Мрак ноябрьский, точно тяжкая портьера, опустился на мир, но в доме у Виталия горел свет, будто маяк, зовущий усталые души к теплу и утешению. За столом, словно рыцари Круглого стола, восседали друзья – израненные жизнью, но не сломленные, с искрами былого в глазах. Вечер опускался на плечи собравшихся, словно бархатный плащ, усыпанный мерцающими звездами надежд.
Водка, студенее зимнего ветра, обжигала горло, раскрепощая ум, извлекая из глубин памяти картины минувших лет. Вино, рубиновое и тягучее, как кровь земли, согревало сердца, пробуждая дремавшую надежду. Вспоминали о бурных рассветах юности, о первых победах и горьких поражениях, о любви, что жгла душу, словно пожар. "Все проходит," – вздыхал Серега, и в голосе его звучала неизбывная тоска, – "однако, что было, то было."
"Вся наша жизнь – игра," – изрек кто-то, и эта фраза, словно пьянящий нектар, просочилась в сознание каждого, заставляя задуматься о быстротечности времени и хрупкости бытия. Вокруг царила атмосфера братства и понимания, словно каждый из присутствующих был частью одного большого, раненого, но все еще бьющегося сердца.
Говорили о прошлом, как о старом, добром друге, вспоминая смешные случаи и горькие утраты, словно перелистывая страницы старой, зачитанной до дыр книги. Строили планы на будущее, словно возводили воздушные замки, не зная, что завтрашний день может развеять их, как утренний туман. Но в этот вечер, в кругу друзей, они чувствовали себя всесильными, способными изменить мир и покорить любые вершины. Ибо, как сказал мудрец: "Вместе мы – сила, а поодиночке – лишь пыль на ветру."
