Он учил детей и считался в школе заслуженным учителем с самой положительной характеристикой. Через три года страна планировала отмечать двадцатую годовщину со дня Победы над немецкими оккупантами. И он совершенно успокоился, будучи уверен, что его прошлое похоронено надёжно – вместе с его жертвами и расстрелянными по приговору суда сообщниками. Но просчитался. Для тех, кто шёл по следам бывших карателей, срока давности не было. Они должны были настичь справедливым возмездием закона всех.
...Весной 1943 года в одном из поселений Белоруссии, от которого остались одни землянки, полицаи согнали на пустырь немногих оставшихся в живых жителей. Споро махая топорами, они вырубали из сосен виселицу. Как только её подняли, ближе подтащили бледного парня, на лице и теле которого не было «живого места». Когда он поднял голову, толпа зашепталась – он был совсем мальчишкой. Это был партизан, которого удалось накануне захватить раненым во время боя.
Здоровенный полицай перебросил верёвку с петлёй через верхнюю перекладину и вскоре тело юноши потянулось вверх в судороге. Но тут же каратель ослабил хватку и молодой партизан упал коленями на землю. Полупьяный верзила заорал, что не позволит этому партизану просто так умереть. Он ещё сам будет просить об этом, чтобы не мучиться.
Полицай рывком поднял юного партизана на ноги и вдруг сам сложился пополам. Собрав остатки сил юноша ударил его головой вниз живота. После этого полицаи накинулись всей сворой. И вот наконец раздался облегчающий уход партизана «в мир иной» выстрел. Старики сняли шапки. Очень старая старушка подошла к телу партизана, прикрыла ладошкой глаза. А потом с трудом выпрямившись, сказала прямо в жирное лицо полицая, что верёвка эта скоро для него пригодится, когда наши придут. В ответ он вскинул автомат в лицо старушке и орал что-то нечленораздельное, пока не выпустил всю обойму...
Этого карателя чекисты из УКГБ по Краснодарскому краю разыскали почти через 20 лет. Сложность работы заключалась в том, что после зондеркоманды СС 10-а (где служил он) почти всегда оставалась только сожжённая деревня и тела жителей. Если же чудом кому-то удавалось выжить, в памяти оставался только ужас и единый, собирательный образ звериного обличья карателя. Да и сами они чаще всего настоящие имена скрывали друг от друга.
И всё же оперативники УКГБ по Краснодарскому краю восстановили ту трагедию в мельчайших деталях. Большую часть карателей разыскали. Дольше всего не могли выйти на главаря. Сначала его бывшие подельники называли Женькой Флоренко, но потом один из его близких дружков сказал, что это Виктор Лактионов. И это были не настоящие данные, но они позволили выйти на верный след.
Командир одного из отделении зондеркоманды Гой, на одном из допросов упомянул «хитрого парня» Жирухина. И вот к своему удивлению чекисты находят в одной из школ Новороссийска учителя немецкого языка Жирухина Николая Павловича. Но в то, что это «тот самый» каратель поверили не сразу. Обычно такие субъекты прятались по щелям. А этот не только остался в городе, где расправлялся с жителями, но ещё и работал в таком заметном месте, как школа.
Характеристика из школы пришла можно сказать идеальная. Документы подтверждали, что в начале войны он служил в Новороссийске при гауптвахте гарнизона и потом якобы освобождал город. Нашли бывшего командира Жирухина. Да, действительно нынешний учитель в начале войны был его подчинённым. Только вот при эвакуации он исчез, и как слышал бывший начальник – служил у немцев.
...Николай исчез из расположения части в сентябре 1942 года. А вернулся в город уже через два дня, в немецкой форме. Первым его «делом» стало опознание политрука из собственной части. Немцы не смогли вычислить его в группе пленных. А Жирухин помог, указал на него. А оккупанты и предложили – сам нашёл, сам расправляйся! Что он тут же и исполнил. Так в одной из самых известных своими злодеяниями зондеркоманд (10-а) появился новичок.
Но совсем не потерялся даже среди таких зверей. В общей сложности на счету 10-а не меньше 7 тысяч жизней мирных жителей. Поскольку Жирухин был в зондеркоманде одним из самых инициативных, ему даже простили однажды воровство у немца и освободили, как «ценного сотрудника». Можно только предположить, сколько загубленных жизней было на его личном счету, ведь действовал он со своими нелюдями аж до 1945 года.
А потом сумел сдаться в плен американцам. Но и здесь предварительно подделал себе документы и стал обычным писарем, пробывшим всю войну в концлагерях. Союзники долго разбираться не стали и отдали его в советскую зону оккупации. Но и проверку наших он прошёл. В том году работы у наших спецслужб было немеряно. Да и не похож он бы на карателя. Оставили писарем на фильтрационном пункте. Но и оттуда он исчез, во избежание случайных проблем.
Жил в Германии, пока не прочитал в газете об амнистии Хрущёва. Вернувшись в Союз, он переезжает из города в город по чужим документам. А потом неожиданно решает вернуться в Новороссийск, где предъявляет уже свои документы, только подделанные на два года в дате рождения...
В ходе дальнейшей проверки следователям удалось это выяснить. Показали полученную информацию начальнику, Георгию Степановичу Евдокименко. Проанализировав имеющиеся данные он сказал, что пора приглашать Жирухина в управление на допрос.
На лице пришедшего было полное спокойствие и налёт сытой жизни. Он расположился в кабинете у чекистов, как у себя дома. Сначала поговорили на общие темы. А потом следователь напрямую спросил, почему Жирухин подчистил запись в военном билете о своём плене? Бывший каратель почти сразу взял себя в руки и нагловато поинтересовался – кому это сейчас интересно? Ведь в плену были тысячи людей. Не смутил его и новый прямой вопрос – ведь не все же, как вы, служили в зондеркоманде СС 10-а?
Своим ответом он ввёл в оторопь даже чекистов. Он не отрицал это. Только ведь амнистия уже прошла! И служил он якобы совсем недолго, и только конвоиром. А дальше назидательно добавил двум чекистам, что надо бы знать Указы руководства страны! А потом добавил, что время педагога слишком ценное, чтобы уделять его так много непонятному разговору.
Он уже начал приподниматься, чтобы уйти. Но тут его догнало новое уточнение следователя – ведь служил-то Николай Павлович активным карателем! И на его руках немало загубленных жизней. Но Жирухин и тут «взял инициативу» в свои руки. Он кричал, что не позволит им клеветать на честного человека только из-за того, что он живым вырвался из плена! А завтра пойдёт с жалобой в горком.
А потом, видимо просчитав варианты, заявил, что правду сказать про него могут только два человека: Фёдоров, который командовал взводом и его помощник Скрипкин. К Жирухину вернулось спокойствие. Он хорошо знал, что Фёдорова застрелили сами эсэсовцы, а помкомзвода сбежал к американцам в мае 1945 года. Однако был маленький нюанс – Скрипкин с географией «не дружил», поэтому в Германии перепутал города и сам прибыл в советскую зону оккупации. Тогда ему удалось многое скрыть, но теперь он не собирался один отвечать перед законом.
Следователь ещё раз переспросил Жирухина, точно ли именно эти люди смогли бы сказать правду? Повеселевший учитель ещё раз подтвердил. Тогда следователь нажал на кнопку у стола, и в дверь ввели Скрипкина. Тот вытянулся «в струнку» и подтвердил - на стуле действительно сидит Николай Павлович Жирухин, с которым они вместе принимали участие в ликвидации множества мирных граждан. После этого лицо учителя жутко побледнело и пошло пятнами. Так заслуженное возмездие наконец настигло бывшего карателя. Он был арестован 18 декабря 1962 года.
24 октября 1963 года в числе других девяти членов зондеркоманды СС 10-а Николай Павлович Жирухин был осуждён. Приговорён к 15 годам заключения в лагере особого режима. Учитывая его активную деятельность карателя в годы войны, остаётся только сожалеть о подобной мягкости правосудия. Хотя ряд источников утверждают, что он всё же был расстрелян. Вот такое решение было бы более справедливым точно.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.