Перенесёмся мысленно в школьные годы. За окном ранняя весна – не самое благоприятное для здоровья время года. Вы просыпаетесь, чувствуете себя вяло. Подходит мать, прикладывает ладонь ко лбу и произносит заветную фразу: “Ну, Петя, в школу ты сегодня не пойдёшь”. В этот момент всё меняется! Утреннее солнце становится ярче, птицы за окном поют радостнее и вы чувствуете невероятную лёгкость бытия, несмотря на общее недомогание. Теперь этот день принадлежит только вам! Можно рисовать, листать книжки, смотреть мультфильмы; в общем, заниматься по-настоящему важными детскими делами. Да, вы пропустите уроки, возможно, плохо усвоите тему, не получите пятёрку. В общем, отстанете от жизни. Социум за такое не похвалит. Но так ли это важно, когда птицы поют так звонко, а впереди еще целый день свободы?
Но вскоре ребёнок взрослеет и к нему приходит понимание: пятёрка от общества куда важнее, чем самый вдохновенный рисунок. И чтобы её получить, нужно выполнять уже совсем другие задания. Они-то в итоге и становятся главными, а всё что выходит за их рамки, становится “досугом”, “хобби”, в общем, чем-то несерьёзным, побочным, факультативным. Итак, детские игры закончились. Началась серьёзная взрослая жизнь. И чем более вы серьёзны, тем более высокий балл общество ставит в ваш дневник социального статуса.
Давайте попробуем выразить эту “серьёзность” в часах: в неделе, как известно, 168 часов. Предположим, человек работает пять дней по 8 часов, тратя на дорогу ещё по 2 часа в день. Выходит, работа с дорогой отнимают 50 часов. На сон, если повезёт, уходит 8 часов в сутки, или 56 часов в неделю. Суммируем эти обязательства — работа, дорога, сон — и получаем 106 часов или примерно 63% жизни. На внерабочую жизнь остаётся ≈37%. При этом трудовой день оставляет нам 6 часов свободного времени. Шесть часов в будни и 37% времени жизни в целом… Это не много, но и не катастрофа. Но если мысленно вычесть из них беготню по магазинам, готовку, стирку, уборку, бесконечные очереди и прочий быт, то становится немного тревожно. Но почему? Ведь оставшиеся, допустим, процентов 20 – это же что-то необязательное, неважное… Или всё-таки важное?
Не является ли эта тревога фантомной болью по “важным детским делам”? Фантомной болью по свободе, по лёгкости бытия? Речь не о том, чтобы отказаться от работы вовсе — речь о балансе между трудом и отдыхом. Но тут есть одна проблема. Сама идея «отдыха» оказывается вторичной, зависимой от понятия «работа». От чего мы отдыхаем? От работы. Отдыхаем для чего? Чтобы с новыми силами вернуться к ней в понедельник. Таким образом, ни о каком подлинном балансе речи идти не может — уже хотя бы потому, что на уровне языка внерабочее время определяется как нечто второстепенное.
Но всегда ли досуг воспринимался как нечто несерьёзное, отделённое от “серьёзного” трудового времени? В доиндустриальном мире трудовая деятельность была ориентирована на конкретную задачу: вспахать поле, сшить сапоги. Человек четко осознавал связь между своими усилиями и конечным результатом. При этом граница между трудовой деятельностью и личным временем в те времена была довольно условной. Крестьянин мог начать пахать поле на рассвете, в обед подремать часок-другой под деревом, потом неспешно чинить плуг, болтая с соседом. В противоположность этому, с приходом индустриальной эпохи и развитием капитализма, на первый план выходит ориентация на время. Теперь нужно не столько сделать дело, сколько "отсидеть" положенные часы. Подчеркну: я не идеализирую тяжелый труд доиндустриальной эпохи. Я лишь говорю о том, что иным было само ощущение времени. В первом случае время (пусть и заполненное трудом) всегда было твоим. Во втором случае возникает четкое разделение: есть рабочее время, принадлежащее работодателю, и есть свободное, которым человек может распоряжаться по своему усмотрению. Таким образом происходит расщепление, разделение. Кстати, помните сериал, который так и называется — «Разделение»? По сюжету работники буквально расщепляются на две личности — «трудовую» и «досуговую», которые не помнят друг о друге.
Это разделение, этот, казалось бы, незначительный концептуальный сдвиг, запускает в психике короткое замыкание, когнитивный диссонанс: да, работа – это важно, это “хлеб насущный”, это польза для меня самого; но при этом я чувствую, что моя жизнь куда-то исчезает, умаляется, её словно вырезают ножницами. Отсюда — естественная потребность вернуть утраченное. Человек, например, может сознательно откладывать отход ко сну, чтобы побыть наедине с собой. Такая попытка компенсировать своё время, me time, называется “синдромом мстительного откладывания сна”. При этом человек вполне осознаёт деструктивность такой стратегии и на следующий день может испытывать чувство вины. Однако с наступлением ночи история повторяется вновь. Но есть и другие средства компенсации. Они не отнимают сон, не вызывают чувства вины. Это своеобразные утешительные призы, что вспыхивают яркими огоньками на фоне серых будней: стакан кофе из кофейни, новая одежда (хотя старая еще не изношена) из бутика, ужин в ресторане. Это могут быть и более “высокие” развлечения: книги, фильмы. Ну а раз в год полагается суперприз – отпуск. Казалось бы, перед нами достаточно неплохой набор для досуга, которым вполне можно оправдать нашу рутину. Но всё равно остаётся тревожное ощущение, что чего-то не хватает.
В чём же проблема с “досуговым набором”? Чтобы лучше это понять, разделим увлечения на “долгие” и “короткие”. Короткое увлечение – это вспышка. Она яркая, но быстро тухнет. Эффект от похода в ресторан испарится к утру следующего рабочего дня. Но вот, предположим, вы решили провести время иначе: почитать что-то о европейской живописи. Возможно, вы начали с отдельных картин и их истории. Затем решили копнуть в истоки. Узнать, почему европейская традиция так одержима формой и чёткими контурами, в отличие, например, от китайской, с её культом спонтанных, прерывистых линий? Так, шаг за шагом, вы расширяете кругозор и испытываете «долгую» радость от созидания — словно ребёнок, что строит замок из кубиков и восхищается масштабом своей постройки.
Проблема стандартного “досугового набора”, таким образом, заключается в том, что его элементы не складываются в проект. Даже если в него входят, казалось бы, интеллектуальные вещи — книги или кино, — то зачастую они представляют собой разрозненный набор впечатлений. Книга не перекликается с другой книгой, а та не перекликается с фильмом. Вы не строите из них замок. И это не говоря о том, что даже до случайной книги современный человек добирается редко. А что же насчёт отпуска – глобальной компенсации за месяцы рутины? Увы, он точно так же укладывается в логику “короткого” досуга. Это как стакан кофе, только очень большой. Целый год вы усердно работали, накопили достаточно денег и теперь отправляетесь, например, в Египет. Там вы добросовестно выполняете программу туриста: катаетесь на верблюдах, глазеете на пирамиды. Возможно, это вдохновит вас на то, чтобы глубже изучить культуру Древнего Египта, сравнить её с другими цивилизациями?.. Вопрос риторический.
Но, кажется, мы забыли об еще одном важном деле, на которое мы тратим немало времени. Речь о романтических отношениях и семье. Это не досуг и не работа (в смысле отчуждения). Но это "долгий проект". Само выражение “выстраивать отношения” подсказывает нам это. Однако в современном мире, где нет культуры "долгих" стратегий, этот "проект" оказывается под ударом. Логика "досугового набора" переносится и сюда. Совместное времяпровождение рискует превратиться в "короткое" потребление, а сами отношения должны непременно приносить "быструю" радость (или быть расторгнутыми). "Долгое" созидание доверия с ребенком подменяется "короткой" и понятной транзакцией — подарком. Подарок сам по себе — это не плохо. Но только в том случае, если он является продолжением “долгой” стратегии, а не её заменой.
И здесь круг замыкается. Обычно говорят: "На долгосрочные проекты у нас нет времени". Давайте это проверим. Вернёмся к стакану кофе, который даёт нам не только кофеин, но и дофамин (радость спонтанной покупки). Посмотрим на его ценник. Но посмотрим не просто как на набор цифр, а как на эквивалент времени, “вырезанного” из нашей жизни. Допустим, стакан стоит 300 рублей. Это немало, но вполне посильно. Но сколько своей жизни мы отдали за эти 300 рублей? Если работа неквалифицированная, то это час. Час жизни. Час – это прогулка по парку. Час – это возможность прочитать пару глав из интересной книги. Час – это игра с ребёнком.
Но почему мы так легко меняем этот час на стакан кофе? Или несколько часов на дорогой подарок ребенку, вместо того чтобы провести это время вместе с ним? Что, если эта вечная занятость — не столько суровая необходимость, сколько самый удобный, социально одобряемый способ избежать “долгих” проектов? Вспомните ковид, когда люди вынужденно оказались лицом к лицу со своим главным “долгим” проектом – семьей. Казалось бы, это прекрасная возможность наладить семейные связи. Но исследования показывают, что происходило прямо противоположное – рост хаоса и насилия. Обратные примеры тоже были, но их сравнительно меньше. Таким образом, наличие свободного времени, вроде как, желанно, но при этом вызывает экзистенциальную тревогу: как организовать свой досуг, как выстраивать отношения? И здесь нет никаких гарантий, а, главное, нет быстрого результата. Никто не поставит пятёрку в ваш дневник социального статуса. А вот более низкую оценку – запросто. Если вы станете работать меньше, чем принято, то это вызовет подозрение: а не занимается ли наш знакомый какой-нибудь ерундой? И потом иди доказывай, что ты занимался саморазвитием (попутно доказывая ценность саморазвития) или проводил время с ребенком.
Лучше уж купить кофе за 300 рублей. И следить за тем, чтобы из вашей жизни вырезалось не менее 70% времени. Ну а потом можно и немного пострадать о том, что не вы ничего не успеваете — тем более что такое страдание социально приемлемо и вызывает сочувствие. Друзья, такие же как и вы, серьёзные и взрослые люди, похлопают вас по плечу и, глотнув кофейка, произнесут: “Да, да. Мы понимаем тебя. Та же проблема”…
