В огромном холодильнике, который чуть ли не в потолок упирался, на Зину смотрели овощи, фрукты, йогурты и морепродукты. Девочка с ужасом представляла, как мама Даша вечером снова будет колдовать над продуктами и вливать в перерывах в свою дочь смузи.
Дарья много лет посвятила художественной гимнастике, а теперь была тренером перспективных юных дарований, желающих встать на первое место пьедестала. На свою дочь Зину времени не было, поэтому девочка выросла самостоятельной. Это всех устраивало, хотя иногда Зине, как и любому другому ребенку, хотелось родительского тепла. Даже, когда она подходила иногда к матери, чтобы просто посидеть рядышком, та нервно отдергивала руку и поправляла дорогой шелковый халат. Будто дочь покусилась на самое ценное, что у нее есть.
— Я дома, — услышала Зина голос матери и звук брошенных на комод ключей.
Дальше послышалось падение туфель на пол, шуршание пакета и тяжелые вздохи.
— Привет, ма... — заикнулась было Зина, но опомнилась и назвала мать по имени. Дарье не хотелось, чтобы окружающие знали ее настоящий возраст и уж тем более, что она мама подростка.
— Опять возле холодильника. Ты же знаешь правила: есть по часам, следить за калориями и никаких поблажек к себе, — за Дарьей тянулся шлейф дорогих духов, от чего у Зины зачесался нос. Она с детства не переносила парфюм, дорогие вещи, которые у мамы занимали целую гардеробную, и косметику. К последней была особая ненависть: вся ванная комната, комод в спальне и в коридоре были уставлены баночками, тюбиками и органайзерами.
— Я возле холодильника, а ты возле зеркала... У каждого своя любовь. Только разница между нами в том, что я не могу ничего себе купить. Ты распоряжаешься полностью деньгами, которые отец мне присылает. Это порядком надоедает. Мне не нужны никакие шмотки или что-то другое, я есть хочу! А то, что в холодильнике и в шкафах, сложно назвать едой, мама, — специально делая акцент на последнем слове, выпалила девушка.
Лицо Даши побагровело, губы поджались и в глаза заполыхало нехорошее пламя. Казалось, что женщина вот-вот закипит и из ушей появится пар. Не понятно было, что рассердило ее сильнее всего: наглость дочери или неприятная правда касательно всего остального.
— Я тебя столько лет воспитываю, вкладываюсь в твое будущее, себя не жалею, а ты мне такие вещи говоришь? Ничего не перепутала? Если хочешь начистоту, давай, — скрестила она на груди руки, словно готовясь к схватке. — Ты давно на весы вставала? Мне кажется, пора бы уже начать следить за своим весом, доченька.
— Ты намекаешь, что я толстая? — чуть не выкрикнула свой вопрос Зина. — Тебя во мне всегда что-то не устраивает, в отличие от Тани. Она-то просто идеал девушки. Тебе бы такую дочь! А со мной ты стыдишься даже в кино пойти или еще куда-то!
— Потому что ты выглядишь как уличная шпана: балахоны, мужские толстовки, штаны на два размера больше, широкие джинсы, кеды, как у клоуна. А волосы?! Ты давно их расчесывала? Они же на гнездо похожи.
— Куда мне до твоих волос! Ты из салонов не вылезаешь!
— А что тебе мешает? Давай я тебя запишу к своему мастеру, — оживилась Дарья, подумав, что пробудила интерес в дочери. Но не тут-то было.
— Папа меня любит такой, какая я есть. И ни разу в жизни не говорил мне о том, что я толстая или странная.
Зина хлопнула дверцей холодильника и ушла в свою комнату. Ей было над чем подумать. Она никогда не позволяла себе высказывать матери в такой грубой форме свое недовольство. Но, видимо, накипело, и время пришло уже поговорить о наболевшем.
Дарья села на кухонный стул, буквально пришибленная только что услышанным. В голове, хуже, чем в пчелином улье, роились мысли. Ей невдомек было, как сильно дочь обижена на нее. Только чувство вины было минутным. Когда позвонила подруга, Дарья сразу же забыла о конфликте с дочерью.
Зина плакала в подушку, слишком близко приняв к сердцу ссору. Для нее с каждым разом разговоры с матерью были все мучительнее и мучительнее. Единственное, чего хотела она, как подросток, чтобы мама любила ее и гордилась.
Утром, набравшись решимости, Зина сообщила матери, что до конца учебы будет жить у отца.
— Думаешь, ему будет до тебя дело? У него новая жизнь, а у тебя окончание 11 класса! Как ты собираешься готовиться к поступлению? У них в квартире кричащий младенец!
— Мы как-нибудь справимся, — жестко ответила Зина.
На самом деле ей совсем не хотелось уезжать к отцу, хотя он столько раз предлагал:
— Приезжай, когда захочешь. Я представляю, как тяжело с Дашей.
Видимо, этот момент настал: Зина решила попробовать, но, по большей части, чтобы заставить мать нервничать, ревновать и злиться. Зина надеялась, что через пару дней мама позвонит и скажет, как она соскучилась.
Прошла неделя, телефон молчал. Только короткие сообщения приходили в месседжер, на которые Зина так же коротко отвечала матери.
— Дочь, мне не нравится ваша с мамой война. Так нельзя. Из-за чего весь сыр-бор? — спросил ее отец.
— Она не дает мне дышать спокойно. Решает, что мне есть, пить, с кем дружить, на кого учиться! А я не хочу такой жизни! Упрекает меня, осуждает стиль одежды, сравнивает с другими. Знаешь, пап, кем я хочу стать?
— Знаю, кондитером, — обнял он дочь.
— А мама думает, что мне нужно идти на международные отношения. Ведь она даже не дает мне готовить дома. Боится отравиться, видимо.
— Боится лишних калорий или просто боится, что понравится есть твои творения, — подмигнул ей отец.
— Пап, жизнь проходит, а она так и не научилась радоваться. Все бегает с сантиметровой лентой, контролирует свою фигуру, контролирует меня и своих учениц. Зачем?
— Красота требует жертв, милая. Я когда-то полюбил твою маму с первого взгляда.
— А потом не выдержал и сбежал.
— Боялся помереть от голодного обморока, — снова пошутил он.
Зина сдала экзамены и поступила туда, куда мечтала. Но это была не последняя хорошая новость. Летом предлагали отличную возможность проявить себя - поучаствовать в конкурсе кондитеров. Приглашали как опытных людей, так и новичков. Зина рискнула и подала заявку. За конкурсом следил весь город.
— Ты смотришь трансляцию? — позвонил Дарье ее бывший муж. — У нашей дочери отличные шансы войти в тройку финалистов.
— Как всегда переоцениваешь ее способности, — прозвучало в ответ.
— Даша, если ты не хочешь потерять дочь, как потеряла меня, то советую тебе открыть глаза и сердце, чтобы впустить в него материнские чувства. Иначе ты потом всю жизнь будешь жалеть об упущенном времени. Дети вырастут, а детские обиды и травмы останутся с ними. Подумай об этом. Просто поверь в своего ребенка.
Его слова больно укололи Дашу, потому что прозвучало это практически так: "Ты ужасная мать". И ведь она и сама это понимала. Но так сложно было признаться до конца себе и сделать шаг на правильный путь: отбросить всю шелуху и быть слабой женщиной, любящей свою дочь.
Дарья следила на экране телевизора за Зиной, как та смешивает ингредиенты и готовит свой фирменный десерт. Она не вошла в тройку финалистов, но получила приз зрительских симпатий. Когда объявляли результаты, Дарья не сдержала слез. После окончания трансляции она позвонила дочери и робко сказала:
— Родная, прости меня... Я так горжусь тобой...