— Мам, ну выбрось ты эти носки! — Дашка выхватила у меня из рук серую вязаную развалину. — Сколько можно их штопать?
Я машинально потянулась к носку обратно, но дочь уже держала его над мусорным ведром.
— Подожди, там всего дырочка небольшая...
— Мама, — Дашка присела рядом со мной на диване, — тебе пятьдесят три. У тебя хорошая зарплата. Зачем ты сидишь каждый вечер с этой штопкой, как бабушка?
Я посмотрела на корзину с вещами — там лежали рубашки мужа с протёртыми воротничками, моя любимая кофта с разошедшимся швом, Дашкины джинсы с дыркой на коленке. Я действительно каждый вечер брала в руки иголку.
— Это же вполне можно починить, зачем выбрасывать?
Дочь вздохнула и ушла к себе, а я всё-таки достала тот носок из ведра. Села чинить. Привычное движение иглы успокаивало, помогало не думать о том, что папа опять пришёл за полночь с запахом чужих духов, что Дашка третий год живёт с нами, потому что "пока не могу снять своё жильё", а главное — не думать о том, что я уже не помню, когда в последний раз была по-настоящему счастлива.
Три дня спустя я поехала на дачу к маме. Она встретила меня на крыльце, держа в руках мой старый школьный рюкзак.
— Смотри, что нашла на чердаке! Помнишь?
Я взяла потёртый синий рюкзак. Конечно, помню. Мне было шестнадцать, когда я его купила на первые заработанные деньги.
— Лямка оторвана, — мама повернула рюкзак, — но я могу пришить. У меня есть прочные нитки.
И тут меня словно прорвало.
— Мама, не надо! Просто... не надо его чинить. Пусть лежит так.
Она удивлённо посмотрела на меня, но промолчала. Мы пили чай на веранде, когда она вдруг спросила:
— Ты как, доченька? Не хочешь поговорить?
Я хотела ответить дежурное "всё нормально", но вместо этого сказала правду:
— Муж гуляет. Уже давно, наверное.
Мама не удивилась, только кивнула.
— Знаю.
— Как знаешь?
— Женщина всегда чувствует. Я вижу, как ты последние годы от него отстранилась. Как пытаешься занять себя чем угодно, лишь бы не замечать очевидного.
Я молчала, комкая в руках салфетку.
— А ты что собираешься делать? — осторожно спросила мама.
— Не знаю. Боюсь остаться одна. Мне уже пятьдесят три.
— Лена, — мама накрыла мою руку своей, — помнишь, как ты в детстве приносила мне сломанные игрушки? Ты плакала и просила их починить. А я чинила. Даже когда понимала, что игрушка уже не будет прежней, что она всё равно сломается в том же месте через неделю.
— К чему ты?
— К тому, что некоторые вещи не стоит чинить. Знаешь, почему я всю жизнь штопаю и перешиваю? Потому что у нас с твоим отцом не было денег. Мы жили от зарплаты до зарплаты. Это была необходимость, а не хобби. А у тебя... у тебя есть выбор, дочка. И ты просто прячешься за иголкой с ниткой.
Я приехала домой поздно вечером. Муж сидел за компьютером, даже не поднял головы, когда я вошла.
— Привет, — бросил он сухо.
Раньше я бы промолчала. Пошла бы на кухню, сделала вид, что всё в порядке. Но сегодня я подошла к нему и закрыла ноутбук.
— Нам нужно поговорить.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Лена, я занят...
— Андрей, у тебя кто-то есть?
Повисла тишина. Он не отводил взгляд, но я видела, как что-то дрогнуло в его лице.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Просто ответь.
Он помолчал, потом кивнул.
— Да. Есть.
Странно, но я не почувствовала боли. Только какую-то пустоту и облегчение от того, что наконец-то всё сказано вслух.
— Как давно?
— Два года. Лена, я не планировал... это просто случилось.
Я села в кресло напротив.
— А я знаешь что поняла? Что я последние лет пять живу с тобой так же, как штопаю старые вещи. Пытаюсь починить то, что давно пора выбросить.
— О чём ты?
— Андрей, мы уже не муж и жена. Мы соседи по квартире, которые иногда обмениваются парой фраз. Ты живёшь своей жизнью, я своей. И я устала делать вид, что это нормально.
Он молчал, глядя куда-то в сторону.
— Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты съехал. У тебя ведь есть куда, правда?
Он кивнул.
— Светлана предлагала...
— Вот и езжай к своей Светлане.
Через неделю он собрал вещи. Дашка металась между нами, пытаясь понять, что произошло.
— Мам, вы что, правда разводитесь?
— Да, Дашенька.
— Но почему? Может, стоит попробовать наладить...
— Доченька, — я обняла её, — некоторые вещи чинить бесполезно. Они всё равно снова сломаются. Лучше отпустить и жить дальше.
— Но тебе же будет одиноко...
— Мне уже давно было одиноко. Просто я не хотела это признавать.
Первый месяц после развода был странным. Я возвращалась домой и ловила себя на том, что всё ещё прислушиваюсь — не пришёл ли Андрей. Потом вспоминала, что его больше нет, и испытывала не грусть, а какое-то странное облегчение.
Однажды вечером я достала корзину с вещами, которые собиралась починить. Посмотрела на неё и... выбросила. Всё. Целиком. Носки с дырками, кофты с затяжками, старые полотенца. Освободилось столько места!
А потом я пошла в торговый центр и купила себе новую одежду. Не потому что старая износилась, а просто потому что захотелось чего-то яркого. Я выбрала красное платье, которое раньше посчитала бы слишком смелым для моего возраста.
— Отлично сидит! — воскликнула продавщица. — Берёте?
— Беру, — улыбнулась я.
Дашка была в восторге, когда увидела меня в новом платье.
— Мама! Ты выглядишь потрясающе!
— Правда?
— Более чем! Знаешь, я давно не видела тебя такой... живой что ли.
В следующие месяцы я будто проснулась. Записалась на курсы французского — всегда мечтала выучить этот язык. Начала ходить в бассейн. Даже покрасила волосы в более светлый оттенок.
Однажды вечером Дашка зашла ко мне с серьёзным лицом.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить.
— Что случилось?
— Я нашла квартиру. Хочу съехать.
Раньше я бы начала отговаривать её. Придумывать причины, почему лучше остаться. Но сейчас я просто обняла дочь.
— Это замечательно, Дашенька. Я рада за тебя.
— Правда? Ты не будешь переживать?
— Буду, конечно. Но это правильно. Тебе пора жить отдельно.
Вечером, когда Дашка ушла к подруге, я сидела на кухне с чаем и вдруг поймала себя на мысли, что мне хорошо. Просто хорошо, без всяких "но" и "если бы".
Телефон зазвонил — звонила мама.
— Лена, как ты?
— Отлично, мам.
— Правда? Не обманываешь?
— Нет. Знаешь, я поняла одну вещь. Я всю жизнь пыталась всё починить, сохранить, удержать. Отношения с папой, Дашку дома, старые вещи. Будто боялась, что если что-то отпущу, то потеряю навсегда. А оказалось, что отпуская старое, я освобождаю место для нового.
Мама помолчала, потом тихо сказала:
— Я горжусь тобой, доченька.
Через полгода после развода я встретила Игоря. Он пришёл читать лекцию на наши курсы французского — оказался преподавателем из университета. После занятия мы разговорились.
— Вы очень хорошо схватываете произношение, — сказал он. — Давно учите язык?
— Всего полгода. Просто всегда мечтала, но никак не находила времени.
— Знаете, есть отличная франкоязычная киностудия недалеко отсюда. Показывают фильмы на языке оригинала. Может быть, составите мне компанию как-нибудь?
Я хотела отказаться, но вдруг подумала — а почему бы и нет?
— С удовольствием.
Сейчас, спустя год после развода, я смотрю на свою жизнь и не узнаю её. У меня есть любимая работа, интересные увлечения, Игорь, с которым мы не торопимся, просто узнаём друг друга. Дашка живёт отдельно и наконец-то стала самостоятельной.
А я больше не штопаю старые вещи. И не чиню то, что давно сломалось. Потому что поняла: иногда нужно отпустить прошлое, чтобы будущее наконец пришло.
Присоединяйтесь к нам!