Стоя перед командованием, я испытывал чувство школьника, которого ругают за рогатку. Были на то причины, за последнюю неделю мы не смогли добыть ни одного «языка». Разведчики называется!
- Вот что, товарищ старший лейтенант, без «языка» не возвращайтесь! – грозно сказал командир полка, - и не простой солдат нужен, а офицер!
- Есть, без «языка» не возвращаться, - ответил я.
В группу отобрал шестерых. Мне показалось этого количества бойцов достаточным. Утром были за линией фронта, устроились возле села, где находился немецкий штаб. Весь день пара разведчиков наблюдала за ним. Ночью, на смену, вышел я с одним из разведчиков. Наблюдательным постом выбрали кусты возле хаты, окна, которой были заколочены досками, значит, там никто не живёт.
Видели патрули, офицеры по одному не ходили, только в сопровождении солдат. Что делать? Ночное наблюдение оказалось бесполезным, как и следующее за ним дневное. Вечером я снова сменил наблюдателей. Я доверял своим бойцам, но всё хотелось делать самому.
Начинало темнеть, когда на крыльцо штаба вышел офицер, он брезгливо стряхивал с себя пыль. «На чердак что ли лазил? Наши голуби тебе и не такой бы срам устроили!» - подумал я. А вот то, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Следом за немцем вышел Сухоруков. Потянувшись, он поправил поясной ремень. Я знал этого человека. Майор Сухоруков командовал вторым батальоном нашего полка. Три дня назад он проводил разведку боем на позицию противника. Слышал что пропал, а вот как и что никто не говорил, а оно вот как. Знаков различия на форме майора не было, только на левом рукаве гимнастёрки была нашивка с немецкой свастикой. Он о чём-то переговорил с офицером, и в сопровождении двух солдат пошёл по улице. Майор Сухоруков был заносчив, с потерями бойцов не считался, хорошо знал немецкий, пленных допрашивал сам без переводчика. «Его надо брать!» - решил я. «Но как!?».
Ночь выдалась тёплая, мы с разведчиком по имени Дзамбулат даже не мёрзли. Два немецких поста возле штаба тоже хорошо себя чувствовали. Обходя здание вокруг, солдаты встречались возле входа, курили, говорили о чём-то. Я нервничал, потому что ничего не мог придумать.
Отмахиваясь от комаров, я пытался найти выход из сложившейся ситуации, но ничего на ум не шло.
- Вы чего здесь который день хоронитесь? – раздался за нашими спинами женский голос.
Я повернулся. В лунном свете разглядел стоящую возле угла дома девичью фигуру.
- Красиво у вас в селе. Наблюдаем, - это было всё, что я смог ответить.
- У меня сорока в огороде живёт, вот это ей и расскажите, - настроение девушки было плохое, а это могло нам навредить.
- Вы не кричите. Мы тут полежим и уйдём, - я попытался успокоить ночного гостя.
- Хотела бы закричать тут бы немцев уже сотня была. Чего надо?
- А Вы кто? – спросил я, девушка была напористая, нужно было как-то сгладить ситуацию.
- А я здесь живу!
- Так окна заколочены!
- А это чтобы, такие как вы в «гости» не ходили!
- Хорошо. Мы уходим.
- Чего надо? – повторила свой вопрос девичья фигура из темноты.
- Может в дом пройдём? – предложил я, гонор этой барышни, а то что я разговариваю с молодой девушкой я даже не сомневался, меня смутил.
- Пройдёмте. Только один идите.
В доме было натоплено, не то что в нашем блиндаже. По-домашнему.
- Что Вы хотели? – спросила та, которая обнаружила всем известных своими подвигами в полку разведчиков.
Через окно, хоть и прикрытое чем-то, пробивался лунный свет, я разглядел собеседницу. Девушка, лет семнадцати, русые волосы, хороша. Вот только глаз не видел.
- Русский нам этот нужен! – я решил говорить открыто.
- Его недавно привезли. Ранен был, подлечили, он на службу к немцам попросился.
- Не боишься мне такое говорить?
- Нет. Вижу кто вы. Он немцам всё рассказывает. Я языка не знаю, но по интонации понимаю.
- И откуда ты всё это знаешь?
- А я полы в штабе мою. Вижу, слышу.
- Выманить его сможешь?
- Как?
- А на постой к себе позови.
- Мама будет недовольна!
Из-за занавески, которая разделяла дом пополам раздался старческий голос:
- Настя, кто к нам пришёл?
- Гость. Спи, мама.
- Скажи, что еды у нас нет.
- Сказала, он уже уходит.
- Вымани на следующую ночь. Дальше наша забота, - попросил я.
- Я попробую. Только вы здесь под кустами не прячьтесь. Я заметила. Другие заметят. За сараи уйдите, дом наш оттуда видно, а вас нет.
- Хорошо. Мы же ещё увидимся?
- Увидимся. Он часов в восемь из штаба уходит. Вот тогда и ждите.
Почти весь день, под охраной своих разведчиков, которых не пустил наблюдать за немецким штабом, я проспал. Разбудили меня около шести вечера. Всей группой идти смысла не было, пошли втроём.
Как и советовала Настя, мы укрылись за старыми сараями на краю огорода. Дом мы видели, а вот кто в него вошёл или вышел нет. Около полуночи в окне мелькнул свет, потом второй раз. Я понял, что это сигнал мне. Соблюдая осторожность, подобрались к дому. Тихо вокруг. Только шалая собака вдалеке пролаяла. Вошли в дом. Сухоруков лежал голый на кровати, раскинув руки, на столе стояла початая бутылка и закуска.
- Вяжите его, - скомандовал я разведчикам, - спасибо тебе, Настя. Тебе за это ничего не будет?
- Не знаю. Скажу, что не приходил. Он ведь один был, без сопровождения. Уходите быстрее, - торопила нас девушка.
Сухорукову связали руки, заткнули кляпом рот. Он не сразу понял, что происходит, а когда дошло, то сник и выполнял все наши приказы.
Я доложил, что приказ выполнил – привёл «языка».
- Надеюсь не солдатика молодого? – спросил командир.
- Майор.
- Ого. Заводи.
Дзамбулат буквально втащил в блиндаж Сухорукова, тот отказывался идти.
- Так это наш!
- Был наш, а стал не наш. Сдался немцам. Я сам видел. Вот, у него и нашивка есть! – я повернул бывшего майора Красной армии, показывая его рукав.
- Двух зайцев убил! Зайди к особисту, ему твои слова очень нужны, - приказал мне командир.
Зашёл я к особисту. Записал он мои показания, а потом и моих разведчиков. Больше недели мы ждали, что с нами может что-то случится, но всё прошло хорошо. Особист даже сказал, что будет ходатайствовать о моём награждении. Наградили – орден Красной Звезды.
В июле 1945 года я на перекладных добрался до села, где жила Настя. Встретила она меня без почестей, хотя я был весь в орденах.
- Живой? – спросила она.
- Живой. Мама твоя как?
- Год назад умерла. Она ведь болела.
- Настя, я тебя замуж хочу взять!
- И после него возьмёшь?
- Возьму!
Анастасия Короленко и Борис Коробов прожили долгую жизнь. Сначала радовали двое сыновей, потом внуки, правнуки. В 1985 году были приглашены на парад Победы. Там же в Москве обвенчались в церкви, закрепив свой брак на небесах.