Первое, что бросилось мне в глаза еще на подъезде к селу - обилие колодцев-журавлей. Такие колодцы у жителей села Большое Подберезье Кайбицкого района республики Татарстан - чуть ли не в каждом огороде. Как рассказали мне старожилы, есть здесь даже колодец, из которого якобы пил сам Стенька Разин. Правда это или вымысел, доподлинно подтвердить никто не берется. Однако войска мятежного атамана через места здешние проходили – в нескольких верстах отсюда, под Кулангой, произошло решающее сражение между разинцами и царскими войсками воеводы Барятинского.
Говорят, что будто бы, узнав о том, что войска мятежников потерпели поражение, стоя у этого колодца, Степан Тимофеевич бросил наземь свою черную папаху, с отчаянием сказав: «Видно не править мне в Москве!..». Так это, или не так, но колодец Стеньки Разина старожилы села мне показали.
С этим селом, возникшим на «неудобъях» – малопригодных для пахоты земельных участках по берегам извилистой речушки Бирли, связано множество старинных преданий и легенд. Одну из них – про «царев клад» знает почти каждый здешний житель.
ГДЕ «ЦАРЁВ КЛАД» ЗАКОПАЛИ?..
Как полагают некоторые историки, основную, наиболее ценную часть казны перед четвертым, решающим штурмом столицы ханства казанцы успели надежно припрятать на дне озера Кабан. Тем не менее трофеи войскам Ивана Грозного достались немалые. Однако долго засиживаться в Казани царь не стал. Получив известие о том, что крымский хан идет набегом на русские земли, царь спешно отбыл в Москву. А чтобы войско, обремененное обозами, не задерживалось в пути, часть военной добычи было решено запрятать возле села Большое Подберезье, где поселились также раненные во время штурма стрельцы и пушкари. Говорят, в лесу возле села по приказу царя закопали в землю несколько десятков крепких дубовых бочонков, доверху набитых серебряными дирхемами и золотыми динарами. А чтобы о кладе никто не узнал, царь приказал казнить не только тех, кто закапывал сокровища, но и стрельцов, что стояли в оцеплении лесной поляны. Той самой, где зарыли клад.
С тех пор найти его пытались не раз. Местные крестьяне перекопали весь лес. Искали до начала прошлого века, о чем свидетельствуют многочисленные ямы, заросшие травой и кустарником. Говорят, незадолго до революции одному из местных удалось отыскать сокровища, однако об этом он никому не сказал. А вскоре перебивавшийся ранее с хлеба на квас мужик выстроил новый дом взамен прежней избы-развалюхи, обзавелся лошадьми и зажил припеваючи. И сыновьям своим тоже помог отстроиться – выбились из грязи в князи.
КОГДА МОЛЧАНИЕ - ЗОЛОТО
Местные мужики не раз пытались выведать у него секрет внезапного богатства, однако тот держал язык за зубами. Тогда решили действовать хитростью: как-то вечером заманили его в кабак, где основательно подпоили. Но и тут хитрый мужик не раскололся. И все же допустил промах: когда, решив закурить, стал вытряхивать на ладонь табак из кисета, оттуда вместе с самосадом выпали и покатились по столешнице две старинные монеты с арабской вязью. Они-то и стали косвенным доказательством того, что мужик нашел клад.
Вскоре об этом стало известно казанскому генерал-губернатору, который лично допрашивал старика, но так ничего и не добился. Уже после революции завладеть кладом пытался местный конокрад Шакур-карак. Приехал к мужику со своими головорезами. Окружили дом. Стал Шакур требовать от старика сокровища – я, мол, единственный законный наследник ханского золота. А старик ему лишь на чердачное окно своего дома показал. Глянули шакуровские нукеры – а оттуда ствол пулемета торчит. Поняли, что к чему. С тем и удалились.
А в конце двадцатых приехали за стариком четверо в кожанках из казанского ОГПУ и увезли на Черное озеро. С тех пор никто его больше не видел. Сыновей раскулачили. Так никому и не принесли счастья ханские сокровища. Не зря говорят: где большие деньги, там большая кровь. А на крови счастья себе не построишь…
ЗДЕСЬ РОЖДАЛАСЬ СЛАВА РУССКОГО ФЛОТА
В XVIII веке местные дубравы и сосновые рощи осмотрел император Петр I, следовавший по пути в столицу Казанской губернии. И вскоре здесь застучали топоры и запели пилы заготовителей казенного леса – лашманов, которые, выполняя царский указ, снабжали лесом судостроительные верфи Казанского адмиралтейства. Спиленные стволы вековых дубов и стройных корабельных сосен волоком с помощью деревянных катков на лошадях-тяжеловозах доставляли на берег Казанки, где строили крепкие быстроходные парусники. Отсюда вниз по Волге они шли на Каспий. Слава Каспийской и Волжской флотилий, с помощью которых Россия утвердила свое господство на южных рубежах, захватив города Дербент и Баку, рождалась здесь, среди вековых кайбицких дубрав. Заготовители строевого леса – лашманы – набирались в основном из крестьян окрестных сел. Вместо солдатчины они отбывали трудовую повинность. По сути, это было что-то среднее между трудовой армией и стройбатом. Жили пильщики и лесорубы вблизи села – в землянках в прилегающем к селу овраге, который и поныне зовется Лашманным. С утра, прихватив инструмент и приготовленный загодя обед, лашманы уходили на лесные делянки валить лес за копеечное жалование, часть которого исчезала в бездонных карманах чиновников-казнокрадов. На окраине села сохранился также фундамент казармы, в которой жили солдаты, охранявшие государев лес. До сих пор жители села находят в этом месте медные, а иногда и серебряные монеты, бляшки, старинные пуговицы, металлические элементы конской сбруи.
Через Подберезье проходил тракт на Казань. Во времена царствования Петра I его обустроили: подняли дорожную насыпь, проезжую часть вымостили камнями, а через топи проложили гати – настилы из двухметровых отесанных дубовых бревен. Позже новую дорогу к селу проложили в другом месте, но насыпь старого тракта сохранилась до наших дней и известна местным жителям как Петрова дорога. Здесь также нередко находят по весне в промоинах различные предметы старины – от подков и кованых гвоздей-ухналей до монет, отчеканенных в далёком восемнадцатом столетии.
Артём СУББОТКИН