— Ты ей сколько уже отдала? Тысяч пятьдесят? Шестьдесят?
— Не твое дело, Лена.
— Как это не мое? Я твоя сестра! Смотрю, как ты убиваешься, деньги последние несешь, а она даже спасибо не говорит!
Ирина сжала кружку с чаем так, что побелели костяшки пальцев. Сестра была права. За последние полгода она действительно потратила на лечение свекрови больше шестидесяти тысяч. Лекарства, врачи, анализы. Все на ней.
— Она больна, Лен. Что я должна делать?
— А где ее сын? Твой муж? Почему он не помогает?
— Зарабатывает мало. Я больше получаю.
— Удобно, — Лена фыркнула. — Пусть мамочку содержит жена, а сам сидит спокойно.
Ирина не стала спорить. Бесполезно объяснять, что Олег действительно старается, но его зарплаты едва хватает на продукты и коммунальные платежи. А свекровь живет с ними, и отказать больной женщине Ирина не может.
Вера Николаевна заболела весной. Сначала думали, обычная простуда. Потом оказалось серьезнее. Диагноз врачи ставили долго, таскали по больницам, брали анализы. В итоге выяснилось, что проблемы с сердцем и почками. Нужны дорогие лекарства, постоянное наблюдение.
Денег, конечно, не было. Пенсия у Веры Николаевны маленькая, едва на хлеб хватало. Олег зарабатывал двадцать пять тысяч, из которых половина уходила на квартиру. Оставалась Ирина с ее сорока тысячами.
Она работала бухгалтером в небольшой фирме. Зарплата была неплохая, раньше даже откладывали понемногу. Мечтали машину купить, на море съездить. Теперь все деньги уходили на свекровь.
Ирина не жаловалась. Вера Николаевна была женщиной непростой, характер имела сложный, но когда заболела, стала совсем беспомощной. Похудела, осунулась, глаза потухли. Жалко было смотреть.
— Вот купи ей эти таблетки, — говорила свекровь, протягивая рецепт. — Доктор велел.
Ирина шла в аптеку, покупала. Три тысячи, пять, иногда семь. Цены кусались, но что делать?
Олег благодарил ее по вечерам.
— Ты у меня такая добрая. Другая бы давно выгнала маму.
— Не говори глупости. Она же больна.
— Все равно спасибо. Я понимаю, как тебе тяжело.
Понимал ли? Ирина не была уверена. Он приходил с работы, ужинал, ложился на диван перед телевизором. Мать не беспокоил, говорил, что Ирина лучше справляется. С уколами, с таблетками, со всем.
И Ирина справлялась. Вставала в шесть утра, готовила завтрак, давала свекрови лекарства. Потом бежала на работу. Вечером возвращалась, готовила ужин, снова таблетки, уколы, процедуры. Спать ложилась за полночь.
Сестра видела это и злилась.
— Ты превратилась в прислугу! Посмотри на себя! Синяки под глазами, похудела, ходишь как привидение!
— Пройдет. Вера Николаевна поправится, и все наладится.
— А если не поправится?
Ирина не отвечала. Не хотела думать об этом.
Свекровь действительно не поправлялась. Становилось только хуже. Врачи разводили руками, прописывали новые лекарства, еще дороже предыдущих.
Однажды вечером Вера Николаевна позвала Ирину.
— Садись. Поговорить надо.
Ирина села на край кровати. Свекровь лежала на подушках, бледная, худая. Руки дрожали.
— Ты хорошая девочка, — сказала она неожиданно. — Я знаю, что трудно тебе. Прости меня.
— За что простить? Вы же не виноваты, что заболели.
— Не за это. За то, что характер у меня тяжелый был. Я с тобой не всегда хорошо обращалась.
Это была правда. В первые годы брака Вера Николаевна постоянно критиковала Ирину. Борщ не так сварила, рубашку не так погладила, в квартире пыль. Олег отмалчивался, и Ирине приходилось терпеть.
— Ладно уж, — Ирина погладила свекровь по руке. — Все в прошлом.
— Ты меня простила?
— Конечно.
Вера Николаевна кивнула, закрыла глаза. Ирина подумала, что она заснула, и хотела уйти, но свекровь снова заговорила.
— У меня квартира есть. На Заречной улице. Однокомнатная, но в хорошем месте.
Ирина знала про эту квартиру. Там Вера Николаевна жила до болезни. Потом сдавала, но квартиранты съехали, и квартира стояла пустой.
— Я ее продам, — продолжила свекровь. — Деньги на лечение пойдут. Чтобы ты не тратилась больше.
— Вера Николаевна, не надо! Это же ваша квартира!
— Мне она уже не нужна. Я все равно отсюда никуда не уйду.
В ее голосе звучала такая безнадежность, что Ирине стало не по себе.
— Не говорите так. Вы поправитесь, и все будет хорошо.
Свекровь печально улыбнулась.
— Поправлюсь, конечно. Обязательно поправлюсь.
Но она не поправилась. Стало еще хуже. Начались приступы, скорую вызывали каждую неделю. Врачи предлагали лечь в больницу, но Вера Николаевна отказывалась.
— Дома хочу быть. С сыном.
Олег сидел у ее кровати, держал за руку.
— Мам, ну полежи в больнице. Там тебе лучше помогут.
— Не надо, сынок. Дома лучше.
И оставалась дома. Ирина ухаживала за ней днем и ночью. Почти не спала, ходила как во сне. На работе начальник делал замечания, что она ошибается, путает цифры. Ирина кивала, исправляла, молчала.
Сестра звонила почти каждый день.
— Как ты? Выглядишь ужасно.
— Нормально.
— Что нормально? Ты же на ногах не держишься! Брось ты все, пусть Олег сам мать свою обслуживает!
— Не могу. Она же совсем слабая.
— А ты железная? Упадешь скоро, и кто тогда за всеми ухаживать будет?
Но Ирина не бросала. Держалась изо всех сил.
Однажды утром, придя с ночной смены проверять свекровь, Ирина нашла ее неподвижной. Холодной.
Вера Николаевна умерла во сне.
Похороны прошли быстро и буднично. Родственников было мало, друзей у свекрови почти не осталось. Пришли соседи, коллеги Олега, Иринина сестра.
Олег плакал, прижимая к лицу платок. Ирина стояла рядом, сухоглазая, пустая. Она так устала за эти месяцы, что даже слез не осталось.
После похорон начались хлопоты с документами. Свидетельство о смерти, выписка из квартиры, закрытие счетов. Ирина занималась всем, Олег был не в состоянии.
И вот однажды им позвонил нотариус.
— Вы наследники Веры Николаевны Соколовой?
— Да, я ее сын, — ответил Олег.
— Приезжайте завтра к десяти. Будем зачитывать завещание.
Завещание? Ирина удивилась. Она не знала, что свекровь составляла завещание.
— Может, про квартиру на Заречной? — предположил Олег. — Мама говорила, хотела ее продать, но не успела.
— Наверное, — согласилась Ирина.
На следующий день они пришли к нотариусу. Пожилая женщина в очках встретила их холодно и деловито.
— Присаживайтесь. Сейчас зачитаю завещание Веры Николаевны Соколовой, составленное пятнадцатого июля текущего года.
Ирина вздрогнула. Пятнадцатое июля? Это было всего три недели назад, незадолго до смерти.
Нотариус начала читать. Ирина слушала вполуха, ожидая услышать про квартиру. И действительно, сначала шел стандартный текст про то, что завещатель находится в здравом уме и твердой памяти.
А потом прозвучало:
— Квартиру по адресу Заречная улица, дом пятнадцать, квартира тридцать два, завещаю Ларисе Михайловне Кузнецовой.
Ирина замерла. Олег тоже.
— Простите, кому? — переспросил он.
— Ларисе Михайловне Кузнецовой, — повторила нотариус.
— А кто это?
— Не знаю. Я просто зачитываю завещание.
— Но я же сын! Законный наследник!
— При наличии завещания наследование происходит в соответствии с волей завещателя.
Ирина сидела, не веря своим ушам. Вера Николаевна отдала квартиру какой-то чужой женщине? Почему?
— Это еще не все, — продолжила нотариус. — Имеются также долговые обязательства покойной. Задолженность по кредиту в банке в размере ста восьмидесяти тысяч рублей. Эта задолженность переходит к законным наследникам.
— То есть ко мне? — выдохнул Олег.
— Да. Вы можете отказаться от наследства, тогда и от долгов откажетесь. Но других вариантов нет.
— Какое наследство? Квартиру отдали чужой тетке, а мне долг оставили?
Нотариус пожала плечами.
— Таково завещание.
Они вышли из конторы ошеломленные. Ирина чувствовала, как внутри закипает злость. Она полгода ухаживала за свекровью, тратила последние деньги, не спала ночами. А та взяла и отдала квартиру неизвестно кому!
— Кто такая эта Лариса Кузнецова? — спросила она.
— Понятия не имею, — Олег был бледный. — Никогда не слышал такого имени.
Дома Ирина начала искать в вещах свекрови хоть какую-то зацепку. Перебрала все ящики, все шкафы. И в старой шкатулке нашла фотографию.
Две женщины, молодые, улыбаются в камеру. Одна — явно Вера Николаевна, лет тридцать ей, не больше. Вторая — незнакомая, с короткой стрижкой и веселыми глазами.
На обороте надпись: «Мы с Ларисой, Сочи, 1985 год».
Лариса. Та самая?
Ирина показала фото Олегу.
— Ты ее знаешь?
Он покачал головой.
— Нет. Мама никогда про нее не говорила.
— Странно. Раз вместе отдыхали, значит, дружили.
— Надо найти эту Ларису и спросить, какого черта она делает.
Найти Ларису оказалось несложно. Нотариус дала адрес. Жила она в том же городе, на окраине, в старой пятиэтажке.
Ирина поехала одна. Олег не хотел идти, сказал, что не сдержится, наговорит лишнего.
Дверь открыла женщина лет шестидесяти, полная, с седыми волосами. Точь-в-точь та девушка с фотографии, только постаревшая.
— Вы Лариса Михайловна?
— Да. А вы кто?
— Ирина. Невестка Веры Николаевны Соколовой.
Лицо женщины изменилось. Она схватилась за дверной косяк.
— Вера умерла?
— Да. Неделю назад.
Лариса закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
— Господи... Я не знала... Она говорила, что поправится...
Ирина стояла молча, не зная, что сказать. Женщина явно искренне горевала.
— Простите, — Лариса вытерла глаза. — Проходите. Поговорим.
Они прошли в маленькую, уютную квартирку. Лариса заварила чай, села напротив.
— Вы знали, что она больна? — спросила Ирина.
— Знала. Мы созванивались иногда. Последний раз она звонила месяц назад. Сказала, что плохо себя чувствует, но лечится. Я предлагала приехать, но она отказалась.
— А вы давно дружите?
— С юности. Вместе в институте учились, в одной комнате в общежитии жили. Потом разъехались по разным городам, но общались. Реже, конечно, но общались.
Ирина сделала глоток чая.
— Вера Николаевна оставила вам квартиру по завещанию.
Лариса замерла.
— Что?
— Квартиру на Заречной. Завещала вам.
— Не может быть...
— Может. Мы вчера у нотариуса были.
Лариса поставила чашку на стол. Руки дрожали.
— Я не понимаю. Зачем?
— Я тоже не понимаю, — Ирина почувствовала, как подступают слезы. — Я полгода за ней ухаживала. Деньги последние на лекарства тратила. А она взяла и отдала все вам.
— Погодите, — Лариса встала. — Что-то тут не так. Вера не могла так поступить просто так.
Она прошла в другую комнату, вернулась с письмом.
— Вот. Это пришло неделю назад. Я не понимала, что она имеет в виду, думала, спрошу при встрече. Но теперь...
Ирина развернула листок. Почерк свекрови, дрожащий, но узнаваемый.
«Ларочка, прости меня. Я поступаю нехорошо, но по-другому не могу. Квартира тебе. Продай ее и отдай деньги Ирине. Она заслужила. Я не могу отдать ей напрямую, Олег продаст и пропьет. Он уже начал. Я вижу. Сын мой пропащий, не уберегла. А Ирина хорошая. Помоги ей. Твоя Вера».
Ирина читала и не верила. Олег пьет? Это правда?
— Я не знала, — прошептала она.
— А я знала, — тихо сказала Лариса. — Вера рассказывала. Что он стал выпивать по вечерам. Сначала по чуть-чуть, потом все больше. Она боялась, что он спится, как его отец.
Ирина вспомнила. Последние месяцы Олег действительно часто пах алкоголем. Говорил, что коллеги угощали. Она не придавала значения.
— Но я все равно не возьму квартиру, — сказала Лариса. — Это неправильно.
— Вера Николаевна хотела, чтобы вы взяли.
— Затем, чтобы отдать деньги вам. Так и сделаем.
Они сидели молча. Ирина переваривала услышанное.
— А как же долг? — спросила она. — Сто восемьдесят тысяч. Это ведь Олегу платить.
— Какой долг?
Ирина рассказала про кредит. Лариса слушала, хмурясь.
— Странно. Вера никогда кредиты не брала. Боялась их.
— Но нотариус сказала...
— Надо проверить. Что-то здесь не так.
Они поехали в банк вместе. Сотрудник проверил данные и подтвердил: да, кредит оформлен на имя Веры Николаевны Соколовой. Сто восемьдесят тысяч, взятые полгода назад.
— На что она брала? — спросила Ирина.
— Здесь не указано. Просто потребительский кредит.
Ирина вышла из банка в полной растерянности. Зачем свекрови понадобились деньги? Она говорила, что Ирина все оплачивает, что у нее самой денег нет.
Ответ нашелся дома. Когда Ирина пришла, Олег сидел на кухне, пьяный. Перед ним бутылка водки, наполовину пустая.
— Ты чего так рано? — он говорил с трудом.
— Олег, мама брала кредит полгода назад. Сто восемьдесят тысяч. Ты знаешь, на что?
Он отвел взгляд.
— Откуда мне знать?
— Знаешь. Говори.
Молчание. Потом Олег налил себе еще, выпил залпом.
— Давал я ей денег.
— Давала ты. Из кредита.
— Ну. Попросил. Сказал, что срочно надо.
— На что?
— Долг отдать. В карты проиграл.
Ирина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она села на стул.
— Ты взял у больной матери деньги, чтобы карточный долг погасить?
— Я хотел отдать! Обещал отдать!
— И что, отдал?
Он молчал. Ответ был очевиден.
— Вот поэтому, — тихо сказала Ирина, — твоя мать и отдала квартиру чужой женщине. Потому что знала: ты все пропьешь и проиграешь.
— Это моя мать! Ее квартира мне должна достаться!
— Нет, — Ирина встала. — Не должна. И знаешь что? Я рада, что она так поступила. Потому что хоть кто-то оказался умнее нас обоих.
Она ушла в спальню, закрылась. Легла на кровать и наконец заплакала. Все эти месяцы она держалась, не давала себе слабины. А теперь рухнуло все разом.
Свекровь умерла. Квартира досталась чужой женщине. Долг в сто восемьдесят тысяч на них с Олегом. И муж, который оказался пьющим игроком.
Что делать дальше, Ирина не знала.
На следующий день позвонила Лариса.
— Ира, я думала всю ночь. Вот что предлагаю. Квартиру я продам, это займет месяца два-три. Деньги разделим так: сто восемьдесят тысяч на погашение кредита, остальное тебе. Там должно еще около семисот тысяч остаться, квартира хорошая.
— Лариса Михайловна, это неправильно. Это ваша квартира.
— Нет. Это Верина воля. И я ее исполню.
Ирина молчала. В горле стоял комок.
— Спасибо, — только и смогла выдавить она.
— Не мне спасибо. Вере. Она тебя любила, знаешь? Говорила, что ты как дочь ей стала. Жалела, что раньше не ценила.
Ирина вспомнила тот разговор, когда свекровь просила прощения. Значит, она действительно была искренна.
Квартиру продали через два месяца. Ирина настояла, чтобы Лариса взяла себе сто тысяч. Та отказывалась, но Ирина была непреклонна.
— Вы столько времени потратили, помогли. Возьмите, пожалуйста.
Лариса согласилась. Кредит погасили, деньги Ирина положила на отдельный счет. Олегу не сказала сколько. Просто сообщила, что долг закрыт.
С мужем отношения испортились окончательно. Он продолжал пить, стал агрессивным. Ирина терпела месяц, два. Потом собрала вещи и ушла.
Снимала маленькую квартирку на окраине, работала, жила одна. Было тяжело, но спокойно. Лариса иногда звонила, спрашивала, как дела. Они подружились, странно как-то, через покойную Веру Николаевну.
Однажды, когда Ирина зашла к ней в гости, Лариса протянула ей пакет.
— Это вещи Веры. Ее личные вещи. Хочу, чтобы у тебя остались.
Ирина открыла. Там были фотографии, письма, шкатулка с украшениями.
— Ей бы хотелось, чтобы это осталось в семье. А ты для нее была семьей.
Ирина смотрела на фотографии молодой Веры Николаевны и думала: как же сложно все в жизни. Эта женщина казалась ей врагом, потом стала обузой, а в итоге оказалась единственной, кто по-настоящему позаботился о ее будущем.
Деньги со счета Ирина не тратила. Копила их, откладывала еще. Мечтала купить когда-нибудь свою квартиру. Небольшую, но свою.
И когда-нибудь обязательно купит. В память о женщине, которая научила ее самому главному: настоящая забота — это не слова, а поступки.
Даже если эти поступки не понятны сразу.
Спасибо за внимание! Буду рада вашим лайкам, комментариям и подписке на канал.