Меня
разрешили забирать на каникулы. Первый раз за долгие месяцы у меня появилось что-то похожее на надежду. Я уже представляла, как ненадолго вернусь к бабушке, посмотрю на старые фотографии... Может, даже спрошу про Диму.
Но всё оказалось иначе.
Бабушка приехала сама. Она вошла в приют, и я сразу поняла — что-то не так. Не так. Она смотрела сквозь меня. Взяла мои вещи и сказала: «Поехали». В машине молчала. А потом, глядя в лобовое стекло, сказала ровно три слова:
«Твой брат умер».
Всё.
Больше ничего. Ни как. Ни почему. Ни когда.
Я не знаю всех подробностей. И это самое ужасное. Моё воображение теперь рисует кошмары. Оно показывает мне десятки картин, одну страшнее другой.
Может, он заболел? А может, с ним случился несчастный случай? Может, мама не уследила? А может... может, это она сама...
Я не знаю. И от этого незнания сходишь с ума. Я не могу оплакать его как следует. Не могу представить его последние дни. Не могу понять, было ли ему больно. Звал ли он меня.
Я сижу в бабушкиной квартире. Она молчит. Я молчу. Между нами эта страшная правда, которая висит в воздухе, как туман. Я боюсь спросить. А она... а она, наверное, не может говорить об этом.
Иногда я ловлю себя на мысли, что мне кажется — вот-вот прибежит Дима, смешной и весёлый. Потом я вспоминаю. И снова погружаюсь в это море неизвестности.
Как жить с дырой в сердце, когда ты даже не знаешь, какого она размера? Как пережить потерю, если ты не знаешь, что именно потерял? Ты знаешь только, что этого больше нет.
Брат умер. Всё. Точка. А всех «почему» и «как» для меня не существует. И, похоже, никто не собирается мне их рассказывать