Мой лучший друг оказался любовником моей жены

Глава 1. Человек, которому я доверял больше, чем себе

Если бы мне пару лет назад сказали, что я буду рассказывать эту историю, я бы, наверное, рассмеялся и сказал что-то вроде:

— Да ладно, мой лучший друг? Да он скорее мне почку отдаст, чем удар в спину сделает.

Его зовут Илья.

Мы дружили с семнадцати лет.

Что такое "дружили" в этом контексте?

Это тот человек, который видел меня:

• с синяком под глазом после первой драки;
• с соплями после первой несчастной любви;
• с бутылкой дешёвого пива на скамейке после проваленного экзамена;
• с глазами, полными счастья, когда я сказал:
  
  — Я женюсь, брат.

Он был рядом везде.

Мы вместе снимали первую обшарпанную квартиру, где в комнате стояли два дивана: его и мой.

Ели одну лапшу на двоих, когда не хватало на нормальную еду.

Скидывались на такси, на пиццу, на коньяк «на особый случай».

Он был тем, кто первым увидел мою жену.

— Ничего себе, — сказал он тогда, когда я привёл Дашу на общую встречу. — Ты, кажется, впервые в жизни не промахнулся.

Он тогда ещё не знал, насколько далеко зайдёт эта фраза.

Глава 2. Как они познакомились

Даша появилась в моей жизни неожиданно.

Не через знакомства, не через друзей — через работу. Я вел проект, она пришла в команду позже.

Та самая классическая история:

— Сначала просто спокойно работали,

— потом задерживались,

— потом как-то раз остались вдвоём,

— потом кофе, кино, «ты мне очень нравишься».

С Ильёй они познакомились на моей инициативе.

— Ты же мой человек, — сказал я ему. — Мне важно, чтобы она тебе тоже… ну… зашла.

Я привёл её в наш привычный бар.

Даша чуть нервничала:

— Это тот самый легендарный Илья?

— Он самый, — улыбнулся я. — Не бойся, он кусается только в шутках.

Илья, как всегда, шутил.

Он умел входить в любой разговор так, как будто был там всегда.

— Ну что, Даш, — сказал он, — ты понимаешь, что берёшь на себя ответственность за этого человека? Я в своё время много лет вкладывался: растил, обихаживал, отмывал от дур, от того, что он называл отношениями.

Она смеялась.

— Постараюсь не испортить продукт, — ответила.

Они быстро нашли общий язык.

Илья был лёгкий, остроумный, цепкий. Даша — тоже не из тех, кто теряется. Через час они уже спорили о любимых фильмах, через два — шутили одинаковыми интонациями.

Я смотрел на них и радовался.

Мне казалось, что это идеальный вариант: любимая женщина и лучший друг, которые умеют общаться без напряжения, без ревности, без скрытых недовольств.

Я тогда даже подумать не мог, что именно это отсутствие границ однажды меня убьёт.

Глава 3. «Мы же все свои»

После свадьбы Илья стал почти членом семьи.

Он помогал с переездом, носил коробки, прикручивал полки, сверлил стены.

— Я же крестный этого ремонта, — говорил он. — Без меня вы бы жили среди коробок до пенсии.

Он приходил вечером:

— Что у нас по ужину, мои любимые супруги?

Даша подшучивала над ним:

— Илья, ты живёшь у нас чаще, чем у себя. Может, тебе уже зубную щётку оставить?

Он оставил.

Сначала в шутку — оранжевую, идиотскую.

Потом — нормальную.

Иногда он спал на нашем диване, когда допоздна засиделись.

Иногда оставался смотреть футбол.

Иногда забирал Дашу с работы, если я не мог — на своей машине, потому что мне было далеко.

— Мы же все свои, — говорила Даша. — Чего заморачиваться.

И я не заморачивался.

Точнее, я привык доверять.

Мне казалось: если я начну ревновать жену к лучшему другу, это будет не только низко, но и глупо.

К тому же, они никогда не были «подозрительно-скользкими».

Не было откровенных обниманий, шёпотов по углам, исчезания вдвоём.

Всё на виду.

Все трое.

Они могли переписываться, да.

Перекидываться мемами, обсуждать мои странные привычки, ругать меня за то, что я не доел обед.

— Я пожалуюсь Илье, — говорила она, когда я оставлял тарелку. — Пусть он тебе объяснит, как надо себя вести.

И мне это казалось милым.

Я не видел в этом угрозы.

Я видел в этом семью.

Глава 4. Первые мелочи, которые я списал на паранойю

Сейчас, когда я прокручиваю всё назад, понимаю, что тревожные звоночки были.

Просто я их глушил.

Однажды, ночью, я проснулся от света в прихожей.

Часы показывали 00:43.

Даша сидела на кухне в футболке, с телефоном. Свет экрана отражался в глазах.

— Ты чего не спишь? — спросил я.

Она вздрогнула.

— Не могла уснуть, — сказала. — Решила чай попить.

— С кем переписываешься?

— С Ильёй, — ответила она. — У него там опять бессонница, говорит, что на него все давят.

Я хмыкнул:

— А у меня, значит, всё хорошо, да?

Она подошла, поцеловала.

— У тебя есть я, — сказала. — Ему некому пожаловаться.

Я улыбнулся.

Логично.

Кто я такой, чтобы определять, в какое время суток людям положено делиться своими мыслями.

Другой раз Илья приехал к нам, когда меня не было.

Я задержался на работе, заранее написал:

«Буду поздно, не жди с ужином».

Когда я пришёл, картина была вполне домашней:

Илья сидел на диване в спортивных штанах, Даша в наших «семейных» шортах, на столе — пицца, ноутбук, сериал.

— О, живой, — сказал Илья. — Мы уже почти решили тебя объявить погибшим.

— Я писал, — напомнил я.

— Мы читали, — улыбнулась Даша. — Пиццу за тебя доели.

Я тоже сел, мы досмотрели серию, всё выглядело привычно.

Только потом, уже в кровати, я вдруг понял:

как быстро он переоделся в домашнее.

Как легко она сказала: «Я достала тебе его старые штаны, носки там же».

Будто он… дома.

Но я тогда прогнал эту мысль.

«Тоже мне, повод для паранойи. Друзья ходят в гости — трагедия».

Глава 5. Уикенд, который всё перевернул

Настоящая трещина пошла с командировки.

Меня отправили на три дня в соседний город — конференция, переговоры, нудные презентации.

— Я умру от скуки, — сказал я Даше. — Поехали со мной.

Она закусила губу:

— Не могу. У нас отчётный период, меня просто убьют. Я с головой в работе.

Илья тогда сказал:

— Не переживай, я присмотрю за Дашкой. Буду заходить, проверять, жива ли.

— Ага, — усмехнулась она. — Ты заодно и кота покорми, а то он с голоду умрёт.

Я уехал.

Первый день — звонки, переписки.

Второй — уже меньше.

Третий — я тупо устал.

Вечером третьего дня, в поезде, у меня почти умер телефон.

Я отключил интернет, чтобы дотянуть до дома.

Когда добрался до подъезда, батарея показывала один процент.

Я подумал, что это почти символично: я — пустой.

Дверь квартиры была закрыта.

Я тихо открыл.

Внутри — свет в комнате, приглушённая музыка.

Я уже хотел крикнуть: «Я дома!»,

но что-то меня остановило.

Я прошёл по коридору, заглянул в комнату — и увидел их.

Нет, не голых.

Не сцена из дешёвого сериала.

Они сидели на диване.

Даша — в моей толстовке, босая, ноги под себя, волосы мокрые, только что из душа.

Илья — в футболке, в тех самых спортивных штанах, с чашкой чая.

Он держал руку на её ноге.

Просто лежала. Не явно, не сексуально.

Но так, как не должна лежать рука друга на ноге твоей жены.

Даша тихо что-то ему рассказывала.

Он слушал, смотрел не отводя взгляда.

Это была самая интимная сцена, которую я когда-либо видел.

Не потому что там был секс.

Потому что там была близость.

Которую я не разделял.

Я обнял косяк, чтобы не рухнуть.

И тут, конечно, всё по законам жанра: кот спрыгнул с подоконника, уронив ручку.

Звук.

Они резко обернулись.

Даша подскочила, Илья отдёрнул руку, как от огня.

— Саш? — сказала она. — Ты… уже?

И только тогда я понял, что в этой истории я — «уже», а не «главный».

Глава 6. Попытка объяснить необъяснимое

— Илья уходил, — сказал я. — У нас был семейный вечер, а он задержался?

Я попытался сделать голос ровным.

— Не начинай, — сразу сказала Даша. — Мы просто сидели. Разве можно сидеть?

Илья поднялся.

— Я… пойду, — произнёс он. — Завтра созвонимся.

— Сядь, — сказал я.

Он замер.

Я посмотрел на него.

В этом взгляде было двадцать лет — от первой общей сигареты до этой комнаты.

Мне казалось, что я смотрю на чужого человека, которого просто разместили в знакомой обложке.

— Сядь, — повторил я.

Он сел.

— Объясните мне, — сказал я. — Я сейчас что увидел? Просто… своими словами. Без этих "ничего не было". Конкретно. Что происходит?

Даша сжала край толстовки в руках так, что побелели костяшки пальцев.

— Ничего особенного, — начала она. — Мы… просто вместе сидели. Ты уехал, мне было тяжело, я попросила Илью заехать. Мы говорили…

— С рукой на твоей ноге, — уточнил я.

— Это… случайно, — ответила она. — Мы даже не заметили.

Я посмотрел на Илью.

— Ты тоже не заметил? — спросил.

Он молчал.

— Ты же любишь точные формулировки, — сказал я. — Давай. Скажи мне, как есть.

Он сглотнул.

— Мы… — начал, — перегнули палку. Возможно. Но всё не так, как ты думаешь.

Вот эта фраза — «всё не так, как ты думаешь» — почему-то разозлила меня больше всего.

— Ты знаешь, как я думаю? — спросил. — Давай я за себя скажу, ладно? Я думаю, что мой лучший друг сидит у меня дома с моей женой так, как должен сидеть я. И ты сейчас либо признаешь, что так и есть, либо скажешь, что я придурок и всё неправильно понимаю.

Он посмотрел на Дашу.

Она — на него.

Этот взгляд между ними был хуже признания.

Как будто они уже обсудили этот разговор без меня, заранее, и сейчас сверялись: по какой версии идём.

Я усмехнулся.

— Всё ясно, — сказал. — Причём без слов.

Глава 7. Телефон, который всё поставил на место

Вместо сцены я сделал самое простое.

— Дай телефон, — сказал я Даше.

Она вздрогнула.

— Зачем?

— Хочу почитать, как вы «просто дружите», — ответил я. — С Ильёй.

— Это… нарушение личного пространства, — сказал Илья.

Я повернулся к нему.

— Ты у меня в квартире сидел, с моей женой, с рукой на её ноге, — сказал я. — Личное пространство умерло чуть раньше, чем я зашёл.

Даша прижала телефон к груди.

— Саш, я не хочу, чтобы ты копался в моих переписках, — сказала. — Это принцип.

— У тебя уже есть принципиальный секс с лучшим другом? — спросил я. — Тогда что тебе стоит поделиться текстом?

Она вздохнула, опустила глаза и протянула телефон.

Я лёгким движением открыл чат с Ильёй.

Нет, я не искал конкретных фраз.

Не листал до первого дня.

Просто пролистал последние пару недель.

И этого хватило.

«Я не могу так больше. Мне плохо без тебя».

«Хотя бы приедь на час, пока он на работе».

«Я весь день думал, как ты вчера смотрела на меня».

«Мне кажется, я делаю глупость, но не могу остановиться».

«Он ничего не понимает».

«Мы ему ничего не должны».

Я почувствовал, как все звуки в комнате исчезают.

Оставались только буквы.

Я молча положил телефон на стол.

— Сколько? — спросил я.

— Что — сколько? — тихо сказала Даша.

— Сколько времени это длится, — уточнил.

Она замялась.

— Три… четыре месяца, — сказала.

Илья чуть заметно дёрнул щекой.

— Полгода, — поправил я сам. — Я видел сообщение: «полгода живу как в параллельной реальности». Не надо округлять.

Тишина.

— Ты… следил? — спросил Илья вдруг.

— Нет, — ответил я. — Просто умею читать.

Глава 8. Труднее всего — понять, кто кого предал больше

Странно, но в тот момент мне было не столько больно, сколько… пусто.

Ну да, банальная история.

Жена спит с лучшим другом.

Не первая, не последняя.

В интернете такие истории пачками.

Но когда это ты, всё равно кажется, что мир решил над тобой отдельно поиздеваться.

— Ты хочешь, чтобы мы сказали, что всё закончим? — спросила Даша. — Что всё… это была ошибка?

Я посмотрел на неё.

— Я хочу, чтобы вы перестали думать, что я идиот, — сказал. — Ошибка — это по пьяни один раз. А у вас… чат с философией. Полгода. У вас система.

Она заплакала.

— Я не хотела тебя ранить, — сказала. — Ты… хороший. Ты лучший. Просто… у меня внутри всё перевернулось, когда мы с Ильёй…

— Когда вы что? — спросил я. — Давай конкретнее.

— Когда мы впервые… — она не смогла договорить, — ты же понимаешь.

— Я вот как раз перестал что-либо понимать, — сказал я. — Только одно — что вы оба сделали это сознательно.

Я повернулся к Илье.

— Ты же знал, — сказал. — Ты же всегда знал, как для меня это важно. Дружба, уважение, всё вот это. Ты же сам трындел про "брат, ты как семья". В какой момент у тебя внутри щёлкнуло, что можно лечь в постель к этой самой семье?

Он поднял на меня глаза.

— Нет такого момента, — тихо сказал он. — Там не щёлкает. Там… ползёт. Ты сначала просто больше общаешься. Потом понимаешь, что она всё понимает с полуслова. Потом — что тебе хочется, чтобы она была рядом. Потом…

— Потом ты оказываешься между её ног, — договорил я. — И думаешь: "Ну всё, теперь я точно не поверну назад".

Он не возразил.

И самое странное — я не услышал от них ни стандартного:

— Это ничего не значит.

— Это просто секс.

— Мы сами не знаем, как так получилось.

Наоборот.

Оба как будто признавали:

это значило много.

И, пожалуй, именно это разбило больше, чем сам факт измены.

Глава 9. То, чего я не выдержал

Если честно, я мог бы пережить разовый секс.

Нет, не просто «пережить» как ничего не было, но…

Осмыслить.

Списать на аффект, алкоголь, срыв, кризис.

Я не смог пережить параллельную жизнь, которую они начали вести.

"Он ничего не понимает" — это было про меня.

В этих четырёх словах — всё их отношение.

Я в их истории стал фоном.

Тем, кто платит ипотеку, ремонтирует кран, покупает продукты, составляет компанию в кино и родне на застольях.

Всё.

Функция.

А "живое" — происходило между ними.

Там, где я не присутствовал.

— Вы бы когда-нибудь сами рассказали? — спросил я.

Тишина.

Илья опустил глаза:

— Не знаю, — сказал честно. — Я… хотел. Но как?

Даша тоже смотрела в стол.

— Я… тоже не знаю, — сказала. — Я просто… думала, что справлюсь. Что смогу всё разрулить.

— Ты хотела, чтобы все остались при своём, — сказал я. — Ты с любовником, я с иллюзией, он с лучшим другом.

Никто не возразил.

И в этот момент я понял, что больше всего мне больно не от того, что они спали.

А от того, что они решили за меня, каким будет мой мир.

Забрали у меня право самому решить, в каких отношениях я хочу быть.

И именно это я не смог принять.

Глава 10. Уход друга

Илья ушёл первым.

— Я… дам вам поговорить, — сказал он, поднимаясь. — Потом… если захочешь, мы увидимся.

— Я не хочу, — ответил я.

Он кивнул.

— Я оставлю тебе пару дней, — сказал. — Если захочешь… позвони.

Я не ответил.

Он взял куртку, молча вышел.

Не хлопал дверью.

Не пытался приобнять на прощание.

И слава богу.

Мне достаточно было его рук на моей памяти.

Потом я нашёл в коридоре его оранжевую щётку.

Ту самую, идиотскую.

Выкинул её в мусор с таким чувством, как будто избавлялся от маленького, но очень точного символа.

Друга у меня больше не было.

Не потому что «дружба не выдержала испытаний».

Потому что человек, который переспит с твоей женой, пока ты называешь его братом, — не друг.

Он может быть кем угодно:

• любовником,
• ошибкой,
• слабым,
• больным,
• любящим её — сколько угодно.

Но не другом.

Глава 11. Уход жены

С Дашей всё было сложнее.

Я всё ещё её любил.

Да.

Наверное, многие захотели бы услышать про момент, когда любовь отключилась, как лампочка.

Не было такого момента.

Я всё ещё видел в ней женщину, с которой хотел детей.

С которой переезжал, менял обои, спорил о том, какую плитку выбрать в ванную.

И параллельно видел того человека, который шепчет моему лучшему другу:

«Мы ему ничего не должны».

Эти две Даши никак не совмещались.

— Ты хочешь уйти к нему? — спросил я, когда тишина стала невыносимой.

Она вздрогнула.

— Я… не знаю, — сказала. — Я сама сейчас… не понимаю.

— А твои чувства ты понимала, когда ложилась с ним в постель? — спросил я. — Тогда всё было понятно?

— Тогда я была живая, — сказала она. — Если честно.

Эта фраза попала.

— Со мной ты не живая, — констатировал я.

— Со мной ты… — добавила она, — стабильность. Надёжность. Дом. Ты хороший. Ты из тех, кто не бросит. А он… с ним я чувствую себя другой.

Я усмехнулся:

— Поверь, теперь с ним ты тоже будешь "стабильность". Просто позже.

Она промолчала.

— Мы можем попробовать всё исправить, — сказала она через какое-то время. — Перестать общаться с ним. Пойти к психологу. Всё рассказать. Разобраться. Я готова. Правда.

Я посмотрел на неё.

— А я — нет, — сказал.

Она подняла голову:

— Ты… не хочешь попробовать?

— Я не хочу жить с человеком, который полгода живёт параллельной жизнью за моей спиной, — ответил я. — Я не хочу теперь каждый раз смотреть на тебя и думать: "А правда ли ты там, где говоришь?" Я не хочу просыпаться ночью, проверять телефон и делать вид, что это нормально. Я не хочу превращаться в детектива вместо мужа.

Я сделал паузу.

— Я не хочу превращать нас обоих в людей, которые живут только вокруг этой измены, — добавил. — Я не хочу всю жизнь тебя подозревать. И не хочу, чтобы ты всю жизнь отрабатывала свою вину. Это будет не брак. Это будет тюрьма.

Она заплакала.

— Значит… всё? — спросила.

— Да, — сказал я. — Всё.

И впервые за весь этот день я почувствовал не пустоту, а… какое-то холодное спокойствие.

Не облегчение.

Осознание:

я выбираю не спасать то, что уже умерло.

Глава 12. Развод с реальностью

Процедура была банальной.

Собрали документы.

Подали заявление.

Наш брак был официальным, не как в той истории, где жена оказалась уже замужем за другим. Тут бумага была.

Илья на разводе не присутствовал.

Он вообще исчез из моей жизни физически.

Только в голове жил — как голос:

«Брат, я всегда с тобой».

Иногда мне хотелось написать ему.

Вывалить всё:

«Ты понимаешь, что сделал? Ты понимаешь, что убил не только наш тройной союз, но и мою способность доверять людям вообще?»

Но я не писал.

Не потому что был выше.

Потому что понимал:

любая его версия — будет попыткой сгладить, объяснить, оправдать.

А я устал от чужих объяснений.

С друзьями тоже вышло странно.

Кто-то верил сразу.

Кто-то говорил:

— Блин, Ильюха? Да не может быть. Он же нормальный.

И этот «он же нормальный» звучал так, будто нормальность — это гарантия от подлости.

Нет.

Нормальные люди тоже изменяют.

Предают.

Лгут.

Просто делают это так, что потом сами себе могут сказать:

«Я был в сложной ситуации».

Я снимал комнату у бабки, ел полуфабрикаты и учился не проверять телефон по ночам.

Самым тяжёлым было не представлять их вместе.

В нашем доме.

В нашей постели.

Пьющих из наших кружек.

Я запрещал себе эти картинки, как наркотик.

Потому что в какой-то момент понял:

если я буду продолжать кормить себя их ghost-изображениями,

я не смогу выйти из этой истории никогда.

Глава 13. Что осталось от меня

Сейчас, когда прошло время, я могу честно сказать:

я больше всего боюсь не того, что это повторится с кем-то другим.

Я боюсь того, что я стану человеком, который всех заранее подозревает.

Когда-то я с лёгкостью давал телефон жене:

— Да возьми, включи плейлист.

Теперь я ловлю себя на том, что машинально выключаю экран, когда кто-то подходит.

Когда-то лучшему другу я мог рассказать всё, включая самые тупые мысли, без фильтра.

Теперь любую свою откровенность я проверяю:

«А не станет ли это оружием?»

Когда-то я верил: если ты честен и открыт, люди вокруг будут тоже.

Теперь я знаю: честность и открытость — не бронежилет.

Я не знаю, счастливы ли они сейчас.

Иногда я представляю:

они вместе где-то пьют кофе.

Обсуждают меня.

Мои промахи, мои слабости, мой уход.

Может быть, уже расстались.

Может, живут вместе.

Это больше не моя зона ответственности.

Есть вещи, которые я не обязан контролировать, даже если очень хочется.

В этой истории есть момент, который всегда вызывает у людей реакцию:

— Я бы убил.

Я нет.

Я не про убийство.

Я про то, чтобы выйти.

Я не обязан защищать своё "мужское достоинство" дракой, кровью, криками во дворе.

Я защитил его тем, что отказался жить там, где меня так легко заменили друг другом.

Мой лучший друг оказался любовником моей жены.

Это не предложение, а диагноз тому, как я доверял людям.

И единственное, что я могу сделать с этим диагнозом — не позволить ему превратиться в приговор.

✨ Если вам понравилась моя история, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!