М
Сознание возвращалось к Маршалу медленно, сквозь бархатную пелену глубокого сна. Первым ощущением стала упругая поверхность незнакомого матраца, продавливающаяся под его спиной. Воздух в комнате был прохладен, пропах пылью, старой древесиной и едва уловимым ароматом чужого жилья. Он лежал на спине, раскинув передние лапы, что было непривычно и странно. Открыв глаза, он увидел над собой не свой уютный потолок будки в Башне, а высокий, потрескавшийся пласт штукатурки с огромным желтоватым пятном от старой протечки, похожим на неудачную карту неизвестного материка.
Повернув голову на затылке подушки, он застыл, глаза его расширились от изумления. Рядом с ним на той же самой широкой двуспальной кровати с потертым бархатным покрывалом, тоже растянувшись на спине и безмятежно посапывая, лежал другой щенок — стройный, белый с единственным пятном на спине в виде подковы
— Лаки? — выдохнул Маршал, узнав далматинца из знаменитой лондонской семьи. — Что за черт? Как я здесь оказался? И ты... почему?
Он с тихим кряхтением оторвал спину от матраца, перевалил свое пушистое тело и сел на самом краю кровати. Он сидел по-человечьи, на своей округлой попе, свесив задние лапы вниз, так что подушечки едва касались прохладного деревянного пола. Его пушистый хвост, оказавшийся теперь позади, беспомощно шлепнулся о мятую простыню. Нечаянное движение корпусом, когда он усаживался, заставило его хвост дернуться и мягко, но ощутимо, хлестнуть по носу и закрытым глазам спящего Лаки.
Далматинец вздрогнул всем телом, его веки мгновенно распахнулись, в темных зрачках отразилась паника от внезапного пробуждения в незнакомом месте. Стресс и испуг сделали свое дело — по внутренней стороне его бедра, на белоснежной шерсти, пробежала предательская, совсем небольшая, но заметная струйка, оставившая мокрое темное пятно на светло-серой простыне.
Увидев это, Маршал фыркнул, и его взгляд стал озорным. Он решил, что солидарность в такой ситуации — лучшее лекарство от смущения. Сделав сосредоточенное и деловое выражение морды, он позволил себе сделать то же самое, прямо под себя на кровать, уже совершенно специально, выпустив порцию мочи на простыню.
— Ну что, залили фундамент нашего неожиданного альянса? — произнес он свой очередной каламбур, глупо ухмыляясь и глядя на Лаки. — Надеюсь, основание будет прочным.
Лаки сгорал от стыда. Его уши забавно прижались к голове, а взгляд метался от маленькой лужицы под собой к более солидной, оставленной Маршалом.
— Прости... я не хотел... — пробормотал он, голос дрогнул. — Это от испуга. Где мы? Что это за место?
— А это, дружище, очень хороший вопрос! — оживился Маршал, спрыгнув с мокрого места на прохладный пол. — Настоящий детектив начинается с осмотра места происшествия. И пока что самое криминальное здесь — это наше совместное художество.
Он потянулся, размяв затекшие лапы, и подошел к массивной деревянной тумбочке, на которой лежал современный смартфон. Взяв устройство, он с удивительной ловкостью разблокировал его большим пальцем передней лапы и открыл приложение ВК, без труда попав в свой собственный профиль. На ярком экране крупно светилась дата: «1 декабря». А в комментариях под его последним постом, где он хвастался новым пожарным шлангом, бушевал настоящий флешмоб. Десятки фанатов в один голос умоляли, требовали и предлагали устроить 10-дневный гастрономический челлендж, в котором сначала Лаки, а потом и Маршал будут питаться исключительно в фастфуд-заведениях.
Лаки, узнав Маршала по наслышке как героя Вспыша, с некоторым облегчением, но и с новой, пищевой тревогой посмотрел на него.
— Эм... Маршал, привет... а это не вредно для здоровья? — спросил он, неуверенно тыча носом в сторону экрана. — Одни гамбургеры и картошка... десять дней?
Маршал усмехнулся, демонстративно выпрямив спину и приняв вид эксперта.
— Ну, ты же меня знаешь. Я не только пожарный, но и, по совместительству, медик. Так что с медицинской точки зрения под моим присмотром — всё под контролем. Раз уж ты первый испытываешь это на себя, то я буду твоим личным врачом и наставником. Если станет плохо — челлендж немедленно остановим, объявим карантин и перейдем на овсянку. К тому же, — он пролистал ленту изящным движением лапы, — они хотят, чтобы мы ещё показали им, как... эм-м... справляем естественные надобности, сидя на унитазе. Полный иммерсивный опыт.
Лаки тяжело вздохнул, его хвост опустился.
— Эм... а это я... не умею. Сложно как-то... Я просто на своей вишнёвой ферме, на свежем воздухе, всегда по нужде ходил... в кустах, или писая на гидрант, или на столбы с деревьями. Там же и какал. Это же естественно.
Маршал широко ухмыльнулся.
— Да не волнуйся, малыш! В этом городе главное — адаптивность. Я могу тебе показать, как это делается цивилизованно. Поэтому всё будет в полном порядке. А сейчас, — он потянулся, — пойдём на кухню. Надо подкрепиться перед грядущими испытаниями. Надеюсь, тут есть что пожевать.
Кухня оказалась небольшой, но светлой, с видом из окна на незнакомый городской двор. Они нашли в холодильнике йогурты, молоко и немного ветчины. Скромно позавтракав, щенки устроились в гостиной, на большом кожаном диване, и включили телевизор. Лаки, увлеченный каким-то фильмом про собак-сыщиков, постепенно расслабился и даже начал весело комментировать сюжет, забыв о первоначальном стрессе. Однако после пары часов отдыха природа напомнила о себе. Лаки, покраснев под шерстью, прямолинейно сообщил: «Маршал, мне кажется, мне нужно... ну... описать кусты. Но их тут нет». — «Понимаю, — так же прямо ответил Маршал, вставая с дивана. — Мне тоже. Пойдем, первый урок начинается».
Они направились в ванную комнату, отделанную синей плиткой. Маршал, с привычной ловкостью, выработанной за долгое время жизни бок о бок с людьми, легко встал на задние лапы перед белоснежным унитазом. Он ловко подцепил передней лапой пластиковое сиденье, подняв его с глухим стуком. Лаки с некоторым усилием последовал его примеру поднявшись на задние лапы. Для далматинца, привыкшего передвигаться на всех четырех, стоять вертикально было непривычно и неудобно, мышцы на задних лапах дрожали от напряжения. Маршал одной передней лапой уверенно придерживал свой орган, направляя струю точно в центр водяного зеркала. Лаки же, чтобы не потерять шаткое равновесие, был вынужден одной передней лапой опираться на холодную фарфоровую чашу унитаза, а другой неуверенно пытался управлять процессом. Две золотистые струйки, одна уверенная и ровная, другая прерывистая и нервная, полились в воду, издавая звонкий, барабанящий звук. Закончив, Маршал, не сходя с места, оторвал несколько квадратов туалетной бумаги и тщательно промокнул свое мужское достоинство, убирая остатки мочи. Лаки, внимательно копируя каждое движение, в точности повторил эту гигиеническую процедуру. «Видишь? Ничего сложного, — ободряюще сказал Маршал. — Главное — практика». После чего Лаки опустили сиденье и крышку да и только после этого нажали на кнопку смыва. Вода из бачка унитаза смыла их утренние дела с некоторым шумом который заставил Лаки вздрогнуть.
Ближе к вечеру пришло время для второго, более сложного урока. Маршал снова вошел в роль инструктора. «Теперь — высший пилотаж. Смотри и учись, — объявил он, усаживаясь на унитаз, подняв хвост и свесив задние лапы к полу. Он начал тужиться, и воздух в маленькой комнатке быстро наполнился резким, специфическим запахом. Лаки, стоявший рядом, непроизвольно сморщил мокрый нос и прикрыл его лапой. «Фу-у-у... Маршал!» Тот лишь усмехнулся, не прекращая своих усилий. «Без этого никуда, дружище! Естественный процесс». — Вскоре его дело было сделано, и несколько плотных какашек с глухим плеском упали в воду. Маршал ловко схватил рулон влажных салфеток со столика и тщательно протер себе под хвостом. «Ну, ими, конечно, лучше и гигиеничнее. Но в крайнем случае сойдет и обычная бумага. Главное — начисто». Лаки, который уже поджимал хвост и был на грани того, чтобы опозориться прямо на кафель, с огромным облегчением занял его место. Маршал, видя его неуверенность, деликатно придержал далматинца за спину своими передними лапами, не давая ему соскользнуть или упасть. «Вот и отлично, — говорил Маршал, пока Лаки, краснея и пыхтя, справлял нужду. — Когда будешь делать это один, можешь свободной передней лапой для равновесия придерживаться за ручку двери или, если получится, за сам держатель туалетной бумаги. Так ты точно никуда не упадешь, не провалишься, и тебе будет психологически спокойнее». Лаки, закончив, с большой благодарностью принял из лап Маршала влажную салфетку и туалетную бумагу и привел себя в порядок. Чувство выполненного долга и освоения нового навыка согревало его изнутри.
Вечер они провели за просмотром фильмов, поужинав на скорую руку сварганенной гречкой с тушенкой, а когда стемнело, настало время готовиться ко сну. «Так, с этим безобразием надо что-то делать», — заявил Маршал, глядя на испачканное белье. Вместе они сдернули мокрые и пахнущие простыни и наволочки, скомкали их и отнесли в угол ванной в большую плетеную корзину для белья. «А теперь — заключительная гигиеническая процедура!» — с энтузиазмом объявил Маршал, направляясь обратно в ванную. Он с силой дернул за цепочку пробки, заткнул слив и повернул оба крана. Теплая вода с шумом хлынула, наполняя ванну. Лаки с любопытством наблюдал за этим ритуалом. Когда ванна наполнилась, Маршал первым осторожно залез в нее и улегся на спину, раскинув лапы. «Забирайся, вода отличная!» — позвал он. Лаки, после секундного колебания, последовал его примеру, устроившись рядом. Теплая вода приятно обволакивала тела, смывая дневную пыль и усталость. Они лежали молча, глядя в потолок, и через пару минут оба заметили, как их важные органы, под воздействием тепла, начали постепенно увеличиваться в размерах, показываясь из-под шерсти.
Лаки смущенно перевел взгляд на свой живот, затем на Маршала, и беспокойно заерзал.
— Эй, Маршал, что это? Со мной что-то не так? Это... нормально?
Маршал, не меняя расслабленной позы, спокойно повернул к нему голову.
— А, не забивай себе голову! Всё в полном порядке. Это наш орган просто так реагирует на тепло и расслабление. Абсолютно естественная физиология. Просто игнорируй и наслаждайся ванной.
Успокоенный таким прямым и компетентным объяснением, Лаки перестал нервничать и снова погрузился в блаженство. Они полежали так еще с десяток минут, пока вода не начала остывать.
«А теперь — быстрый душ, чтобы смыть всю грязь!» — скомандовал Маршал, поднимаясь и откручивая кран. Он взял гибкий шланг душа и сначала тщательно промыл Лаки, направляя теплые струи ему на спину, живот и лапы. Потом отдал шланг ему: «Теперь я!». Лаки, старательно копируя, помыл Маршала. После этого они по очереди вылезли из ванны и насухо вытерлись большими, мягкими банными полотенцами, оставив за собой на кафеле мокрые следы лап.
Чистые, уставшие, пропахшие мылом и теплом, они устроились на застеленной свежим, пахнущим свежестью белье кровати. В комнате царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками за окном.
— Завтра начинается наше приключение с фастфудом, — пробормотал Маршал, его голос уже был густым от наступающего сна. — Готовь свой желудок.
— И подготовка к Новому году, — добавил Лаки, чувствуя, как тяжелеют веки. Впервые за этот долгий и странный день он почувствовал себя не просто потерявшимся и напуганным щенком, а настоящим партнером по команде, готовым к новым вызовам. И это чувство было гораздо приятнее, чем одиночество.
Приятного аппетита и прочтения!