90-ые года, тогда самим было нечего есть, а папа, зимой, поздно вечером принёс внутри своей куртки маленького котёнка.
Котёнок был породистый - сиамский, папе подарили друзья, сказали: "Бракованный не сможем продать."... У котёнка один глаз открылся позже и поэтому был забавный прищур. Папа назвал его Жоркой, говорил, что пока нёс его, котейка внутри его куртки без конца ползал туда-сюда и звук был такой: жор-жор.
Жорка вырос, в крупного кота. Глаза почти выровнялись и этот дефект стал ели заметным. Летом я гуляла с ним во дворе, где он иногда схлёстывался с местными овчарками, никогда не убегал и не забирался на дерево, лез сразу в драку, которую мы с детворой разнимали. Все вокруг знали Жорку, он был звездой. Очень умный, смелый, ручной, любил людей. У всех коты кошки дома сидят, а он - нет, очень любил гулять.
Пришла зима, 93 год, Жорке тогда шёл второй год. Он любил сидеть на балконе, я отпускала его ненадолго минут на 15-20, обратно - или сам просился, или я загоняла домой греться. В тот поздний вечер, его что-то долго не было, я пошла на балкон и не увидела его там, посмотрела вниз, а он сидит на карнизе - так все называли крышу магазина на первом этаже, которая находится под нашим балконом. Я побежала к родителям. На карниз можно забраться через балконы на 2 этаже. Мама бегом спустилась к соседям, сосед вылез на крышу и хотел взять Жорку на руки, но Жорка его испугался, побежал по карнизу и спрыгнул с него.
Пошли его искать и не нашли...
Он всегда ложился спать у меня в ногах. Всегда! На краю, слева скручивался в калачик. Он был тяжёлым и когда запрыгивал на кровать, всегда было понятно: Жорка пришёл спать.
Через три дня после случившегося, он так же как обычно запрыгнул на кровать, когда я в очередной раз долго не могла уснуть, я посмотрела в ноги, там никого не было, так я поняла, что Жорки больше нет.
У меня нет никаких его фотографий, ни одной.
Но следы от его когтей на балконе, ещё долго напоминали о случившемся, он пытался удержаться, но сорвался...
Ещё, когда он был котёнком, он меня сильно поцарапал. И на моей левой руке навсегда остался Жоркин автограф, который уже много лет, напоминает мне о нём.
