Морщинистыми неловкими пальцами они жмут в телефоне не те кнопки..
Ссыпают в горсть таблетки, громко запивая их водой из старой советской чашки..
Их взгляд, наполнен то отчаянием и мольбой о заботе, то абсолютной холодной пустотой безжизненности.
«Живи для меня, я так нуждаюсь…»
«Живи для меня, чтобы не чувствовать такие пугающие пустоту и одиночество».
«Живи для меня, ведь я все отдал/отдала ради тебя!»
Это чудовищная, уничтожающая история захвата одной жизни другой.
За которым всегда есть выбор, который как Харон на реке Стикс, сторожит ВИНА.
А жалость и долг, как 2 циклопа, подслеповато и тупо упираются в одну и ту же ограниченную реальность - беспомощность пожилого родителя.
Их один глаз не способен увидеть периферию - жестокость этого родителя к себе, нежелание заботиться о своих потребностях самостоятельно, признавать свои ограничения и менять свою жизнь хоть как-то.
Не видят бессмысленность и даже вредоносность этой опеки и служения, превращающих еще дееспособных и подвижных стариков в зависимых беспомощных младенцев.
И все эти 40-50-летние женщины и мужчины с тусклыми уставшими глазами, стареющие вместе (вместо) своих родителей, несут им в жертву свою жизнь, свою душу.
«На, мамочка, только не грусти»;
«Папа, посмотри как ты мне нужен!»;
«Бабушка, пожалуйста живи!».
И эта старость, эта пустота и одиночество не становятся важной правдой о жизни этого человека, необходимой задачей для осмысления и адаптации.
А ярмом на шее их детей, порабощающим их однажды и навсегда.
Жизнь родителей, живших ее по своему выбору и усмотрению, была растрачена на пустые отношения (дающие статус и социальное одобрение), на отвержение себя (они не слушали себя, не растили внутренних опор), на долги и жертвы, которыми они автоматически и не раздумывая разменивали свою жизнь.
И вот оно, старческое одиночество и невыносимость - естественное следствие и попытка их души достучаться и быть наконец услышанной.
Достучаться НЕ до внуков и детей, они не способны заместить и восполнить эту душевную работу и решить задачи старости - осознать свою жизнь, принять опыт с мудростью, подготовиться к смерти (как естественному ходу жизни).
Но нет, все бегут.
И старые пустые глаза отчаянно отворачиваются от этой правды и необходимости, пожирая жизни своих детей.
Забирая энергию из жизни, чтобы продлить свою.
Осознанно или нет, но совершая преступление против жизни.