— Мама мне сказала, что из этой ситуации только два выхода: либо мы с тобой урезаем наш семейный бюджет и начинаем максимально экономить… — он сделал значительную паузу, подбирая слова.
— Либо…
— Либо?! — Елена замерла, предчувствуя что‑то неприятное.
— Либо ты должна раньше выйти из декрета и тоже начала зарабатывать, чтобы нам снова стало хватать и на свои нужды, и на содержание моей сестры! — Павел наконец произнёс это, глядя куда‑то в сторону.
Лена как стояла на кухне, так и сползла по стеночке на пол, услышав такую ахинею от своего любимого, и некогда идеального мужа.
И этот человек ей предлагал на целый год раньше выйти из декрета, досрочно отправить ребенка в сад, чтобы содержать какую-то чужую для Елены девку, у которой не оказалось ума, чтобы правильно спланировать свою личную жизнь...
Сказать, что Елена была в шоке, ничего не сказать...
Предыдущая серия тут:
Начало рассказа тут:
*****
— Паша, и ты поддерживаешь Ираиду Олеговну в её словах, раз решил мне передать её предложение?! — голос Елены дрогнул, но она сдержала подступающие слёзы.
В её взгляде читалась не просто обида — боль от осознания, что муж даже не попытался отстоять их семью, а послушно транслировал чужие требования.
Павел заёрзал на стуле, избегая смотреть ей в глаза.
— Ну… как бы… надо же как‑то жить… — наконец выдавил он, сам понимая, насколько жалко звучат эти слова.
Елена резко встала, прошествовала к раковине, на мгновение замерла, а потом повернулась к нему с лицом, на котором боролись гнев и отчаяние.
— Слушай, дорогой, — начала она, и в её тоне уже не было крика, лишь холодная, трезвая ярость, — на мой взгляд, я не скажу, что мы шикуем.
- Я себе во время декрета вообще ничего из одежды, обуви и прочих женских радостей не покупала.
- Ты забыл, когда в последний раз дарил мне украшения или водил в ресторан?
-Мы не выезжали на море уже два года. Да, спасибо тебе, что не голодаем, что нет долгов за коммуналку. Но куда ты предлагаешь нам ужаться?!
Лена сделала паузу, давая мужу возможность осознать каждое слово, а потом продолжила, уже тише, но не менее твёрдо:
— Мы экономим на всём: на отдыхе, на одежде, на мелочах, которые делают жизнь приятнее. А ты хочешь, чтобы мы ещё и на ребёнке начали экономить?
- Чтобы Родион ходил в поношенных вещах, чтобы мы отказывали ему в развивающих занятиях, потому что твоя сестра решила, что ей всё должны?
Павел молчал. Он знал — жена права. Но страх перед материнскими упрёками, чувство вины перед Ольгой и привычка подчиняться давлению сковывали его, лишали слов.
Елена налила ему кофе — руки её чуть дрожали, но движения были чёткими, выверенными. Она поставила чашку перед ним, села напротив и, глядя прямо в глаза, продолжила:
— Да, я тоже понимаю, что мы достаточно экономно живём. Я даже удивлялась, как мы с твоей одной зарплаты ещё успеваем откладывать на накопительный счёт. Но это не потому, что у нас лишние деньги, Паша.
- Это потому, что мы научились жить по средствам, потому что я отказалась от многих «хочу», чтобы у нас было «надо».
Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
— Ну вот, значит, вариант с экономией мы отбрасываем. Не на еде же мы будем экономить, чтобы содержать твою сестрёнку с претензией на премиальную жизнь и прочими её королевскими хотелками!
Павел всё ещё не находил слов. Он ждал продолжения, понимая, что жена только набирает обороты.
— Скажи мне, Паша, — её голос стал тише, почти шёпотом, — ты вообще видишь разницу между «помочь» и «содержать»? Мы могли бы поддержать Ольгу разово — купить что‑то действительно необходимое, помочь с лекарствами, если бы это было экстренно.
- Но это… это уже не помощь. Это система, где она привыкла жить за чужой счёт, а ты… ты просто платишь.
— Получается, что по мнению твоей матери (надеюсь, что ты с ним не согласен), я должна выйти из декрета, нашего двухлетнего Родиона мы должны отдать чужим тёткам в детский сад — ради того, чтобы вкалывать на твою сестрёнку?!
— Елена произнесла это медленно, чётко выговаривая каждое слово, будто вбивая гвозди в тишину комнаты.
— Или твоя мама обещала сидеть с нашим Родионом?!
Лена пристально смотрела на Павла, ожидая хоть какой‑то реакции, но он лишь нервно сжал чашку с остывшим чаем.
— Нет, не предложила… — наконец выдавил он. — Маме некогда будет сидеть с Родионом, когда у Оли родится ребёнок. Она же будет помогать Ольге, которая живёт вместе с ней!
Павел произнёс это так тихо, будто сам стыдился этих слов. Но Елена уже не могла остановиться.
— Ну вот видишь… — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки.
— Наш ребёнок никому не нужен. А ведь детский сад — это не курорт. Там другие детки — постоянные вирусы, сопли, болячки, постоянный больничный. Ты уверен, что нашему сыночку это надо?!
Лена резко развернулась к креслу, где сидел Родион, увлечённо разбирающий пирамидку. Малыш поднял глаза, улыбнулся отцу и протянул ему одно из колечек, словно пытаясь подарить хоть немного радости в этот напряжённый момент.
— Посмотри на него, Паша, — почти шёпотом сказала Елена, указывая на сына.
— Он здоров, бодр, счастлив. И всё это — потому что мы рядом. Потому что он чувствует нашу любовь, наше внимание. А в саду?
- Там чужие тёти, которые физически не смогут уделить ему столько заботы.
- Я вообще считаю, что ребёнку до пяти лет обязательно нужно постоянное внимание именно мамы, а не чужой женщины, которая сидит с ним и ещё двадцатью такими же «брошенками» целый рабочий день.
Её голос зазвучал громче, наполняясь горечью:
— Но люди‑то ведут деток в детсад от безысходности! От настоящей нужды! А у нас‑то есть возможность продлить ребёнку детство!
- Дать ему то, что не купишь за деньги — тепло, заботу, ощущение, что он самый важный в мире.
- И если бы не эта обнаглевшая Ольга с твоей мамой, мы бы с тобой до сих пор жили душа в душу, наслаждались каждым днём, радовались за нашего малыша!
Елена резко встала, подошла к окну, сжимая кулаки. За стеклом был обычный городской вечер — люди спешили домой, дети играли во дворе, а где‑то вдали светились окна уютных квартир, где, наверное, не было таких разговоров.
— Лена, дорогая моя, я всё это понимаю… — Павел наконец поднялся, подошёл к ней, но не решился обнять.
— Я как между двух огней: и тут всё понимаю, и сестру мне жалко, и мать, вроде как, права! Как я могу пойти против мамы? Я же не могу ей отказать! Да и кто кроме меня сестру содержать будет? Тот фрик, который мою сестру бросил?!
Его голос звучал жалко, почти жалобно. Он и сам понимал, насколько нелепо выглядит, но страх перед конфликтом с матерью сковывал его сильнее любых аргументов.
— Ну иди тогда на вторую работу! — резко развернулась к нему Елена. — Ты же мужчина, зарабатывай, чтобы всем хватало!
- Ладно, я не меркантильная, мне лишь нужно, чтобы мне и ребёнку хватало. А остальное… хоть триллионами вкладывай в бездонную финансовую яму своей глупой сестрёнки!
На глазах жены выступили слёзы — не от злости, а от обиды и отчаяния. Лена не хотела кричать, не хотела унижать мужа, но слова сами вырывались наружу.
В этот момент Родион, почувствовав напряжение, бросил пирамидку и подбежал к матери. Обнял её за ногу, посмотрел снизу вверх своими ясными глазами, и в этом взгляде было столько безусловной любви, что Елене стало ещё больнее.
«Вот ради кого я борюсь, — подумала она. — Ради него. Чтобы он рос в семье, где мама и папа — единое целое, а не два человека, разрываемые чужими требованиями».
Конечно, как и любой женщине, ей хотелось быть единственной женщиной в жизни мужа. Той, кого он защищает, о ком заботится, ради кого готов идти на компромиссы. Но сейчас она чувствовала себя на третьем месте — после сестры и матери Павла.
— Паша, — тихо сказала она, гладя сына по голове. — Я не прошу тебя бросить сестру. Я прошу тебя защитить нашу семью. Нашу. Где есть ты, я и Родион. Где наши решения — это наши решения, а не навязанные кем‑то извне.
Павел молчал. Он смотрел на жену, на сына, и в его душе боролись два чувства: долг перед матерью и сестрой — и любовь к жене и ребёнку. Но пока ни одно из них не могло победить.
— Как ты себе представляешь, Лена?! — голос Павла дрогнул от раздражения, а в глазах вспыхнул нехарактерный для него огонёк протеста.
— Как я могу найти вторую работу, если я на основной впахиваю по 10–11 часов?!
- У меня хорошая зарплата по городу, даже выше средней, и если начальство заметит, что я на основной работе занимаюсь чем‑то посторонним, то вмиг моё насиженное место станет вакантным!
Паша резко отодвинул стул, встал и зашагал по кухне, задев бедром угол стола. Боль на секунду отрезвила, но не погасила закипающее внутри него недовольство.
— Ты думаешь, мне это легко даётся?! — продолжил он, не глядя на жену.
— Я каждый день как белка в колесе: отчёты, совещания, дедлайны… А ты предлагаешь ещё и вторую работу найти?! Да я к вечеру еле ноги волочу!
Лена не шелохнулась. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с холодной, почти ледяной решимостью. В её взгляде не было ни жалости, ни сочувствия — только твёрдая уверенность в своей правоте.
— Ну?! Ты сам всё понимаешь? — её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь.
— Представляешь, какой угрозе ты нас с ребёнком подвергаешь из‑за хотелок твоей сестры и матери, которые пальцем о палец не стукнули, чтобы самим изменить ситуацию?!
Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними.
— Павел, ты думаешь, я не вижу, как ты устаёшь? Вижу. Но ты хотя бы пытаешься что‑то изменить? Или просто плывёшь по течению, позволяя им выжимать из тебя всё до последней капли?
Павел замер. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. В глубине души он понимал: Лена права. Но страх перед материнскими упрёками, чувство вины перед Ольгой и привычка подчиняться давлению сковывали его сильнее любых аргументов.
— Ну а что с них взять?! — наконец выдавил он, опустив глаза.
— Оля не так давно вуз только закончила, у неё и опыта работы даже нет, куда её возьмут без опыта? А мама… уже возрастная, вся с болячками, ей тоже идти работать не вариант… Один я в нашей семье — трудоспособный. Ну и ты тоже…
Он произнёс это почти шёпотом, но Лена уловила в его интонации то, чего боялась больше всего: подспудное предложение выйти на работу раньше срока.
— Да?! — Лена резко выпрямилась, будто её ударили.
— А огромная трёшка Ираиды Олеговны?! Неужели нельзя купить что‑то более компактное на окраине города, продав эту шикарную квартиру в центре на первом этаже? Да там её сметут за огромные деньги под какой‑нибудь офис или салон красоты! Вот тебе и деньги на содержание дочки!
Её голос звучал почти восторженно — она наконец нашла, как ей казалось, разумное решение, которое могло бы разом снять все проблемы.
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Продолжение тут: