Клёва практически не было.
— Давай посидим ещё с полчаса и свалим домой. Эх, последний раз на рыбалке — и такое невезенье! И вспомнить за два года нечего будет, — сказал вслух Антон.
— Уж это тебе-то нечего будет вспомнить? Кому-кому, а тебе! Да… И как тебя только Варька терпит.
— Так она всего не знает. Надеюсь, что когда уеду, ты, дурья твоя башка, ничего не расскажешь. Во! Видел? — он поднёс кулак к лицу Петьки. — Друг называется.
— А я чё… я ничё, — хмыкнул тот.
— Завтра на проводинах тоже не ляпни ничего.
— «Кавалерия»-то придёт провожать?
— Ещё чего, хотя с неё станется.
— За что прозвал её Кавалерией?
— Ну вот смотри — всё сходится. Зовут Валерия, фамилия Ковылькова, ноги худые и никчёмные. Будто всю жизнь на коне скакала через огонь, воду и медные трубы. Сам удивляюсь, как она вообще к нам в школу попала. Учитель — мать её ети. Длинная, как кобыла, живёт в общаге и мечтает скакануть к какому-нибудь челу побогаче. Всё, о ней тема закрыта. Ты смотри, приглядывай за моей Варькой, пиши мне, если что. За два года моей службы всё может быть. Пусть под присмотром будет — мне так спокойней.
Савелий, Варькин отец, не хотел отпускать дочь на проводы. Не нравился ему этот Антошка. С малолетства шалопай рос — безотцовщина. Бабка с матерью распустили его в конец: учиться не хотел, работать тоже. Куда только дядька ни пристраивал — везде «не местечко». Целыми днями бы с гитарой за плечами да байки девкам травить, а они, дуры, как мухи на мёд. Но мать сказала:
— Пусть идёт. Не закроешь ведь ты её, в конце концов. «Запретный плод сладок». Скажи, чтобы вовремя домой вернулась, а то сам за ней пойдёшь.
Так и поступили. Варя, в начале седьмого вечера, ушла.
Народу было много — в основном молодёжь. Родственников у Антохи почти не было: мамка, бабка, да мамкин брат с женой. Веселье проходило в их доме — совсем недавно со вкусом отстроенном, хоть и небольшом, но всё же коттедже. Было шумно и весело, Антошка весь вечер балагурил. Варьку посадил на колени и громко сказал:
— Это моя невеста. Все поняли? — Он обвёл всех глазами и вдруг заметил, что в дверном проёме стоит Кавалерия. — Мать, посади гостью! — громко бросил он.
Мать, хмуро взглянув на «невесту», засуетилась, усаживая новенькую. Светлана, мама Антона, работала в отделе строительства и архитектуры городской администрации; бабушка заведовала библиотекой. Отца Антон не помнил: разошлись, когда он был совсем маленький. Надежды на то, что сын вырастет достойным, образованным человеком — не в пример отцу, — засели у матери и бабушки так глубоко, что они уже считали его таким. Естественно, невесту хотели видеть под стать: «из людей». А эта — младшая медсестра в детской поликлинике, «серая мышь» медучилища. Родители — простые заводские. Что он в ней нашёл? — мать никак не могла понять.
Вечер продолжался. Ребята стали выходить покурить, вышли и Антон с Варей. Она, влюблённая дурочка, гордилась, что из кучи девчонок он выбрал именно её да ещё объявил невестой.
Тошка, мой Тошка… да я душу за него отдам, — думала Варя, подпитая бокалом вина. Он увёл её в котельную — и там между ними всё произошло.
Вернувшись в гостиную, Антон подсел к Кавалерии, начал травить анекдоты. Все смеялись, а Варя стояла у дверей, ничего не понимая. Затем развернулась и ушла домой. Дома проплакала весь день, но, понимая, что уже ничего не изменить, стала успокаиваться. Антон уехал; Варя будет ждать письмо с объяснениями. Он не может не написать. Он не такой. Просто выпил лишнего.
Через неделю письмо пришло — в нём не было и намёка на извинения. Варя так же сухо ответила. Ничего в его глазах не произошло. Ничего! — подумала она, не зная, что такое уже повторялось много раз до неё. Любила Тоху — ох как любила! — боготворила и сохла по нему; поэтому готова была всё простить. Такого больше нет нигде: только у меня, мой жених, моё счастье… — и горечь обиды постепенно утихала.
Однажды, идя по скверу после работы, Варя увидела маму Антона. Та стояла и ждала, когда девушка подойдёт.
— Здравствуй, Варвара. Не ожидала? Вижу, не ожидала. Ты бы прекратила переписку с моим сыном. Добровольно. Не пара он тебе. Сейчас, конечно, времена другие — родителей не спрашивают. Но что у вас общего? Будущего нет, в прошлом — одно ребячество, во всяком случае, со стороны Антона. У него есть невеста — наша Лерочка, учитель литературы. Образованная девушка, хорошая семья. У них настоящая любовь, а ты — просто очередное препятствие. Ты на себя в зеркало смотрела? Надо понимать, что «не по Сеньке шапка». До свидания, Варвара. Думаю, всё усвоила.
Варя стояла как вкопанная. Что это сейчас было? Со мной? Это не сон? Такого не может быть — просто не может! И тут к ней подбежал мальчишка лет пяти:
— Тётя, вам плохо? А помните, вы мне волшебное слово сказали, когда я прививку боялся? Сразу помогло!
— Что? — не понимая, переспросила она.
К ним подошёл молодой мужчина:
— Простите, вам действительно плохо? Мы можем помочь? Мы с вами немного знакомы — вы, наверное, не помните. Месяц назад я приводил Глеба на прививку. Он истерил. Вы что-то ему на ухо шепнули, увели в кабинет — и через пять минут вывели уже улыбающимся. Он сказал, что тётя сказала волшебное слово.
— Возможно, — кивнула Варя. — Детей много, всех не упомнишь.
— Пойдёмте с нами, угостим мороженым. Возражения не принимаются. Я — Иван, это мой сын Глеб.
Они шли по скверу. Иван как мог отвлекал Варю; Глебка крепко держал её за руку. В кафе ели мороженое, и девушке стало легче. Расставаясь, мальчишка никак не хотел с ней прощаться.
Вечером Савелий понял, что дочь чем-то расстроена. С отцом доверительных отношений у Вари было больше, чем с матерью, поэтому он выждал и перед сном заглянул к ней:
— Дочка, с тобой всё в порядке?
— Нет, папа. Но я должна разобраться сама… Хотя, подожди. У меня был очень неприятный разговор с мамой Антона. Не знаю, писать ли ему об этом.
— Конечно, нет. Подожди. Время всё расставит. Ему ещё служить полтора года — всё может измениться.