Сегодня главный интерес россиян к Абхазии легко проверяется числом публикаций: только начните набирать: Абха… — и сразу выскочат десятки ссылок «Отдых в Абхазии». Столь узконаправленный интерес, полагаю, — не эгоизм, а хороший «знак времени»: в другие времена интересовались обстановкой военно-политической, исходом боев, переживали за бывших
соотечественников. А теперь только: Где, Как, Когда… лучше отдохнуть? Да
и соотечественники теперь — получаются уже не бывшие: более 90 %
жителей Абхазии имеют российское гражданство.
В теме главного ныне интернет-запроса
россиян самым компетентным можно признать — Теймураза Владимировича
Хишба. С 2020 го по 2025-й он был министром туризма Республики Абхазия.
Именно его пригласили к разговору президент Абхазии Бжания и
премьер-министр России Мишустин, подойдя к этой теме. Им обоим министр
Хишба и доложил о туристических рекордах: «В 2021 году из России прибыло
более полутора миллионов гостей».
На 250 тысяч жителей Абхазии — это было
уникальное соотношение. Впрочем, Теймураз Владимирович сразу же
(телерепортажи — свидетели) в разговоре с руководителями переложил часть
«заслуг» — на пандемию COVID-19. Карантины на границах многих стран
перенаправили часть туристического потока в открытую тогда Абхазию.
Такая откровенность министра вызывала доверие и ко всему его отчету о
состоянии курортного хозяйства республики. Впрочем, там были вполне
конкретные, проверяемые цифры. Рекорд эпохи СССР: 44 000 койко-мест во
всех санаториях и отелях — в 2024 году был превышен: 47 000. В 2025-м
году он достиг цифры 53 699, налоговые поступления за 2020—2025 года
увеличились в 13 раз… «И это после всех десятилетий войн,
конфликтов, блокады и с учетом того геополитического факта, что РФ — это
не СССР, "клиентская база" значительно меньше», — дополняет в нашем разговоре бывший министр Хишба.
Ключевое тут слово — «бывший» — не
позволяет этому очерку свалиться к рекламно-туристическому листку. С
нынешнего 2025 года в Абхазии — новый президент, сменились и «команды».
Хишба подал в отставку. В новостях мелькнул немного странный момент:
против смены министра неожиданно громко выступил весь коллектив
Министерства туризма. Они-то знали, что к нам долетело в случайных
новостных отрывках: оказывается, не случайно Абхазия осталась открытой в
год глобально Пандемийно-закрытого мира. Что это энергичные переговоры
апреля 2021 года в аэропорту Сочи — главы Роспотребнадзора Анны Поповой с
министром Хишба, а вослед переговорам — и тщательные
российско-абхазские инспекции убедили: безопасно. В пику популярному
выражению «богом забытая» — Абхазия оказалась забытой тогда — не Богом, а
Ковидом-19, и полтора миллиона россиян отдохнули, встречая пандемийные
новости (помните тот ежедневный поток?) — только в телерепортажах. А для
южной республики остаться без турпотока было бы… критично.
А нынешняя волна напряженности, известное заявление официального представителя Министерства Кристины Лакербая о «ненужности бюджетных туристов, питающихся “Дошираком”» (ключевое теперь слово в Инете)»… — это все поднялось уже месяцы спустя после отставки министра Хишба.
Но Теймураз Владимирович, похоже, как и
многие его сограждане глубоко впитал опасения за хрупкий пока «модус
вивенди» Абхазии, и этот конфликт всячески старался затушевать,
переводил разговор на другие темы. Благо, тем этих — …море. Меня давно
интересовал период заката СССР, сползания Кавказа к водовороту войн,
вооруженных конфликтов, и судьбы людей: тех, кто толкал туда народы, и
тех, кто пытался удержать. Я помнил фамилию последнего Главы Абхазии
накануне тяжелого периода и полагал, что Теймураз Владимирович
рассказать мне о том давнем (уже более 35 лет назад) периоде — «дважды
должен».
Во-первых, сегодня я планировал опубликовать очерк о Фонде «Моя
родословная», возглавляемом знаменитым шахматистом, общественным
деятелем Анатолием Карповым (президент знаменитого советского Фонда
мира, а после 1991-го — Международной ассоциации Фондов мира), а по
нынешней московской должности Теймураз Владимирович Хишба — полномочный
представитель этого Фонда, и просто обязан ответить на мои вопросы. А
во-вторых, он как раз — сын того главы Абхазии, последнего, накануне
периода войн и конфликтов... Периода, сильно сократившего население
Абхазии. По оценке на 2024 год — 244 926 человек в республике,
сохранившей, однако, многонациональность:
- Абхазы: ~51,3 % (125 726 человек)
- Грузины (включая мегрелов): ~19 % (46 878 человек)
- Армяне: ~17 % (41 739 человек)
- Русские: ~9.1 % (22 400 человек)
- Другие национальности (украинцы, греки, осетины и др.): ~3.6 %
Многоконфессиональность Абхазии — не
только на флаге с чередованием белых (христианство) и зеленых (ислам)
полос. По опросу 2003 года:
- 60 % — христиане (в основном православные)
- 16 % — мусульмане
- 8 % —неверующие
- 5 % — язычники
- 3 % — приверженцы абхазской традиционной религии
- 2 % — прочие конфессии
- 6 % — не ответили.
И над всеми полосами флага — ладонь руки.
Все замечают этот редчайший, единственный среди флагов мира символ,
жаль, меньше обращают внимание, что рука — правая. Десница — знак силы,
благословения в христианстве, ямин — рука клятвы в исламе. И в буддизме:
«мудра благословения» — правая ладонь…
Да, Владимир Филиппович Хишба был Главой
республики в труднейший, поворотный момент её истории с 1989-го по
1991-й год. Вспоминая его, соотечественники никогда не забывают
добавить: «Владимир Хишба — единственный абхаз член ЦК КПСС». — Это произносится с гордостью, а последующее уточнение «Даже сам Нестор Лакоба не был членом ЦК!»
— с оттенком уже не совсем ясным: то ли акцент на заслугах Владимира
Хишба, то ли сожаление: знаменитого Нестора Лакоба тоже следовало бы
включить в ЦК. Итак, отложим туроператоров, внимаем Истории.
Отцу Владимира — Филиппу Дамеевичу Хишба приходская школа дала по
тогдашним временам хорошее образование. Его выбрали председателем
колхоза Квалдахвара. В 1936 году, по доносу, был арестован. Когда его
сын, уже глава Абхазии и член ЦК КПСС, получил возможность глянуть
«Дело», оказалось, что оклеветал — родственник, который потом часто
«сопереживал» семье. Теймураз Владимирович вспоминает:
«Дед из лагеря пошел в
штрафбат “искупать вину”, но уже в 1943 году был в звании капитана.
Дошел до Берлина, кавалер нескольких орденов. Самый эмоциональный
момент, который вспоминает мой отец, это встреча вернувшихся
победителей. Вокзал в Гагре, к ним подходят трое. Мать сказала: “Подойди
обними отца”, — а он растерялся, спросил: “А кто из них?” — В тот
момент ему — девять лет, а когда отца арестовывали — и года не было»...
Сколько я ни слушаю рассказы, пояснения
Теймураза Владимировича Хишба — вытряхнуть из головы кадры фильма «Пиры
Валтасара или ночь со Сталиным» просто невозможно. Видно, власть другого
абхаза, Фазиля Искандера, поистине безгранична, и для многих россиян
Абхазия представляется просто как красочный фон романов «Созвездие
козлотура» и «Сандро из Чегема». И даже не заочно знакомый (побывал там в
1987 году) с южной республикой, расспрашивая Теймураза о его предках, я
все равно невольно вписывал всех их в состав героев фильма. Того
самого, с несколько карикатурным Гафтом-Берией, но с лучшим на мой
взгляд кино-Сталиным — Алексеем Петренко.
Может, я и виноват перед собеседником, но каждая поведанная Теймуразом
Владимировичем деталь реальных биографий — лишь дополняла представление:
ну абсолютно же искандеровские герои! Видно, своего «бокового» интереса
я сдержать не мог, и Теймураз поведал мне краткую историю…
Товарищ его отца как-то вел
долгий разговор с главой Абхазии, чья карьера ранее очень сильно
пострадала из-за громадного, всесоюзного успеха романа Фазиля Искандера
«Созвездие козлотура». Там остро-едко высмеивались провинциальные
бюрократы, бездумно подхватывавшие любую инициативу Центра (прообраз:
«кукурузная кампания»). Руководитель, всеми узнанный на страницах
романа, принимал в своем кабинете товарища, — который рассказывал это
Владимиру Хишба. На стенах — портреты, разумеется: Брежнев, члены
Политбюро… А после беседы пригласил в комнату отдыха, что примыкает к
каждому высокому кабинету. Вошли, а там — портрет Фазиля Искандера.
Руководитель, видя изумление собеседника, пояснил: «Он, канэшно, падлэц, но он — великий писатель!». (История позже вошла в фильм о Фазиле Искандере.)
Наш с Теймуразом разговор затрагивал
подлинные, порой трагические моменты. Как Владимиру Хишба, главе
Абхазии, удалось в 1989 году предотвратить войну с Грузией. Точнее —
отсрочить ее на три года. Но начать все же следует — с лет безмятежных, и
далее…
Необходимое природно-историческое отступление
Владимир Филиппович учился в Москве, был
секретарем в Лесотехническом институте (10 тысяч комсомольцев). Потом
работал мастером, возглавлял исполком Гагры. Затем стал министром
лесного хозяйства Абхазии, замминистра лесного хозяйства Грузии.
Ступеньки карьеры говорят о мере успеха его работы. Владимира Хишба
оценили в Москве, и министр лесного хозяйства СССР Воробьев приглашает
его в свои замы, с перспективой — и в преемники...
Тут и еще интересный поворот сюжета: отношение абхазов к лесу.
Представьте, сегодняшняя курортная жемчужина, благословенный уголок, в
начале XIX века был местом… каторги. Что-то, наверно, похожее на
знаменитую французскую Кайеннскую каторгу в Гвиане: влажная жара и
сплошные малярийные болота. В 1830 году декабрист Александр
Бестужев-Марлинский, довольно стойкий человек, писал: «Я переведён в
ужасный климат Абхазии. Я убеждён, что его величество, назначая меня в
Гагры, не представлял, сколь смертоносен берег Чёрного моря, погребённый
меж раскалённых солнцем скал, лишённый круглый год пищи и воды, даже
воздуха. Для меня Гагры будут неизбежным гробом»…
Но российские власти упорно стремились сделать свои причерноморские
провинции лучшей заменой Ницце, средиземноморским курортам. Граф
Воронцов преобразил Крым — дорогами, зданиями, виноградниками. А вот в
Абхазии надо было сначала победить сам «кайеннский климат». Тот же
Бестужев-Марлинский отмечал: «В ущелье крепостишка… где лихорадка свирепствует до того, что полтора комплекта в год умирает из гарнизона».
С этого и начал Александр Петрович, принц Ольденбургский, возглавивший в
1901 году императорскую комиссию и объявивший, что сделает Гагру лучшим
курортом, чем Ницца. Еще одно историческое отступление возможно
объяснит и направление «первого удара» великого преобразователя Абхазии.
Александр Петрович — типичнейший «русский немец», внук принца Георгия
Ольденбургского, за которого вышла замуж сестра императора Александра
Первого. Великая княжна Екатерина Павловна перед этим отказала
сватавшемуся Наполеону («Да я лучше пойду за русского истопника, того
хотя бы отмыть можно»). Чуть позже она стала женой, хотя не того, за
кого грозилась: принц Георгий не был «истопником», но русским, как и его
потомство, стал — вполне.
Генерал-губернатор Тверской, Ярославской и
Новгородской губерний Принц Георгий вместе с Екатериной Павловной и
Николаем Карамзиным сделал Тверь — центром «Русской партии»,
интеллектуальной группы, разворачивавшей интересы, вкусы проевропейских
аристократов — к России. В 1812 году принцу Ольденбургскому (талантливый
организатор, ранее успел реорганизовать российский водный транспорт)
поручили формировать народные ополчения и… наладить работу госпиталей и
лазаретов. В одном из них принц заразился тифом. Единственная радость —
успел узнать об изгнании Наполеона, скончался 15 декабря 1812 года.
Вот откуда, похоже, у Ольденбургских такое внимание к санитарным
службам. Внук принца Георгия в Первую мировую войну был назначен
Верховным начальником санитарной и эвакуационной части. Александр
Петрович принц Ольденбургский успешно организовал санитарное дело в
действующей русской армии и в тылу, неустанно в санитарных поездах
носился вдоль тысячекилометрового фронта. Но… до этого, в начале ХХ
века, сумел превратить «каторжные болота» Абхазии — в лучший, как и
планировал, курорт России. Начав с победы над… — он завез рыбку
гамбузию, успешно поедавшую личинки малярийных комаров, и
болезнь-проклятье отступила от Абхазии. А высаженные принцем
австралийские эвкалипты, словно насосы, тянущие из почвы воду (одно
дерево — 50 ведер в день), осушили низменности страны...
Абхазы (чем и хорош их пример) при всем кавказском почитании традиций, с
благодарностью приняли перемены, чудо, свершившееся на глазах одного
поколения: вместо проклятых болот — прекрасные леса. В Гаграх особо чтут
память Александра Петровича Ольденбургского и все приметы его
преобразований.
Возможно, отражением этого почтения и стал
выбор Владимиром Хишба профессии: лесное хозяйство. Лес, победивший
болота, стал предметом его трудов. И можно представить, чего стоило
Владимиру Филипповичу на фоне таких перспектив: министр лесного
хозяйства СССР! — выслушать предложение, или просьбы с оттенком приказа,
от Виктора Михайловича Чебрикова, секретаря ЦК КПСС и председателя КГБ
СССР. На южных окраинах СССР обстановка накалялась, конфликт
Армении-Азербайджана (Карабахский) мог дополнится Грузино-Абхазским.
И Владимир Филиппович Хишба вместо лесного хозяйства СССР — вошел в
совсем другой «темный лес»: лес проблем национальных республик кануна
распада Советского Союза…Возглавил Абхазский обком. Провел (без Грузии)
референдум, зафиксировавший волю всего народа: «За сохранение СССР!» Был
избран членом ЦК КПСС, несколько раз встречался с Горбачевым, пытался
хоть как-то повлиять на события.
Пик тогдашнего Абхазо-Грузинского противостояния пришелся на 15-16 июля
1989 года. Совпало многое: День рождения Владимира Филипповича (15 июля)
и его инфаркт на фоне начинавшейся войны. Но он вышел на работу, в
самый критический момент вызвонил по ВЧ генерала Шаталина, и в Сухум
срочно прилетели два борта. Высадившиеся подразделения внутренних войск
СССР буквально живой стеной стали между абхазскими и грузинскими
формированиями, и назревавшая война была в 1989 году остановлена...
Отсрочена, как выяснилось…
Портрет отца и судьба сына
В воспоминаниях Теймураза Хишба отец был «советский человек до мозга костей, интернационалист»:
— Он хоть и хорошо владел «крепким словом», но из его речений нам запомнилось: «Только в понимании и прощении — суть жизни».
Он говорил правду своему народу, даже если это понижало его, говоря
по-современному: «рейтинг». Любимый его праздник 9 мая, после 1991 года —
особенно. Всегда вставал, когда играл гимн СССР, повторял: «Всё, что имею, кем я стал — мне дала советская власть»…
— Теймураз, а что он говорил о временах ближе к нынешним?
— Во-первых, считал возможным вернуть все самое лучшее, что было при
Советском Союзе, где человеческие ценности всегда были выше коммерции:
«А этот мир я не понимаю, я здесь чужой». Во-вторых, очень радовался
когда в 2008-м году Россия признала независимость Абхазии. Говорил: «Теперь
народ Абхазии в безопасности. Россия спасет наш этнос. Нас слишком
мало, с нами надо договариваться, а не уничтожать… Вы увидите, какая
жизнь будет в Абхазии, но нам всем надо меняться, нужно больше доброты и
веры…» — Отец в армии служил в Сибири, получил прозвище «Абхазский сибиряк».
Понимая, что многое из сказанного могут
списать на естественное сыновнее почтение, я завершу портрет «Последнего
из первых» (так назван фильм о Владимире Хишба, последнем Первом
секретаре Абхазского обкома партии) — оценками людей не родственных:
Анри Джергения,
генеральный прокурор, премьер-министр Абхазии: «В Спарте, было два
царя, Царь для Мира и Царь для Войны. Вот Владимир Филиппович был Царь
для мира».
Глава Абхазской православной Церкви отец Виссарион: «Я свидетельствую, Хишба жил не ради власти, а ради тех, над кем имел власть».
От афористичной оценки абхазского Владыки
Виссариона вернемся к судьбе сына, оценкам уже Теймураза Владимировича.
Последнее, о чем бы мне хотелось говорить, было — увы — едва ли не
первым в новостях лета 2025 года: потоки интернет-оценок отдыха в
Абхазии. И хотя с весны это уже не его сфера ответственности,
экс-министр заметил: «Такие бурные потоки и жалоб, и похвал окружают абсолютно все страны, все курортные города и отдельные курорты, гостиницы». — «То есть это: реклама и антиреклама, неизбежная часть турбизнеса?» — спросил я. — Собеседник вздохнул, кивнул. Меня тоже на эту беседу — не какие-то туроператоры направили, начальный интерес: Фонд «Моя родословная»,
но и Абхазия — не такая тема, чтобы можно мимо пройти — интереснейшая. И
тут выяснилось, что Теймураз Владимирович владеет уникальным ключом к
одному из «ящиков»-отделов истории своей страны.
Дело в том, что приведенная в начале очерка история Александра Петровича
принца Ольденбургского, отчасти известная, имела весьма неожиданное
продолжение, напрямую связанное с усилиями Владимира Филипповича Хишба.
После 1917 года Александр Петрович оказался в числе эмигрантов, и
грустный момент: потомки «русского немца», сражавшегося в Первую мировую
с Германией, вынужденно снова стали немцами, к тому же оставившими
важный след в истории новой-старой Родины, даже входили в правительство
Германии. Но все же остались в душе отчасти и русскими, — что и
выяснилось благодаря Владимиру Филипповичу Хишба.
Экс-глава Советской Абхазии с единомышленниками привел в порядок
усыпальницу Принца и Принцессы Ольденбургских в Биаррице (Франция), в
2003 году пригласил на праздник 100-летия курорта Гагра его потомка Гуно
Ольденбурга. Фотолетопись той встречи показывает, насколько он был
восхищен: его род оставил благие следы во многих частях света, и только
Абхазия оставалась, как он выразился, «белым пятном». Одно дело — знать
теоретически о таком периоде в жизни Александра Петровича, и другое —
увидеть тысячи людей, хранящих благодарную память.
Это как если бы… новгородцы нашли потомков
князя Рюрика, или одесситы разыскали и пригласили потомков дюка
Ришелье. (Правда, сейчас там заняты более — сносом памятников, скоро
запишут, что Одессу основал Степан Бандера на берегу моря,
выкопанного... и т.д.) Восстановление исторической нити показало — и не
только приехавшему Гуно Ольденбургу(!) — какими благодарными умеют быть
абхазы. А исходя из близкого родства Ольденбургов с Романовыми, —
событие было и общероссийского значения.