- Слушай, а может ты не меня переубедить пытаешься, а себя? – Степанида Елисеевна прищурилась, слегка улыбнулась и наклонила голову влево, - чего это ты так рьяно со мной споришь? Сам боишься поди?
- Ну, - затянул Игнат короткое слово, пожимая плечами, - пытаюсь найти рациональное зерно во всём, что вы мне рассказываете.
- Вот вы умные люди, всё учитесь, всему объяснения пытаетесь найти, всё понять хотите, а не бывает так.
- Как так? – не понял Игнат.
- Не всё объяснять нужно, не на каждый вопрос ответ стоит искать, что-то просто следует принять, как есть, - убедительно сообщила хозяйка, поднимаясь со стула, - дайка я тебе киселя долью горячего, а ты ешь, не стесняйся, поди там одну сухомятку жуёшь дома?
- Я жарил яйца утром сегодня, только вот нож забыл, пришлось так ломать хлеб.
- Молодец, и печь растопил? А я всё ждала, что прибежишь ко мне, помощи просить станешь, - Степанида налила киселя в стакан себе и гостю. Затем установила кастрюлю на место и присела, взяв ложку, - это ты молодец, приспосабливаться можешь.
- Научился, - кивнул Игнат, - я в армии служил, нас забросили в лес, и мы должны были сами там выжить. Любой дурак в казарме проживёт, там и столовая, и руководят так, что думать не нужно, а вот в лесу выжить было куда полезнее и интереснее. Разобраться, где лучше лагерь для сна разбить, родник с питьевой водой найти, ужин самим приготовить, понять, где логово диких зверей может быть. Я больше всего медведей боялся, так как эта махина не спросит и не узнает, готов ли к такой встрече. Но после понял, можно всё предугадать, если находиться в реальном времени, не мечтать и не витать в облаках. Медведя обходить нужно только с той стороны, куда дует ветер, чтобы он не учуял запах человека. Ну и важно с ним не встречаться весной, не будить зимой, тогда проще жить будет, - Игнат ухмыльнулся.
- Страшно было?
- Нет, интересно, я будто бы в игре шёл по уровням, во азарт играл. Если честно, то в этом доме выжить, найти всё необходимое для жизни, было бы интересно.
- Понятно, просто так тебя голыми руками не возьмёшь? – Степанида одобрительно кивнула, - нож у меня имеется, но я тебе не дам, поссоримся. Сходи у Лиды купи в магазине. Сегодня закрыто уже, через день пойди.
- Приметы ваши? Нож не дам, соль не рассыпай? – Игнат усмехнулся, а после добавил, - Михаил рассказал, как работает магазин. Также намекнул, что это его женщина, - Игнат вновь улыбнулся.
- Балабол он, не жалует его Лида, не нужен он ей. Да и кто его отпустит, он всю жизнь с мамкой прожил, та любую девицу спровадит, так как, по её словам, все непутёвые, недостойные её сыночка. Ты с ней поговори, с мамкой Мишкиной, интересная особа.
- Я у него был во дворе, родителей не видел, он меня в мастерскую свою заводил. Рисует красиво, я бы даже сказал, что талант пропадает зря.
- Это да, не отнять. И интересно, что не учился он этому, никто не показывал, а сам пишет такие картины, что глаз радуется. Тут одна бабёнка приезжала как-то давно, приобрела у него несколько картин, да заплатила даже, Мишка гордый ходил год, но дамочка больше не приехала почему-то, хотя вроде бы обещала.
- Она его картины купила и скорее всего выдала за чьи-то, продала дорого. Ему нужно продавать самому, от себя, чтобы его имя гремело.
- Да какой тут, куда он их продаст? – Степанида махнула рукой, - так и уйдут они вместе с ним. Художников по миру много, кто вот такую мазню может сделать.
- Нет, у него природа на полотнах, а это сейчас редкость. Наоборот такие работы разберут легко и быстро. В городе сейчас модно продавать странные картины, никому не понятные, на которых то пятна просто какие-то, то геометрические фигуры. Хоть это и современно, но я думаю, что таким делом люди от лени занимаются. Природу и пейзаж нарисовать куда сложнее.
- Может быть, - согласилась Степанида Елисеевна, - слушай, а ты вот мне скажи, раз уж на то пошло, жена твоя где? Ты чего один сюда пожаловал?
- Развёлся полгода назад, - сухо ответил Игнат.
- Надоела жена? Поди изменил ей и выгнала?
- Другого полюбила, - Игнат встал на этих словах, показывая тем самым, что разговор становится ему неприятным.
- Ну ты меня извини, коли что не так, а то погляди-ка уже поднялся. Уходить, что ли собрался?
- Пойду я, Степанида Елисеевна, так вы мне скажите, кто дровами занимается в деревне?
- Никто не занимается, у нас точно никто. Все, кто может сами рубят летом, да таскают из леса. В соседней деревне Витька горбатый берётся за это дело, я к нему, если что обращаюсь. У него тарантайка имеется самодельная и пила электрическая, так он в лес ездит, там перепиливает и привозит. Сходи завтра, я тебе подскажу, как идти, да поговори с ним. Поздно ты заехал, нужно тебе ещё было договариваться на вырубку леса. Сейчас просто так нельзя рубить. Важно документ получить у лесничего.
- Спасибо за кисель, да за блины, вкусно и правда, я будто бы витаминами зарядился, - Игнат доброжелательно улыбнулся, а после посмотрел в сторону, где у окна заметил нечто, - Степанида Елисеевна, а вы несколько дней плохо спите, верно? Шорохи вам слышатся в доме?
- Да, а ты чего же заметил из окна своего? – женщина не удивилась.
- На домового серчаете?
- Так и есть, я его вон несколько дней парным молоком почую, всё задобрить пытаюсь, а он балует по ночам, пугает окаянный бабку старую.
- Не он это, дед ваш, - Игнат продолжал смотреть на стул возле окна, затем показал на него пальцем, - тут любил сидеть. Говорит, что малиновый кисель ваш не любил никогда, а вы его всё заставляли его пить.
- Ты чего это? – хозяйка испугалась, обернувшись к стулу у окна.
- Серчает на вас. Шумно стало после того, как его старший сын приходил? Всегда говорит, моего Петьку не любила.
- Ты откуда знаешь? – у Степаниды округлились глаза, - Петька есть, это его сын. Тебе Мишка рассказал?
- Дед Тимофей, - Игнат улыбнулся, продолжая всматриваться в пустой стул перед собой, - говорит, что всю жизнь к Анютке ревновала и за это Петьке доставалось. Вот, говорит, из злости сварочный аппарат не дала сыну. Ругается на вас.
- Откуда? – женщина схватилась одной рукой за стол, второй тут же закрыла свой рот, - ты откуда знаешь про Петьку?
- Дед говорит, это он буянит в доме, серчает, что сына его обидела, говорит, что Мирону он и не нужен, а ты всё для него бережёшь. Всё говорит, как раньше носилась вокруг пацана, так и до сих пор носишься, продыху от тебя ему нет. Говорит, что из-за вас у Мирона с Галей ссоры в доме частые бывают. У тех скоро свои внуки вот-вот на пороге объявятся, а вы к ним всё со своими советами лезете.
- Ты кто такой? – Степанида хватала ртом воздух. Но немного успокоилась, выдумав причину происходящего, - тебя верно Галка подослала. Вот стервозина.
- Я не знаю Галину эту, Степанида Елисеевна, хотите, не верьте, только, что мне велено, то и говорю. Супруг ваш сидит на стуле сейчас, говорит, что всегда тут любил сидеть и в окно смотреть. Хороший мужик, разговорчивый, весёлый, только серчает шибко, что к Петьке его другое отношение, не нравится ему. Мирону сварочный аппарат не нужен, а вот Петьке поможет прожить, зря, говорит, не отдала, припрятала в сарае под брезентом, сверху ещё доски положила, чтобы Пётр не приметил.
Игнат резко направился к выходу. Он чувствовал себя нелепо, передавая то, что слышит. Понимал молодой человек, что могут сочти всё это за сумасшествие. Пока собеседница находилась в удивлённом состоянии, гость ушёл прочь.
Степанида Елисеевна пришла к Игнату уже поздно вечером, когда тот готовил ужин и топил печь перед сном.
- Слушай, я тут обдумала, вот, - она подала небольшой бидончик и тарелку, укрытую полотенцем, - тут кисель из смородины, как мой Тимошенька любил, да пирожки с капустой. Не знаю кто ты, откуда всё знаешь, но верно говоришь, виновата я перед Петькой. Я же за вдовца замуж вышла. Тимофею было 25, а мне 18. Петьку старалась всегда любить, как родного, правда не получалось. У меня в голове сидело ощущение, что Тимофей на него смотрит и свою Анну, жену первую, вспоминает.
- Нет, он вас всегда любил, - почему-то решил добавить Игнат.
- Да, наверное, думаю, что так и есть, а Петька и правда приходил несколько дней назад, спрашивал отцовский сварочный аппарат, а я не отдала. Им же в деревне под калымить можно. Вот я и подумала, что Мироше он больше нужен. У Мирона сложные времена сейчас.
- Нет у него никаких тяжёлых времён. С одной стороны мамка, со второй жена, с третьей тёща с тестем и все стараются свою лепту в жизнь взрослого мужика внести. А Петка умеет аппаратом этим управлять, толк знает, он хотел сыну знания передать, да помочь ему дополнительный кусок хлеба иметь. Детей там пятеро.
- Это тебе всё Тимофей мой сказал? Или тебе Мишка поведал? – допытывалась Степанида.
Игнат пожал плечами, не собираясь убеждать. В конце концов не его это дело. Его попросили, он передал, а что с этим делать, пусть Степанида сама разбирается.
- Прав ты, отдам я Петьке аппарат, придумаю, что сказать только, чтобы не понял, что я совсем плохая, - проходит в дом Степанида не стала, да и не приглашал её Игнат. Перед уходом она напомнила, - завтра мне посуду мою принеси, не забудь. Хороший ты мужик, Игнат, странный только.
Соседка ушла, а Игнат собирался ужинать, выставляя на стол сковороду, на которой он вновь нажарил яйца с хлебом, укладывая наполовину съеденную палку колбасы и наливая горячий кисель от Степаниды.
Уже поедая свой ужин, Игнат вспоминал разговор с этим Тимофеем в доме своей соседки. Это была первая внятная речь, которую он прям понимал. Самого умершего хозяина дома он видел практически в деталях, словно бы ожил тот и действительно находился в доме.
Странно было то, что голос этого человека он слышал не извне, как это происходит обычно при разговоре с человеком, а внутри себя. Будто бы кто-то в его голове разговаривал с ним же. Это было сложно воспринимать.
Он вспомнил мать перед тем, как её забрали. Однажды он вошёл на кухню и застал странную картину. Лиза чистила картофелину, которая так и осталась у неё в руке, в другой она держала нож.
Женщину трясло, она смотрела впереди себя так, будто бы кто-то находился напротив неё. Игнат никак не мог вспомнить, что она тогда говорила, те слова напрочь стёрты из его памяти.