Бывает, смотришь на свою жизнь — на обиды, на повторяющиеся сценарии, на чувство несправедливости — и вдруг ловишь себя на мысли: а не играю ли я в какую-то роль? Не прячусь ли за удобной и привычной маской? Маской жертвы. Внутри неё безопасно. Ведь если ты жертва, то ты не отвечаешь. Отвечает тот, кто обидел, недодал, не оценил. Твоя боль становится твоим оправданием перед миром и перед самим собой. И почему-то эта боль становится такой родной, что страшно от неё отказываться. Страшно задать вопрос: «А кто я без неё?» Кем я буду, когда перестану винить других? Когда перестану ждать, что кто-то придёт и исправит мою жизнь? Не окажется ли там, за границей этой роли, пустота? И вот здесь, в этой точке тишины и страха, рождается первое настоящее усилие. Усилие увидеть в себе не «бедную жертву обстоятельств», а автора, который — пусть и неосознанно — выбирает оставаться в этой позиции. Потому что это выгодно. Потому что это снимает груз ответственности. Я не становлюсь тут же Героем. Нет.