок. Андрей, всегда спокойный, надежный, пережил смерть жены, один поднял дочь Алису. И всегда где-то рядом был с Верой.
Когда друг детства отошел, Вера вспомнила свою жизнь. Картинки поплыли перед глазами, словно в дурном кино.
Вот её первая свадьба. Валерий. Отец Оли. Красавец, душа компании, высокий, статный. Все девчонки завидовали Верке. Она и сама была горда! Еще бы, такой парень ее полюбил. Но радость оказалась не долгой. Валерий оказался несерьезным, гулящим. Да еще и выпить любил и похождений своих не скрывал скрывал.
Ночи напролёт где-то пропадал, а утром валился спать, пахнущий чужими духами и водкой. Веру хватило ненадолго! Характер у нее стальной, так что терпеть не стала. Несмотря на то, что на руках была маленькая дочь, она подала на развод и выгнала Валерия из дома.
После развода он укатил куда-то на Дальний Восток, на заработки, и пропал. Словно сквозь землю провалился. Может, и хорошо, — подумала Вера и вычеркнула бывшего мужа из жизни.
Потом была вторая попытка. Опять мимо. Снова измена. Веру будто обухом по голове ударили. Выгнала мужа-изменника, хлопнув дверью так, что стёкла задребезжали, и дала себе зарок: хватит! Хватит с неё мужчин ненадёжных. Всё, точка. Одна воспитывала дочь, работала бухгалтером на заводе «Прогресс» до седьмого пота. Вложила в Олю всю себя. И дочь её не подвела: выросла красавицей, умницей, в университете учится…
А потом – бац! На третьем курсе является домой с широкой улыбкой и заявляет: «Мам, я выхожу замуж!» И представляет этого Бориса. Парня, который смотрит на мир как на веселый аттракцион.
«Семью создать охота!» – вот их девиз. А что это за семья, если её на дрожжах легкомыслия замесили?
— О чём задумалась, тёща? – раздался над ухом жизнерадостный голос.
Раскрасневшийся от веселья Борис, опустился на скамейку рядом, обнял тещу за плечи.
— Да так, Боря, – вздохнула Вера. – Возраст, наверное. Вспоминаю свою свадьбу.
— А что вспоминать? – искренне удивился зять. – Главное – чтобы любовь была! А всё остальное – ерунда! Правда, Оль?
— Правда, – улыбнулась ему Оленька, и Вера с тоской подумала, что вот так же смотрела и она когда-то на своего Валерия.
— Ну, если ерунда, – не удержалась Вера, – то так вы далеко не уедете! Серьезней нужно к жизни относиться, Боря. А у тебя одно веселье, хиханьки-хахоньки! Последние итоговые в университете провалил? Признайся, провалил? Вот выпрут тебя из университета, пойдешь грузчиком работать. Узнаешь почем фунт лиха!
Борис смущённо улыбнулся.
— Ну что Вы пристали с этими итоговыми? Я пересдам! Всё путём! Я теперь исправился. Женатый человек, серьёзный.
«Ох, серьёзный ты, как та балерина на тракторе», – подумала Вера, но вслух не сказала.
— Пап, иди сфоткай нас! – позвала со двора Алиса, дочка Андрея.
Стройная, длинноволосая блондинка с хитрющими глазками позировала на фоне розового куста. Андрей, покряхтывая, поднялся и пошёл на зов дочери. Борис проводил его взглядом, потом повернулся к Вере и сказал с внезапной, несвойственной ему серьезностью:
— Вера Петровна, я Вашу дочку очень люблю и я её никогда не обижу.
Вера посмотрела в его ясные, пока что ничем не замутнённые глаза и ей вдруг страшно захотелось ему поверить. Но горький опыт, как старый ворчливый карлик, сидел у неё на плече и шептал на ухо: «Доверяй, но проверяй! А лучше – сначала проверь, а потом уж доверяй!»
«А что, если он такой же, как все? – заныло в груди. – Что, если и он начнёт Оле изменять? Как двое моих непутевых мужей… Лучше уж сейчас всё выяснить. Лучше пусть Оля раньше боль переживёт, чем потом, с ребёнком на руках, будет плакать в подушку».
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец, а затем как-то быстро совсем стемнело, зажглись фонари. Свадьба продолжалась еще долго, но всему приходит конец. Ближе к двенадцати часам ночи, гости начали потихоньку расходиться. Музыка смолкла. Оля и Борис, обнявшись, смотрели с улыбкой друг на друга и о чем-то шептались, а Вера стояла одна в опустевшем дворе, и в её душе зрела идея. Идея ужасная, отчаянная и, как ей казалось, совершенно необходимая. Она должна проверить зятя на прочность. На верность. Должна найти его слабое место.
И она уже знала, как это сделать. Взгляд её упал на соседский дом, двор которого был освещен прожектором. На крылечке, свесив ножки, сидела Алиса, дочка Андрея. Молодая, красивая, задорная. Такая, от которой мужчины теряют голову.
«Поговорить бы с ней… по-женски… – подумала Вера. – Попросить о помощи… Соблазнить Бориса для вида… Просто чтобы посмотреть, как он себя поведёт».
Мысль была скользкой, как угорь. Но Вера Петровна была уверена: она поступает правильно. Ради счастья дочери, все средства хороши.
Она не знала только одного: что у Алисы на этот счёт есть своё, особое мнение. И что эта невинная, на первый взгляд, проверка, обернётся таким ураганом, перед которым нынешняя весёлая свадьба покажется тихим чаепитием в доме престарелых.
Но это будет потом. А пока Вера Петровна глубоко вздохнула, пахнувший ночной прохладой воздух, и твёрдой походкой направилась в дом. Пора было убирать со столов и готовиться к новой, совсем не свадебной жизни, в которой у неё появился зять. А для зятя, сама того не ведая, она готовилась стать самым строгим экзаменатором.
******
Лето в городе – это вам не шутки. Воздух дрожит от жары, асфальт плавится, а из открытых окон доносятся звуки жизни: кто-то ругается, кто-то смеется, а в квартире Гавриловых началась новая эра – эра совместного проживания с зятем.
Борис, как и полагается молодому супругу, переехал из общаги в квартиру к теще. Трехкомнатная хрущевка, доставшаяся Вере Петровне еще от бабушки, вдруг резко съежилась. Стук межкомнатных дверей, который раньше был просто стуком, теперь звучал, как выстрелы из пушки. А уж телевизор…
— Борь, ну я же прошу тебя! – голос Веры Петровны в десятый раз за вечер напоминал скрип немазаной двери. – Можно чуть потише? У нас тут не стадион, а жилой дом! Соседи снизу уже стучали по батарее!
Борис, развалившись на диване перед телевизором, смотрел на тещу глазами несчастного щенка.
— Вера Петровна, да там же решающий матч! Слышишь, как народ ревёт? Я должен прочувствовать атмосферу! Как будто я на трибуне!
— Ты у меня скоро на карнизе будешь сидеть, а не на трибуне! – рассердилась Вера и захлопнула дверь в гостиную с такой силой, что с полки в прихожей свалилась фарфоровая балерина.
Она прошла на кухню, где её ждал вечерний ритуал – мытьё посуды и тихая ярость. За окном алел закат, окрашивая серые панельные дома в розовые тона. Где-то высоко в небе кружили стрижи, заливаясь счастливыми трелями. «Вот кому хорошо, – подумала Вера с горькой завистью. – Летают себе, поют! А был бы у них зять, который борщ холодный прямо из кастрюли ест, я бы посмотрела как бы они запели».
О, этот борщ! Это была отдельная песня. Вера Петровна, открыв холодильник, с ужасом обнаружила, что от вчерашнего борща, который она собиралась подогреть, осталась лишь пустая кастрюля, блестяще вылизанная до дна. Борис любил летом поесть холодного броща, прямо из холодильника и ел он его из кастрюли. Больше всего тещу злило, что зять оставлял пустую посуду в холодильнике. Съест, например, последние котлеты с тарелки, а саму тарелку оставит в холодильнике.
Вера Петровна неоднократно просила не оставлять грязную посуду в холодильнике, но Боря был непробиваем, как скала. Из-за этого нередко вспыхивали скандалы. Самое обидное, что Оленька ставала на сторону мужа, защищала его.
— Мам, ну что ты из-за ерунды снова скандалишь? Съел борщ — на здоровье! Оставил тарелку грязную в холодильнике – это тоже не беда! Главное, что …
— Оленька, – ледяным тоном перебила мать. – Передай своему гениальному мужу, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят! Я уж не знаю как они дома питались, — развела руками Вера Петровна, — может быть, как в старину – из одной кастрюли ложками скребли, поставив ее посреди стола! Но в нашей семье так не принято! Да и во всем цивилизованном мире! Это же кошмар какой-то! Я не собираюсь с этим мириться! Если съел котлеты, убери тарелку пустую из холодильника, — Вера так разнервничалась, что сорвалась на крик.
В этот момент Борис выглянул из спальни:
— Да не буду я больше Ваши котлеты есть, господи! Оля, с завтрашнего дня питаемся отдельно!
— Ну вот, так я и знала, — губы Веры Петровны задрожали. — Я знала, что твой муж разобьет идиллию в нашем доме!
— Мам, ну что ты придираешься? – надула губки Оля. – Он же не со зла! Он просто по-домашнему себя чувствует. Это же хорошо!
— Хорошо? – Вера Петровна закатила глаза к потолку, словно взывая к небесам. – Хорошо – это когда носки не валяются на моём любимом ковре в зале, подаренном покойной тётей Шурой! Хорошо – это когда герань на подоконнике в спальне не засыхает, потому что её кполивают! А у нас тут, прости господи, филиал общежития! Я уже молчу про то, что он на балконе курит! Весь балкон пропах табаком, мои цветы на лоджии теперь пахнут, как курилка на нашем заводе!
Конфликт назревал, как грозовая туча. Но самое страшное было не в носках и не в борще. Самое страшное пряталось глубоко в душе Веры Петровны – старый, изъеденный молью страх. Страх перед изменой.
Каждый раз, глядя на бесшабашного Бориса, она видела своего первого мужа, Валерия. У того тоже был ветер в голове носил. Сначала Валерик везде разбрасывал носки, несерьезно относился к порядку в доме, курил на кухне, не желал выносить мусор, а потом начал изменять. Почему-то, Вере казалось, что и Борис скоро налево пойдет!
Второй муж – тоже, был таким же. Оба оказались гуляками. А Борис? Молодой, симпатичный, глазки так и бегают. Рано или поздно он начнет искать приключений на свою… ну, вы поняли. И её Олечка, её золотая девочка, будет плакать в подушку, как когда-то плакала она сама.
Эту мысль Вера вынашивала, как гремучую змею за пазухой. И вот однажды, когда Борис громко пел в душе песню «Прекрасное далёко», а Оля смотрела сериал, Вера Петровна приняла судьбоносное решение…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.