Наталья Лобуренко

Знакомо ли вам такое: когда ситуация становится опасной, когда внутри становится по-настоящему страшно - находятся силы, возможности, энергия и вы сворачиваете горы? Или такое: оглядываясь на свою жизнь...

Мой путь в психологии начался давно. И, как у многих, он был путём сопротивления. Я училась. Много. Разным методам и подходам. Накопила чемоданы инструментов — точных, рабочих, профессиональных.

Доверие рождается там, где есть система. Система ясных и надежных отношений. Доверие там, где знаешь, чего ждать. И там, где можешь сохранять ясность мысли в чужом хаосе Там, где есть ясные сигналы и договоренности. Я всегда рассказываю клиентам одну историю: когда я работала с тревожными детьми или с детьми с нарушенным контактом, первое, что я делала - учила их системе условных обозначений. Вернее, основному - стоп/еще, нет/да. Слово, жест, мимика, микро-движение. Нам был необходим этот способ, чтобы договориться...

Представьте себе ноябрь. Природа засыпает, краски тускнеют, жизнь замедляется, готовясь к холоду. Это время естественной, здоровой грусти, которая готовит почву для будущего возрождения. А теперь представьте «сладкий ноябрь». Это не естественный цикл, а искусственный рай. Это «сладкий сон», который подменяет собой горькую реальность. Эта история — о том, что происходит, когда мы пытаемся прервать жизненный цикл, остановив время в одной точке, и какой ценой это даётся. Это история о том, как «сладость» становится симптомом самой большой горечи»...

В некоторых семьях жестокость не выглядит как что-то чужеродное. Она вплетена в быт как узор на ковре. Она говорит жестким голосом отца, «воспитывающим силу» через подвергание опасности. Она живет в спинах детей, которые учатся не шуметь, не просить и не плакать. Жестокость в семье - это всегда крик о помощи, попытка обрести контроль над собственной непрожитой болью через контроль над более слабым. Жестокое обращение с детьми - это не только побои. Это система отношений, построенная на власти, страхе и унижении...

Морщинистыми неловкими пальцами они жмут в телефоне не те кнопки.. Ссыпают в горсть таблетки, громко запивая их водой из старой советской чашки.. Их взгляд, наполнен то отчаянием и мольбой о заботе, то абсолютной холодной пустотой безжизненности. «Живи для меня, я так нуждаюсь…» «Живи для меня, чтобы не чувствовать такие пугающие пустоту и одиночество». «Живи для меня, ведь я все отдал/отдала ради тебя!» Это чудовищная, уничтожающая история захвата одной жизни другой. За которым всегда есть выбор, который как Харон на реке Стикс, сторожит ВИНА...

«Он просто вспыльчивый, не может выносить, когда с ним спорят..». «У нас мама тревожная, ей нужно всех проконтролировать..». «Когда дедушка выпивал, он бегал за бабушкой с топором..». «Характер такой.» «Такой уж я родилась.» «Да как не тревожиться, когда мир-то опасен?!» Все это выглядит обыденным, нормализованным поведением, обусловленным чем угодно, только НЕ тем, чем на самом деле это является. И все это может быть в диапазоне от пограничного расстройства до психоза. Да, ни много ни мало....

Я работаю с болью. С ужасом, хаосом, беспомощностью, яростью и отчаянием.. С трагедиями, преступлениями, дикостью и бесчеловечностью в жизни людей. Эта работа не быстрая, не линейная и не простая. Я не выбирала работать с травмой. С моей обостренной чувствительностью, собственным травматическим опытом, я бы предпочла оставаться на дистанции: наблюдать феномены, анализировать, обучать.. И одновременно я выбрала работать с травмой. Моя травма выбрала это за меня. Я там была, я пришла в профессию встретиться с ней и теперь я могу быть рядом с тем, кто проходит этот путь...

Сопротивление как способ ощутить границы. Напрячься, упереться что есть сил, или с разбегу врезаться и ощутить контакт. Или сгруппироваться и всем телом начать выталкивать себя, или то, что навалилось и придавило всей массой.. Для многих из нас - сопротивление - единственный способ отделить и ощутить себя. Для многих детей - это единственных способ ощутить даже свои телесные границы. Они врезаются, падают, ударяются и ударяют, иначе теряя себя в пространстве и растворяясь в бесконечной тревоге и небытии...

Беспокойная, встревоженная и заботливая, она ищет помощи для своего ребенка.. Активно сотрудничает с врачами, тщательно выполняет их рекомендации и ищет, ищет методы и подходы.. Измученная мать проблемного ребенка, готовая на алтарь его здоровья положить все свои силы.. Или нет? Психическое расстройство, при котором человек симулирует физическое или психическое заболевание, или искусственно вызывают у себя его симптомы, чтобы получить медицинское обследование и лечение. Самое страшное, что не только у себя...

Мы живем в эпоху великой путаницы, наши дети дезориентированы и сбиты с толку. Они получают опыт жизни в несуществующем мире с неживым собой. И мы взрослые точно также дезориентированы, оказавшись в тисках между разрушительным опытом своего детства, вызывающим протест и желание его переписать. И гуманистическими идеями новой педагогики, которые мы не понимаем и поверхностно пытаемся приляпать их поверх своего родительства и потребностей наших детей. Мы вынуждены лавировать между «ребенок должен...

Напротив меня едет семья- двое мальчишек, 4 и 5 лет приблизительно, их мама и бабушка. Женщины очень грузные, им явно тяжело перемещать себя в пространстве и еще следить за детьми. Им уступают место и они занимают 2 из 3, захватывая и водружая на колени себе мальчишек.. Мать держит старшего, попутно, вроде из необходимости ,придерживает его за его гениталии. Он пытается сопротивляться вначале, пытаясь найти место поблизости от матери, но отдельно. Мать не отпускает, подшучивая над его самостоятельностью...