Мне больно смотреть, во что родители превратили жизнь моего брата. Их зашкаливающий эгоизм лишил Влада и перспективной карьеры, и налаженной личной жизни.
Но родителей это не заботит: они счастливы, что сын остался рядом с ними и всегда под рукой. Это же так удобно, когда у тебя есть безропотный слуга, которого можно задавить чувством вины и ответственности.
Я с родителями не общаюсь уже давно, потому что со мной они пытались провернуть то же самое, что и с братом, то есть лишить меня моей жизни, привязав к себе.
Только у меня характер более боевой, да и родители не так усердствовали, чтобы меня сломать. У нас с братом разница в десять лет, тпоэтому, когда я в свои восемнадцать взбрыкнула, родители попробовали применить ко мне свои манипуляции, но, обломавшись, сосредоточили усилия на брате.
Увы, в свои восемнадцать я ничем не могла ему помочь, мне бы самой выжить. Ведь когда родители поняли, что я не собираюсь покорно сидеть у их ног, любая поддержка с их стороны прекратилась.
Я получила клеймо неблагодарной твари, которой плевать на семью, звание эгоистки и позорницы, после чего наше общение с родителями свелось к нулю.
А я просто отказалась учиться в нашем городе. Там не было интересующей меня специальности, а отпускать меня в другой город родители не хотели. Не из-за переживаний, как я там буду одна, а потому, что помощница убегает.
- А нас ты одних оставишь? Помогать кто будет? Или мы одни всё должны тащить, пока ты там гулять будешь в своё удовольствие? - возмущалась мама.
Им тогда было слегка за сорок, так что о старческой немощности говорить не приходилось. Но это же так удобно, когда уборкой, проверкой уроков у брата, походами в магазин и работой на огороде занимается кто-то другой, а не они.
На меня можно было наорать, если что-то сделано не так, навесить ещё какие-то обязанности, которые самим лень делать, а на любое моё возмущение начинать кричать, что меня кормят, поят, одевают и учат, а я не могу помочь уставшим родителям.
После одиннадцатого класса я не уехала учиться, сделала смиренный вид и год училась там, где хотелось родителям. А после первого курса, когда мне исполнилось восемнадцать, просто сбежала, перевелась и училась там, где и планировала изначально.
Я старалась поддерживать связь с братом, надеясь, что и его смогу вытащить из цепких рук родителей, но то ли он оказался слабохарактерным, то ли родители приложили больше усилий, чтобы его сломать, но у меня ничего не получилось.
- Я не поеду, родители не молодеют, им важно, чтобы кто-то был рядом, - отвечал брат, когда я приглашала его переехать ко мне и жить по своим правилам.
Очень обидно, потому что брат очень умный. Прошёл какую-то программу обучения по интернету, ему предложили классную стажировку в Питере с возможностью трудоустройства, но родители подняли вой, что он их бросает.
- Отец весь вечер капли от сердца пил, а мама плакала. Ну, куда мне ехать? Они же тут помрут от горя, - делился со мной брат.
- Никто не умрёт, не сгущай краски! В конце концов ты взрослый парень, не будешь же ты сидеть рядом с ними всю жизнь! - возмутилась я.
Но я ошиблась. Брату уже тридцать четыре года, а он всё ещё сидит около родителей. Особенно горько, потому что у него было несколько отличных шансов построить карьеру, но для этого надо было переехать в другой город, в нашем провинциальном городке ему просто негде развернуться, но родители брата не отпустили.
То же самое и с семьёй. Как только у Влада начинались какие-то серьёзные отношения, так родители тут же перетягивали одеяло на себя. Ему даже отдельно жить не позволяли.
- Отец говорит, что глупо тратить деньги на съём, когда у нас трёшка, - вздыхал брат.
А тех отчаянных девушек, что всё-таки рисковали пожить с нашими родителями, мама быстро отваживала. За одной девушкой брат чуть не ушёл, но мама рухнула в обморок, как он говорит, и брат перепугался.
- Ты не замечаешь, что на них пахать можно, когда они не чувствуют угрозы твоего ухода? Ты не понимаешь, что это всё манипуляции с их стороны? Тебе не хочется прожить свою жизнь? - пытаюсь я достучаться до брата.
Но тщетно. Он послушен родителям, он ими запуган. Да и вроде как уже смирился со своей участью, плывёт по течению и не булькает. Даже боюсь представить, что с ним будет, когда родителей не станет.