Это знание, да ещё отсутствие укоренённости на своей земле ни материальной, ни нематериальной позволило постсоветским люди пережили страшную полувековую Гражданскую войну 1904−1953 годов…
В ноябре канал «Страницы забытых книг» вспоминает «Письма из деревни» русского публициста-народника, агрохимика и педагога Александра Николаевича Энгельгарта:
«Харч хороший работать не заставит, если нет личной выгоды сработать более. Если нет выгоды более сработать, если работаешь не на себя, если не работаешь вольно, если работу сам учесть не можешь, то и не заставишь себя более сделать…
Работая, можно приберегать себя, можно работать и на рубль, и на восемь гривен, и на полтину. Даже следует приберегать, если предстоит другая, более выгодная работа.
Всех денег не заберёшь, работая сверх сил, только себя надсадишь и это на тебе же потом отзовётся, тебе же в убыток будет.
Люди точно знают, на какой пище сколько сработаешь, какая пища к какой работе подходит.
Если при пище, состоящей из щей с солониной и гречневой каши с салом, вывезешь в известное время, положим, один куб земли, то при замене гречневой каши ячною вывезешь менее, примерно, куб без осьмушки, на картофеле — ещё меньше, три четверти куба и т. д.
Все это грабору, резчику дров, пильщику, совершенно точно известно, так что, зная цену харчей и работы, он может совершенно точно расчесть, какой ему харч выгоднее, — и рассчитывает.
Это точно паровая машина. Свою машину он знает, я думаю, еще лучше, чем машинист паровую, знает, когда, сколько и каких дров следует положить, чтобы получить известный эффект.
Точно так же и относительно того, какая пища для какой работы способнее: при косьбе, например, скажут вам, требуется пища прочная, которая бы, как выражается мужик, к земле тянула, потому что при косьбе нужно крепко стоять на ногах, как пень быть, так сказать, вбитым в землю каждый момент, когда делаешь взмах косой, наоборот, молотить лучше натощак, чтобы быть полегче.
Уж на что до тонкости изучили кормление скота немецкие ученые скотоводы, которые знают, сколько и какого корма нужно дать, чтобы откормить быка или получить наибольшее количество молока от коровы, а граборы, думаю я, в вопросах питания рабочего человека заткнут за пояс агрономов. Оно и понятно, на своей кишке испытывают…»
Можно попробовать примерно подсчитать калории:
Ржаной хлеб: 600 г = 1320 ккал
Картофель: 500 г = 425 ккал
Крупа (пшено/гречка): ~100 г сухой = 330 ккал
Масло растительное: 15 г = 135 ккал
Масло/сметана скоромное: ~20 г = 150 ккал
Капуста квашеная: 200 г = 40 ккал
Молоко разведённое: 150 мл = 65 ккал
Грибы: 100 г = 30 ккал
Сахар: 15 г = 60 ккал
Мясо (усреднённо): 12 г = 15 ккал
ИТОГО: около 2570 ккал/день
Для взрослого мужчины-крестьянина при тяжёлом физическом труде нужно 3000-3500 ккал. Но ноябрь — не страда. Основные работы закончены, до весны далеко. Зимой ели меньше и двигались меньше…
Жизнь «с чистого листа»
Такая вот, доставшаяся от предков «кулинарная мудрость», а ещё завет «не высовываться» и ни к чему не прикрепляться, сделали постсоветского человека таким выживаемым. Павел Пряников напоминает данные историков, согласно которым 56% пожилых людей (старше 70 лет) не живут в регионе своего рождения. У более старших поколений этот показатель, возможно, достигнет 80-90%. Даже Соединенные Штаты, которые сейчас лидируют по этому показателю, не могут похвастаться такой высокой мобильностью населения.
У 90% жителей постсоветского пространства нет ничего, что досталось им от предков. В начале своего пути они остаются без наследства. Единственной нацией в мире, схожей с ними, можно назвать афроамериканцев, которые также были оторваны от своих корней и живут без прошлого. Россияне, афроамериканцы (а также бразильцы и жители Карибских островов) — это братья по исторической утрате.
Которая, кстати, во многом и помогла постсоветским людям так относительно легко пережить (если удавалось выжить) страшную полувековую Гражданскую войну, длившуюся на просторах бывшей Российской Империи с небольшими перерывами с 1904 по 1953 год. Не к чему было прикрепиться, ничто не держало, жалеть было нечего…
Таким обездоленным людям не помогла бы и реституция, произошедшая после распада СССР и восточного советского блока в начале 1990-х. Что можно было вернуть, какую собственность? Что искать в архивах, попутно выясняя что-то о предках? Наличие у 90% потомков 6 десятин земли в великорусском Хинтерланде, ставших куском огромного поля агролатифундий или лесом? Угол в 2 кв. м в заводском бараке, земля под которым сейчас – под бизнес-центром?
Россияне — это сравнительно молодая нация, сформировавшаяся всего за полвека. В их распоряжении часто остаются лишь хрущёвки или брежневки, оставшиеся в наследство от прошлого, возможно, в заброшенных ПГТ или заводских пристройках. У них нет глубокой исторической памяти. Крайней точкой их знаний о прошлом является эпоха брежневизма. Фельдмаршал Суворов или какие-тот цари – мифические персонажи из школьного учебника, о которых начальство вспоминает по праздникам или когда хочет что-то дополнительно получить от россиян, которые не знают своих предков, а тем более не могут уважать каких-то неизвестных им руководителей. Это всё равно что заставить американского афроамериканца почитать английского короля из XIII века.
«Потому, - полагает Пряников, - никакие Традиции и Скрепы в таком обществе невозможны. А возможны – потребительство и стяжательство, потому что все начинают жизнь с чистого листа, как Робинзон Крузо на необитаемом острове. Всё в дом, в норку, не было ни ложки, ни тарелки своей. Ну да, подтявкивают начальству, чтобы в открытое море не выбросили, но и само начальство занято ещё большим стяжательством. «Гав-гав», гав-гав» - услышали друг друга, продолжаем заниматься делом…»