— Мама, ну что ты в самом деле! Тебе же семьдесят восемь, какие ещё кошки? У тебя уже четыре живут!
Галина Ивановна усмехнулась, глядя на свою младшую дочь Светлану. Та, как всегда, нервничала, вертела в руках телефон и явно торопилась куда-то уйти.
— Пять уже, Светочка. Вчера Рыжика пристроила, бедолагу под дождём нашла.
— Господи, мам! — Светлана всплеснула руками. — И как ты собираешься их всех содержать на свою пенсию?
— А вот так и собираюсь, — Галина Ивановна потрепала за ухом серого кота, устроившегося у неё на коленях. — Маркиз, правда ведь, мы справимся?
Кот довольно замурлыкал.
Светлана вздохнула и принялась выкладывать на стол содержимое пакета — молоко, хлеб, масло.
— Слушай, а когда ты всё-таки квартиру оформишь? Валерка звонил, спрашивал. Говорит, лучше при жизни всё разделить, чтобы потом споров не было.
Вот оно что. Галина Ивановна поняла, к чему клонит дочь. Старший сын Валерий уже третий месяц намекал на трёхкомнатную квартиру в центре города. Мол, надо бы завещание составить, всё по-честному поделить.
— Да я подумаю, — уклончиво ответила она.
— Только не затягивай, мам. Знаешь же, как это бывает. Вон у Клавдии Степановны сын вообще в квартиру не пускал после того случая.
Светлана ещё минут десять рассказывала страшилки про неблагодарных детей и хитрых родственников, после чего поцеловала мать в щёку и умчалась по своим делам.
Галина Ивановна осталась одна. Вернее, не совсем одна — вокруг неё тут же собрались все пятеро хвостатых жильцов, требуя внимания и ужина.
— Ну что, ребята, — обратилась она к своей пушистой команде, — похоже, детки мои очень ждут, когда я отойду в мир иной. И не меня ждут, а мою квартиру.
Чёрная кошка Маркиза презрительно фыркнула, словно подтверждая догадку хозяйки.
Валерий явился через неделю. Привёз торт и цветы — явно собирался о чём-то важном говорить.
— Мам, я вот думал тут, — начал он, устраиваясь на диване и опасливо поглядывая на рыжего Тимофея, который пристально изучал гостя. — Может, тебе в квартире поменьше переехать? А то тут уборка, лестницы. Я бы тебе однушку подобрал хорошую, на первом этаже.
— А трёшку эту что, себе заберёшь? — прямо спросила Галина Ивановна.
Валерий смутился.
— Ну мам, какой себе? Просто... так правильнее. И нам с Светкой проще будет поделить. Мы же не хотим потом скандалить.
— Да-да, конечно, — кивнула она. — Печётесь обо мне.
— Ну естественно печёмся! — возмутился сын. — Ты же одна, кошек этих развела. Если что случится, кто о них позаботится?
Маркиз выбрал этот момент, чтобы запрыгнуть Валерию на колени. Тот поморщился и аккуратно спихнул кота на пол.
— Вот видишь, — констатировала Галина Ивановна. — Даже Маркиз понял, что ты его не любишь.
После ухода сына она долго сидела у окна, глядя на вечерний город. Дети приезжали всё реже. Светлана заскакивала раз в месяц на пятнадцать минут, вечно торопясь на встречи и в спортзал. Валерий появлялся, только когда нужно было что-то обсудить — обычно квартирный вопрос.
А вот её мохнатая братия всегда была рядом. Встречала с работы, когда она ещё трудилась библиотекарем. Утешала, когда не стало мужа. Радовалась каждому её приходу так искренне, как давно не радовались собственные дети.
— Маркиз, а помнишь, как я тебя нашла? — обратилась она к серому коту. — Тебя в коробке подкинули, крошечного совсем. А теперь ты уже старичок, как и я.
Кот посмотрел на неё умными жёлтыми глазами и мяукнул — то ли в знак согласия, то ли требуя ужин.
На следующий день Галина Ивановна отправилась к нотариусу. Молодая женщина за столом внимательно выслушала её просьбу, потом нахмурилась.
— Галина Ивановна, я правильно поняла? Вы хотите всё своё имущество завещать приюту для животных «Добрые руки»?
— Совершенно верно.
— Но у вас же есть дети, насколько мне известно.
— Есть. Двое замечательных, успешных детей, которым я очень нужна. Точнее, им нужна моя трёхкомнатная квартира в центре.
Нотариус кашлянула, явно не зная, что сказать.
— Я понимаю ваши чувства, но...
— Вы ничего не понимаете, милая, — мягко перебила её Галина Ивановна. — Я тридцать лет проработала библиотекарем. Воспитала двух детей одна, после того как муж ушёл. Отказывала себе во всём, чтобы дать им образование. Валерку в институт отправила, Светке три курса оплатила. А потом они выросли, устроились и... забыли дорогу.
— Но, может быть, у них просто много дел?
— Дел, — горько усмехнулась старушка. — У всех дела. А когда Валерке машину покупать было не на что, он помнил, где мама живёт. Я тогда золотые серьги продала, единственную память о матери. И Светка помнила, когда ей на первоначальный взнос для ипотеки не хватало. Я тогда вкладом пожертвовала, который на старость откладывала.
Нотариус молчала, и Галина Ивановна продолжила:
— А потом я начала подбирать кошек. Первого принесла после того, как у подъезда три дня котёнок плакал. Думаю, на недельку пристрою, а он так ко мне привязался... Второго соседка отдала, съезжала и бросить хотела. Третьего в подвале нашла, избитого. И так все пятеро ко мне попали. И знаете что? Они меня любят. По-настоящему. Не за квартиру, не за наследство. Просто так.
— Я всё понимаю, — кивнула нотариус. — Оформим, как вы хотите. Только учтите, дети могут оспорить завещание.
— Пусть попробуют, — усмехнулась Галина Ивановна. — Я в здравом уме и твёрдой памяти. И пусть лучше моя квартира станет приютом для бездомных животных, чем причиной семейной грызни.
Завещание было составлено. Галина Ивановна отлегло от сердца. Она даже петь начала, убираясь в квартире. Коты удивлённо посматривали на хозяйку — давно она так не радовалась.
Конечно, дети рано или поздно узнают. Но это будет потом. А сейчас она просто жила, наслаждаясь обществом своих мохнатых друзей.
Через месяц позвонила Светлана. Голос встревоженный, срывающийся:
— Мам, ты что там нотариусу рассказывала?
Вот оно. Галина Ивановна вздохнула. В городе сплетни разносятся быстро.
— Откуда ты узнала?
— Какая разница! Это правда, что ты квартиру приюту завещала?
— Правда.
Повисла пауза. Потом Светлана закричала:
— Ты в своём уме? Мы твои дети! Мы имеем право!
— На что имеете право? — спокойно спросила Галина Ивановна. — На моё внимание имеете или на мою жилплощадь?
— Как ты можешь! Мы о тебе заботимся!
— Правда? А когда ты последний раз со мной просто посидела, чаю попила? Не на пятнадцать минут забежала, а именно посидела, поговорила? Месяца три назад? Или четыре?
— У меня работа, дети, дела по дому! Ты же знаешь!
— Знаю, — кивнула Галина Ивановна, хотя дочь не могла видеть этого кивка. — И ещё знаю, что времени на разговоры о моей квартире у тебя всегда находилось.
— Это же твоё имущество! Мы просто хотели, чтобы ты всё правильно оформила!
— Вот я и оформила. Правильно.
Светлана ещё минут десять кричала что-то про неблагодарность и про то, как они с Валерием старались. Потом бросила трубку.
Вечером приехал Валерий. Лицо красное, руки трясутся.
— Мать, ты с ума сошла? Какой ещё приют? Ты понимаешь вообще, что делаешь?
— Прекрасно понимаю, — Галина Ивановна налила себе чай. — Хочешь?
— Какой чай! — взревел сын. — Ты нас из собственной квартиры выгоняешь!
— Валер, милый, ты в этой квартире последний раз когда был? На Новый год? В прошлом году? Какое выгоняю?
— Но это же наследство!
— Вот именно. Наследство, а не твоя собственность. Пока я жива, я решаю, кому его оставить.
Валерий метался по комнате, спотыкаясь о котов.
— Да убери ты этих животных! Из-за них всё! Из-за них ты тронулась!
Галина Ивановна встала. Все пять котов тут же ощетинились, глядя на орущего мужчину.
— Вон, — тихо сказала она. — Немедленно вон из моего дома.
— Мам...
— Я сказала вон! И больше не приходите. Вы мне не нужны. Ни ты, ни твоя сестра. У меня есть те, кто меня любит. По-настоящему.
После ухода сына она заплакала. Коты бестолково метались вокруг, мяукали, пытались утешить. Маркиз положил голову ей на колени и жалобно смотрел большими глазами.
— Ничего, мальчик, — прошептала она, гладя его. — Ничего. Мы проживём.
Прошло полгода. Дети не звонили. Галина Ивановна привыкла. Больно было первое время, а потом отпустило. Она записалась волонтёром в приют, помогала чем могла. Познакомилась с директором, Анной Викторовной, приятной женщиной лет пятидесяти.
— Галина Ивановна, вы уверены в своём решении? — спросила та как-то.
— Абсолютно. Видите ли, у меня двое детей. И сорок восемь других детей в вашем приюте. Просто у некоторых больше лап, — улыбнулась она.
Анна Викторовна крепко обняла её.
— Спасибо вам. Это так много значит для нас.
Галина Ивановна часто бывала в приюте. Играла с котятами, помогала кормить. Животные тянулись к ней, чувствуя доброту.
И впервые за долгие годы она чувствовала себя по-настоящему нужной. Не как кошелёк с деньгами, не как владелец ценной недвижимости. Просто нужной. Любимой.
А дома её ждали пятеро мурлык. Они встречали с работы, сворачивались клубками на коленях, мурлыкали песни.
— Знаете, Маркиз, — говорила она коту, — теперь у нас будет сорок восемь наследников. Представляешь? Целых сорок восемь! Пусть мои кровные дети подавятся своей жадностью. А мы проживём счастливо.
И правда — она была счастлива.
Присоединяйтесь к нам!