Его звали Мишей, — так на русский язык перевели его мусульманское имя Абдулхай. Если для ровесников так называть его было нормой, то для нас молодых, язык не поворачивался, вымолвить это. Мы звали его бригадиром, не за должность, занимаемую им, а вкладывая тот же смысл как: шеф или босс.
Бригада обслуживала служебные здания в центре Москвы в Китай-городе, в обязанности которой входило: подвозить канцелярские товары, переселять кабинеты сотрудников и множество других рутинных обязанностей, возникающих при этом. Оклады были не большими, но жить было можно, поэтому не все впрягались в подработку, или как раньше её называли халтурой.
Это дополнительная услуга после основной работы, которая не облагалась налогом и не считалась чем-то незаконным. Мы занимались перевозкой мебели сотрудников на новые квартиры под руководством бригадира. Он договаривался с клиентом; четыре грузчика, по паре на лямку, если большое переселение, то требовалось три пары. Было привилегией халтурить, не всякого брал с собою бригадир.
Случалось, и выпивали по пятницам, были и те, которые отказывались, но всё равно присутствовали, чтобы быть в курсе событий.
Обычно проблемы создают пьющие, а у нас наоборот, непьющий мутил воду. Он журил выпивающих, тем что они пропивают свои рубли, а не несут их в семью. Он юродствовал и было не понятно правду он говорит, или шутит:
Он выступал в роли обвинителя, потому что ему казалось так будет честнее и правильнее, не задумываясь над тем, что никому не нужны его советы.
Наверное, это по тому, что он поздно женился и влюбился как пацан, заново проживая свои упущенные годы, наполняя их радостью, которая его распирала. Обычный курортный роман изменил всю его жизнь. Вроде бы внешне он оставался тем же, а ему казалось, что прошлое его осталось в Черном море, а он вынырнул уже другим человеком.
Жизнь подыгрывала ему, как государыня рыбка: вот он женился и усыновил её сына, а скоро родился и свой родной. Получил хорошую квартиру— тут по неволи крышу сорвет. Ему хотелось этим поделиться, подсказать, научить как правильно можно жить, а молчать он не хотел, не научился.
Вроде бы и не было в этом ничего плохого, но не принято так в мужских коллективах выпячивать свои чувства перед людьми.
Каждый свой отпуск он уезжал в Якутию за длинным рублём, калымил. Когда возвращался, то устраивал праздник своей душе. Радости не было предела, он швырял в потолок эти мятые деньги, словно осенние листья, устраивая фейерверк жене и детям.
И вот, как часто бывает в романах, случилась и с ним подобное. Нет, он не застал жену с кем-то в постели. Всё было обыденно по-будничному, она сама предложила ему расстаться, и поступок её был не спонтанный, она умела правильно доносить свою мысль.
Он испугался как маленький ребенок, у которого взрослый дядя отбирал его любимую игрушку. Из этого и месть его была необычной. Он схватил в охапку только, что купленный импортный телевизор и выкинул его в окно.
И ушел, оставив ключи на тумбочке, подчеркивая своё благородство. «Она передумает, — думал он—сыновья упросят вернуть отца». Но прошла неделя, затем другая, и он бы ждал и дольше, но скоро ему донесли, что его место занял другой, а он жил в подвале якутского полпредства, куда помогли ему устроиться сторожем, гнал самогон и старался угощать даром.
Бригадир был моим соседом, но не по лестничной площадке, и дома у нас были разными, но стояли на одной стороне Кутузовского проспекта, — короче, самым близким я был для него в городе.
Как уже говорилось выше, он был гораздо старше меня, что в прочем никак нам не мешало общаться после работы. Если мы традиционно принимали на грудь грамм по… на работе. Хотелось добавки, а у него как у запасливого человека была заначка водки в чекушках, — жизнь научила советских людей разным навыкам выживания, где, у кого и что можно найти в прок. Так я составлял ему компанию. Он, угощал меня водкой, а я угощал его салом— оба грешили. Не я, конечно, первый кто дал ему покушать сала, как и не он первый кто напоил меня водкой— был бы повод, а он всегда находился.
Но скоро наша идиллия закончилась и весёлые встречи отошли в прошлое. Свои жилищные условия мы успели улучшить, и я уже не мог числился близким соседом. Я ушел в бизнес и наши пути с бригадиром разминулись.
Как-то случайно через знакомых я узнал, что бригадир ушел на пенсию, раньше времени, по болезни. Так бывает: вдруг сначала приходит новость о близком человеке, затем начинаешь думать о нем, и в результате раздается звонок и на том конце говорит бригадир:
— У тебя есть машина? — спрашивает он.
— Есть, — отвечаю я.
— Поможешь перевести кое-что?
— О чем разговор, — соглашаюсь я и договариваемся о встрече.
В следующую пятницу я подхватил его у метро на площади Дзержинского, и мы поехали в сторону нашей бывшей работы. Он сильно похудел, и я бы его, кажется, не узнал, не находясь он в назначенном месте.
На меня смотрели всё те же прищуренные и впалые глаза, как раньше, добрые и знакомые, разве немножко с налетом усталости. Нас уже ждали и скоро загрузили рулоны с рубероидом в салон моей машины, и мы поехали по направлению к его дому.
По дороге он мне сказал, что болен раком. Меня это почему-то не удивило и сочувствовать в такой момент как бы было не уместно, сложно подобрать нужные слова. Он как бы понял мою заминку и предложил:
—Ну, что, бизнесмен, тяпнем по маленькой. Первое что я мог сказать в своё оправдание, что я за рулём, и что скажет его жена на это.
— С женой уже договорился. Отгоняй машину домой и на метро ко мне, — посидим как прежде потолкуем, так у нас говорят по-русски? Я оказался в неудобном положении, когда согласиться и отказаться для меня было невозможно.
—Тяпнем? — ещё раз спросил он
— Тяпнем! — согласился я.
Мы долго сидели у него на кухне. Пили, но хмель нас не брал. Раза два заходила к нам его жена, понятно было, что так негласно она напоминала мне, что я засиделся. В конце нашей беседы он стал говорить про лекарства, которые теперь достать можно, но они стоят больших денег. Я предлагал помочь с деньгами, но он отмахнулся:
— Эти лекарства не вылечат меня, снимают боль, и если будет так продолжаться, то скоро оставлю семью без средств к существованию. Это неправильно.
Мы расстались, а через месяц мне позвонила его жена, сказав: Что Миша умер. Автобус будет стоять у мечети на Минской улице в 10 часов. Приходи…