Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе некоторых из уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
Нижние части лиц обоих всадников, подъехавших к средней повозке, были закрыты платками. Поля широкополых шляп оставляли в тени лбы и глаза. Поручик быстро вставил в гранату запал, прижал пальцами рычаг к корпусу, выдернул чеку, высунул левую руку из-под повозки и крикнул по-немецки:
- Господа, злодеи! Радиус разлета осколков от взрыва этой гранаты достигает ста метров! Граната взорвётся, если я отпущу рычаг. Вы не успеете ускакать от неё в любом случае. Так что стрелять в меня не советую...
Через короткую паузу Проня услышал:
- Вылезай, поговорим!..
Он выбрался из-под повозки, продолжая держать в вытянутой вперёд руке взведённую "лимонку". Опущенная правая рука поручика сжимала пистолет. Два револьверных ствола были направлены ему в грудь. Разбойник, у которого лошадь имела красивую белую "звезду" на груди, просипел:
- Нам нужно только спалить эти повозки. Можешь идти со своей гранатой куда подальше. Не тронем.
- Не пойдёт. Мне нужно защитить эти повозки от таких, как вы. Так что убирайтесь, пока я рычаг не отпустил.
- Сколько же тебе заплатили за охрану этих повозок, что даже свою жизнь дешевле ставишь?
- Вам этого не понять!
- Ты блефуешь сейчас!
- Хотите проверить?
Злодеи переглянулись. Всадник на лошади со "звездой пробурчал:
-Ладно, брось пистолет, чтобы случайно нам в спину не выстрелить!
Проня отбросил пистолет на сажень от себя. Напряжение стало немного его отпускать. Гападавшие уже натянули поводья, как внезапно схади раздался истошный крик Марчелло:
- Пригнись, стреляю!
Сразу вслед эттим предупреждением раздался выстрел. Пуля попала лошали старшего разбойника в шеючуть выше белой "звезды". Брызнула кровь. Животное заржало от боли и встало на дыбы. Поручик прыгнул вперёд, сунул "лимонку" в седельную суму, привязанную позади седла разбойника, пытавшего справиться с раненой лошодью и метнулся обратно под повозку. Второй всадник успел дважды выстрелить из своего большого револьвера. Пуля обожгла правое плечо поручика.
Уже выглядывая из-за повозочного колеса Проня смог оглядеть новую диспозицию. Один разбойник оставался в седле и направлял теперь свою лошадь по дороге обратно по направлению к Лозанне. За ним скакала лошадь без всадника, а её бывший седок, прихрамывая, бежал в сторону леса. Хотя граната взорвалась через положенное количество секунд, этот отрезок времени показался поручику очень длинным. Сразу после взрыва седок вывалился из седла и начал кататься по земле, крича от боли.
Неожиданно и вдруг вокруг повозок появились сразу нескольких верховых. В одном из них поручик узнал Петра и снова вылез из своего укрытия, подобрал пистолет, уселся на землю и попытался раненой рукой откупорить фляжку с водой. Перед глазами у Прони теперь поплыли круги. Кто-то спешился рядом с повозкой, помог ему снять крышку и передал открытую фляжку. До поручика донесся голос Петра:
- Много крови натекло... Давай перевяжу!
- Там супостат один рядом с лошадью на дороге...
- Его уже везут сюда, у него осколок спину только немного разворотил, так что жить будет. А допросим его сразу после перевязки.
Револьверная пуля разорвала правый плечевой трицепс поручика и полетела дальше по своим делам. Боль была терпимой. Сделав пару глотков "тонизирующего напитка" теперь уже из фляжки своего напарника Проня преодолел остаток пути до французской границы в лежачем положении. Переход на французскую территорию происходил уже в полной темноте. Раненый супостат был сдан швейцарским полицейским, а поручик провёл остаток ночи на пышной коровати в номере маленькой гостинички небольшого приграничного французского городка. Местный врач обработал и зашил рану, наложив после всех манипуляций на руку повторную перевязку. Поручик вытер пот со лба и пожелал Петру, который занимал соседний слева номер, спокойной ночи. В номере справа с помощью бутылки местного дешевого бренди "снимал напряжение" и мешал полночи спать Проне оставшийся в одиночестве повозочный Марчелло. Итальянец винил себя за "тот самый выстрел", не позволивший сторонам днем разойтись на дороге без дальнейших потерь.
На следующий день Петр пополнил порядевшие ряды повозочных из местных жителей и обоз продолжил свой путь на север, в Париж. В результате скоротечной перестрелки из состава груза пострадади всего пять шин, что было признано вполне удовлетворительным результатом. Проводив своего напарника Проня дошёл до почты и отправил одну телеграмму Луи, а другую - русскому военному агенту в Париже.
На следующий день поручика посетил швейцарский полицейский чин, который снял с участника перестрелки официальные показания. Подпись Прони под протоколом вышла очень корявой по причине того, что его раненая рука плохо слушалась. Вообще рана у поручика заживала плохо. На четвёртый день у Прони поднялась температура. Местный доктор только причмокивал губами, грустно вздыхал и часто повторял только одно слово "инфикциён". Рука у раненого выше локтя покраснела и стала опухать. Спешно созванный консилиум в составе врача, фельдшера и акушерки единогласно решил направить больного в Дижон к знакомому хирургу. Так через неделю после перестрелки у швейцарско-французской границы Проня оказался в госпитальной палате обычного французского военного госпиталя. К его удивлению в госпитале находились на излечении и несколько нижних чинов русской Первой особой пехотной бригады.
На следующий день после поступления поручика в госпиталь высокий и весёлый хирург с большими усами вскрыл и освободил рану от гноя, выведя из неё наружу несколько трубок. Бледному от перенесённой боли раненому был продемострирован и найденный виновник "инфекциён", клочок шерсти от подкладки сюртука, занесённый в рану револьверной пулей. Диагноз хирурга оказался верен. Через несколько дней после проведённой операции температура, отёк и краснота пошли на убыль, а из трубки начала стекать уже вполне прозрачная лимфа. Поручик при местной анестезии вытерпел ещё одно "хирургическое вмешательство" и взял после этого уверенный курс на поправку. В первый календарный день весны 1917 года раненому сняли повязку с зажившей раны и направили на "лечебную физкультуру". Работоспособность правой руки, находившейся практически без движение несколько недель, теперь предстояло восстановить. За одно Проня занялся и восстановлением своей общефизической подготовки.
Местные утренние газеты 17 марта вышли с огромными заголовками на первых страницах. В содержание этих заголовков и статей под ними верилось с трудом. Факт отречения российского императора в пользу своего младшего брата сильно ударил по сознанию молодого человека. К давно публикуемой во французских газетах информации об уличных беспорядках в России поручик как-то уже привык. А тут, выходило, что в одночасье были потрясены и фактически уничтожены все устои российской государственности. Было о чем задуматься.
Через два дня в конце очередного сеанса лечебной физкультуры к поручику подошел унтер-офицер Белобородов, широкоплечий мужчина средних лет, бывший крестьянин с Поволжья, разрабатывавший на тренажерах ногу после перелома:
- Дозвольте обратиться, вашбродь?
- Обращайся.
- Вот вы хоть и молодой, а явно грамотный, говорят, в институтах обучались...
- Было дело. А в чем твой вопрос-то?
- Растолкуйте мне. полуграмотному, ежели наш самодержец, которому мы все присягали, сам от своей присяги отказался, то какая теперь цена выходит нашей присяги царю-батюшке?
- Тебя как звать-то?
- Тихоном, вашбродь.
- Я на твой вопрос смогу ответить сейчас только своим вопросом.
- Слухаю, вашбродь.
- Царя больше в России нет, это факт. Но сама Россия ведь осталась?
- А кто верховодить в государстве теперича будет? Кому теперь присягать-то надоть?
- Во Франции ведь нет императора уже почти полвека...
- Да неужели?!
- Точно тебе говорю. И присягает французский солдат своему государству, клянется, если я текст их присяги правильно помню, в верности своему государству и его законам. Как-то так.
- Ой. мудрёно енто всё... Что-то будет теперича в Расее-матушке?.. Поживём, Тихон, и увидим.
- А не знаете случаем, вашбродь, когда нас обратно возвернут?
- Не знаю.
- Н-да... Опять ведь поди с германцем биться погонят. Дозвольте быть свободным?
- Иди и будь здоров!..
Ещё через два дня в госпиталь на Пронино имя пришла длинная телеграмма от Луи. В тексте её содержались только лишь некоторые намёки на операцию по выведению Австро-Венгрии из войны. Из этих намёков поручик уяснил, что операция хоть и продвигается, но её сроки затягиваются. В конце текста Луи высказывал недвусмысленное пожелание встретиться с поручиком в Париже.
Получив через неделю на руки заключение врачебной комиссии Проня тем же вечером отбыл поездом в Париж. Встреча поручика с Луи и Луизой состоялась на следующий вечер в знакомом особняке. К ужину поручик вышел в своей офицерской форме, по которой уже успел изрядно соскучиться. Разговор сначала крутился вокруг текущих революционных изменений в России и, в частности, в русской армии. Обсудили и сошлись во мнении, что заменить обращение типа "ваше благородие" на просто "господин" с добавлением названия чина офицера было давно пора. "Нижние чины" тоже исчезли из обихода, их заменили "солдаты". Но при этом Луиза высказала мысль, что все эти "реформы" выглядят как-то очень поверхностно. Оба её собеседника не стали возражать против такого вывода.
После основного блюла Луи сообщил "под большим секретом", что внедрение человека в ближнее окружение Сикста, брата австрийской императрицы, прошло успешно. Теперь по донесению этого человека брат австрийской императрицы прибыл наконец в Вену, а император Карл уже написал или совсем скоро напишет письмо президенту Франции, в котором он согласится с тремя из четырёх начальных условий заключения сепаратного мира. Проня выслушал эту информацию, усмехнулся и заметил в ответ:
- Не трудно угадать, что в свете недавних событий на моей Родине из перечня условий выпала передача Константинополя России.
Луи, немного смущаясь, подтвердил догадку поручика и попросил Луизу подать кофе с коньяком в библиотеку.
Встреча поручика с полковником Игнатьевым состоялась на следующий день в полдень в том самом кафе, в котором они встречались в первый раз. Отчет об участии в охране обоза с покрышками занял всего пару минут. Примерно столько же времени военный агент благодарил Проню за обеспечение доставки во Францию столь ценного и очень востребованного "именно сейчас" в русской армии груза. Он сообщил также, что груз покрышек на английском транспорте несколько дней назад благополучно прибыл в Архангельск. В ответ на сообщение о "выпадении" российского условия сепаратного мира с Австро-Венгрией граф Игнатьев, к которому теперь полагалось обращаться просто "господин полковник", печально наклонил голову:
- Нашей Родине в ближайшее время, господин поручик, будет совсем не до Средиземноморских проливов. Удержать бы то, что сейчас есть... Вы, кстати, что решили в отношении себя?
- А что мне решать. господин полковник? У меня на руках предписание прибыть в бригаду не позднее Первого апреля. Надеюсь, меньше полуроты не дадут...
- Мой вопрос был не про это. Что вы решили в стратегическом плане?
Проня допил свой кофе и в задумчивости промокнул губы салфеткой:
- В стратегическом плане, господин полковник, я бы хотел испросить вашего совета, если вы соизволите, конечно, мне его дать...
Вечная Слава и Память всем защитникам Родины!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.