Мосты и Инженеры.
Мостостроение, конечно, не было древнейшей профессией на земле. Наверное, когда наши предки жили в лесу или пещерах и добывали пищу охотой, собирали плоды, ягоды и грибы, они переходили речки и ручьи по поваленным деревьям. Может быть, даже кто-то из них придумал специально валить такие деревья. Но, реально, мосты стали строить тогда же, когда и дороги. А дороги появились, когда появилась центральная власть. Именно ей потребовалось собирать налоги (дань, откуп) со всех вокруг.
Мосты появились, а инженеры? Нет, инженеры появились значительно позже.
Что такое мосты до последних 3-4 столетий?
Чаще всего строили деревянные мосты. Это, правда, по любому, на 30-40 лет и все. Сгниют. И очень легко разрушаются ледоходом. Толстая льдина переламывает деревянное бревно как спичку. А если вода поднялась до балок моста – смоет весь мост. Тем более, что по воде плывут льдины, бревна, вывороченные деревья… Не дай бог, оказаться на деревянном мосту в такой момент.
Или сумасшедшие зиплайны – висящие над ущельями пешеходные мостики, на которые смотреть то страшно, а не то, что идти по ним. Глаза надо закрывать еще до того, как подойдешь к мосту. А как их строили? Условия типа «сплети четыре каната, каждый толщиной в руку, а лучше в руку дяди Халико, опорные столбы поставь в два человеческих роста высотой и толщиной с твою голову…» устно передавали из поколения в поколение. Я восхищаюсь смелостью не тех, кто строил, а тех, кто переходил по таким мостам. Прочные ли получились канаты, выдержат ли они людей, выясняли методом проб и ошибок. Ошибки – это те, кто не выжил, когда мост оборвался. После постройки, несущие тросы и деревянный настил быстро гнили и требовали ежегодного ремонта.
Либо каменные арки – вот уж «символ стабильности». Легенда о том, что такие мосты стоят тысячами лет – просто обман. Стоят те, которым ну вот очень повезло. Большинство этих мостов смыло водой в паводки, обрушило землетрясениями, да и просто обвалилось. Почему мост смывает паводком? Просто потому, что воды пришло больше, чем может беспрепятственно течь под мостом. И все. И дальше приходит конец любому мосту. Вода подмоет и снесет даже самые большие камни, из которых человек может построить мост.
А как узнать, насколько может подняться вода? Был только один способ – наобум. Конечно, еще можно поговорить с старожилами – до какого уровня поднималась вода в разные годы. Старожилы в своих рассказах обязательно вспомнят, что: «лет так уж двадцать назад, у Васьки хромого-то, вода-то затопила курятник, на берегу, так он кур-то всех в дом-то перетаскал, и сидели-то они по лавкам в избе, а не неслись – петух-то простудился и издох, а червяков-то он им прямо на пол сыпал, сыпал, а они-то гадить гадили, а яйца-то не неслись…». При этом, насколько глубоко вода затопила курятник – никто не мог вспомнить, а уж про то, что с тех пор курятник уже два или три раза перестроили и он стоит совсем в другом месте – часто забывали упомянуть. (В начале 90х я как раз сталкивался с такими рассказами, уверен, что и раньше было ничуть не яснее). Или можно пройти вдоль русла, и посмотреть следы предыдущих наводнений (что там увидишь – большой вопрос, это в каньоне на скалах уровни более-менее видны, а в обычной пойме – все очень и очень запутано, и как потом перенести эти знания на совершенно другой створ – тоже наука, а вот науки-то как раз и не было).
Все сохранившиеся старинные каменные мосты – те, которым повезло и случайно оказался большой запас по уровню воды. И наиболее вероятно, что просто стало меньше воды в реке (причин может быть много – стали больше воды забирать на поля и виноградники, стало меньше снега…). Но и из этих мостов сохранились немногие (хотя гигантский запас по прочности у таких мостов – «родовой признак»).
Да и принципы строительства были «ишшо дед мой так говорил отцу моему, а тот в меня енту науку розгой загонял. И нам так строить должно. Пять яичных белков на ведро извести. И обязательно от пестрой курицы. От рыжей – даже и не заикайтесь. Только пестрых.» Почему? А вот так прадед решил, а мы уж затвердили розгами.
Так что кто же мог уверенно сказать - простоит мост века или обвалится? Тут как бог даст. Ну… Кому-то давал, а кому-то и не очень.
Еще бывали «наплавные мосты». Это несколько лодок, поставленных борт к борту, и связанных веревками между собой. Поверх лодок укладывали настил из бревен и досок, по которому можно было ездить. Люди, которые на современных мостах вздыхают и боятся, что мост качается – вот их на такой мост. Вот где не вздыхать, а плакать надо. На современных мостах бояться колебаний незачем. А вот на старых наплавных – очень даже зачем. Любая лодка и потонуть может и в любое время. Стукнет плывущим бревном, и все. Отсеков плавучести еще никто тогда не придумал.
На период ледохода и ледостава – лодки уводили в специальные заводи, защищенные от ледохода. И переезжай как хочешь. Точный день ледохода – никому не был известен, поэтому разбирали такие мосты примерно на месяц.
Гнили, сгорали, сносило паводком. Восстанавливали и опять все по новой.
А потом пришла наука, и тогда и появились инженеры. Начало положил чугун, потом сталь. Хотя, все-таки, начало положили формулы. Инженер – тот, кто может рассчитать и сконструировать, и отвечать за результат. Конечно, потребовалась "палата мер и весов". И чугун я не зря упомянул – отливки из него можно выполнять одинаковых, стандартных размеров. И качество контролировать и заранее предопределять характеристики будущих заводских изделий. А раз так – можно заранее проектировать конструкцию и потом получить именно то, что проектировал. Из чугуна, а потом и из стали. Нам надо высоко – пожалуйста вам Эйфелева башня, надо большой пролет – пожалуйста вам Бруклинский мост. Надо вам очень высоко – и спроектируем и построим и очень высоко.
Инженеров первых поколений иногда охватывала эйфория. Хотелось показать окружающему миру – люди тысячелетиями боялись, а теперь ВСЕ. Мы – МОЖЕМ!!! Например, Фортский мост (bridge across the Firth of Forth). Это гигантский «мастодонт». Обычно, в паводок при подъеме воды на 6-7м даже массивный каменный мост совсем не выглядит незыблемым. Кажется, еще немного и его унесет. А Фортский мост не из камня, но что ему волны даже и 10м или подъем воды? Он настолько огромный, подавляющий, что прибой и штормы смотрятся на его фоне мелкими и незаметными. И именно этого и хотели авторы. Именно показать – нам больше не страшен океан, не страшны волны. Наш мост — это глыба, которая даже и не заметит ни ветра, ни шторма. Инженер больше не боится природы.
Это песнь человека, впервые переставшего бояться и не понимать. Впервые инженеру открылись горизонты, и выйдя из темной комнаты страхов, незнания захотелось показать себя. С перебором, на эйфории, но очень хотелось.
Первые поколения инженеров почувствовали себя творцами победы над вековечным незнанием, суевериями и страхами, но сегодня мы уже давно успокоились. Инженеру давно не надо противопоставлять себя грозному окружающему миру. Наоборот, теперь нам его так легко разрушить, что надо быть очень осторожным. И мы защищаем и лелеем окружающий мир.
А мосты становятся все сложнее. Еще в прошлом столетии, считали вручную, и мы говорили – конструкция должна быть тектонична, проста (чтобы ее можно было рассчитать вручную). Провозглашалось, что правильное эстетическое восприятие, красота - в простоте, в четкости работы и даже в подчеркивании характера работы. Арка – так арка, балка – так балка. Там, где больше усилия – там и конструкция должна быть массивнее и наоборот. Красота виделась в лаконичности, в том, что красивую конструкцию не так уж сложно рассчитать. Красота сама должна проситься в расчетную модель. И ее тем более легко «прикинуть» - быстро упрощенно понять порядки усилий в конструкции. Я восхищаюсь мостами Колотравы они – еще были тектоничны, хотя тоже временами...
А сегодня хочется ведь сделать не так, как делали уже много лет. Хочется чего-то нового, другого. Начали даже и стремиться к вычурности. Например, Заха Хадид намеренно создает нестандартные формы, но ведь красиво получается. А уж современные пешеходные мосты часто являют собой образец вычурности и бессмысленности. Сегодня ведь на компьютере можно рассчитать все. Инженеру уже, вообще-то все равно как «работает» конструкция, какая схема работы – балка это или арка. Создай правильную расчетную модель, правильно определи нагрузки – и получишь результат. И усилия, и деформации. И это будет правильный результат. (Конечно, если ты неправильно создал модель, не учел необходимых тонкостей – получишь ерунду. И не так уж просто понять, что получил ерунду. Ерунда хорошо притворяется правдой. А сделать прикидку для проверки – уже совсем не просто. Ну так на то и инженер – надо думать и понимать).
Мы научились не только расчетам конструкций. Мы и паводки можем прогнозировать. И ветер. Если где-то смыло мост, значит есть явная ошибка в расчетах паводка. (Ну или очень сильно поменялись внешние условия: например, срубили леса на прилегающей территории, или создали новые болота или озера…). Если ветер слишком сильно раскачивает мост, значит есть явная ошибка в расчетах или в конструкции (или в изысканиях). И ВСЕ. И других причин просто нет, сколько бы ни старались подтянуть научные объяснения, что погода стала другой. Если правильно рассчитать, и правильно спроектировать – никуда не денется.
Инженер – это звание и это призвание. Но это и ответственность за свои решения и свои конструкции. А все эти разговоры – «ой, ведь в СП это не написано», или наоборот, «написано неправильно» - если ты инженер – ты и отвечаешь за свою конструкцию. И, да, сначала разберись. Если в СП что-то не написано, или написано не то и не так – сам спроектируй правильно. Найди способ и возможность. А иначе зачем инженер тогда нужен? Хватило бы и расчетной программы. Самые современные программы – только помогают инженеру. Берут на себя сложную рутину. Для этого они и нужны. Я уверен – без инженера, без хорошего инженера, без Инженера с большой буквы еще долго будет никак. Никакой искусственный интеллект пока и близко не приблизился даже к уровню хорошего перспективного молодого специалиста (я об этом выпустил видеоролик на канале). А вы как думаете?
