Сергей Матвеевич Волков, владелец фармацевтической компании «ВолковФарма», был человеком-скалой. В шестьдесят пять лет он выглядел на пятьдесят, его ум оставался острым как бритва, а воля — несгибаемой. Он построил свою империю с нуля, пережил смерть любимой жены и единственной опорой в жизни считал своего сына Дмитрия.
Дмитрию было двадцать два года, он учился на экономиста в престижном университете и по выходным приходил в офис отца, чтобы постигать азы управления компанией. Сергей Матвеевич души в нём не чаял, видя в нём своё продолжение. Он был строг, но справедлив, и Дмитрий, казалось, отвечал ему почтением и усердием.
Всё изменилось, когда на корпоративе, посвящённом двадцатилетию компании, Сергей Матвеевич познакомился с Анастасией. Ей было двадцать восемь. Она работала младшим менеджером по маркетингу — ослепительно красивая, хищно-изящная, с глазами цвета весеннего неба и обезоруживающей улыбкой. Сергей Матвеевич, всегда сдержанный с женщинами, потерял голову. Ему казалось, что она вернула ему молодость, вкус к жизни.
Дмитрий, впервые увидев Анастасию, почувствовал холодок под сердцем. Что-то в её безупречной улыбке было фальшивым.
— Отец, ты уверен? — осторожно спросил он за ужином. — Она моложе тебя на тридцать семь лет.
— Любовь не смотрит в паспорт, Дима, — отрезал Сергей Матвеевич. — Она умна, целеустремленна. И она делает меня счастливым.
Свадьба была пышной. Анастасия, став женой Волкова, тут же оставила работу. Её новыми обязанностями стали шопинг, спа-процедуры и поддержание собственной неземной красоты. Она въехала в роскошный особняк Волковых, и с первых же дней между ней и Дмитрием возникло напряжённое, холодное перемирие.
Прошло полгода. Дмитрий, заканчивая университет, всё больше времени проводил в особняке, готовясь к защите диплома. Сергей Матвеевич был поглощён крупной сделкой по поглощению конкурента и часто задерживался на работе.
Именно в этот период между Дмитрием и Анастасией вспыхнуло то, что они сами называли «страстью». Это была не любовь. Со стороны Дмитрия — смесь юношеского задора, желания досадить отцу, который «променял память матери на эту куклу», и животного влечения. Со стороны Анастасии — холодный расчёт. Старик мог прожить ещё двадцать лет. А молодой, красивый наследник, который смотрел на неё с таким нескрываемым желанием, был куда более привлекательной перспективой.
Их роман был дерзким и постыдным. Они целовались в библиотеке, пока Сергей Матвеевич работал в кабинете, они занимались любовью в бассейне поздней ночью. Анастасия шептала Дмитрию на ухо:
— Он старый, Дима. Когда - нибудь всё это будет нашим, только нашим.
Однажды вечером Сергей Матвеевич вернулся домой раньше обычного. Он чувствовал себя неважно — сказывались перегрузки. Решил пройти в свою спальню через зимний сад. И застал их там. Анастасию, прижатую к стеклянной стене, и своего сына, целующего её в шею.
Секунда оцепенения. Потом тихий, хриплый звук, вырвавшийся из груди Сергея Матвеевича.
— Папа! — отпрянул Дмитрий, бледнея.
— Серж, это не то, что ты думаешь — залепетала Анастасия, поправляя блузку.
Сергей Матвеевич не сказал ни слова. Он смотрел на них, и в его глазах читалось такое потрясение, такое надломленное доверие, что Дмитрию стало стыдно и страшно. Но было поздно.
Сергей Матвеевич сделал шаг назад, схватился за сердце и беззвучно рухнул на каменные плиты пола.
Диагноз — обширный инфаркт. Врачи боролись за его жизнь несколько суток. Он выжил, но его здоровье было подорвано. Скала дала трещину.
Пока отец боролся со смертью в реанимации, Дмитрий, дрожа от страха и чувства вины, провёл экстренное собрание совета директоров. Используя доверенность, оформленную на него ранее, он объявил себя временно исполняющим обязанности генерального директора. Анастасия стояла рядом, её красивое лицо было маской скорби, но в глазах плескался холодный, деловой интерес.
Сергея Матвеевича выписали из больницы. Он был прикован к постели, требовал постоянного ухода. Дмитрий нанял сиделку и поселил отца в крыле особняка, подальше от своих глаз. Чувство вины быстро сменилось раздражением, а затем и откровенным пренебрежением. Старик был живым упрёком, напоминанием о его предательстве.
Анастасия и Дмитрий даже не пытались скрывать свои отношения. Теперь они были хозяевами положения. Они жили в особняке как король и королева. Устраивали шумные вечеринки, пока старик-отец лежал этажом выше и слушал доносящуюся музыку. Дмитрий, став полноправным владельцем «ВолковФармы» (формально опекуном отца), тратил деньги на дорогие автомобили, яхты и подарки для своей молодой мачехи-любовницы.
Однажды Дмитрий, вдохновлённый успехом, зашёл в комнату отца. Тот лежал у окна, глядя пустым взглядом в сад.
— Отец, — сказал Дмитрий, стараясь говорить твёрдо. — Я вывожу компанию на новый уровень. Заключаю контракт с американцами.
Сергей Матвеевич медленно повернул голову. Его глаза, прежде такие живые, были тусклыми. Но в их глубине тлела искорка.
— Настоящий… — с трудом выговорил он.
— Что? — нахмурился Дмитрий.
— Настоящий хозяин не ты — просипел старик.
Дмитрий сжал кулаки. Злость, давно копившаяся в нём, вырвалась наружу.
— А кто? Ты? Лежачий овощ? Ты должен быть благодарен, что я вообще о тебе забочусь! А Настя, она теперь со мной! С тем, кто может дать ей всё!
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сергей Матвеевич закрыл глаза. Одна-единственная слеза скатилась по его щеке.
Прошел год. Дмитрий и Анастасия купались в роскоши. Он — успешный гендиректор, она — блистательная светская львица. Они даже перестали притворяться, что навещают отца. О нём заботилась только преданная сиделка, Марья Ивановна, которую Дмитрий терпел лишь потому, что она была молчалива и не требовательна.
Сергей Матвеевич умер тихо, во сне, спустя полтора года после того рокового вечера. Дмитрий, получив звонок от сиделки, отреагировал с облегчением. Наконец-то эта обуза с его плеч.
Через неделю в кабинете семейного адвоката, Петра Ильича Зайцева, собрались Дмитрий и Анастасия. Они сияли. Дмитрий в дорогом костюме, Анастасия — в элегантном чёрном платье от кутюр, которое смотрелось скорее как праздничный наряд, чем как траурный.
— Ну, Пётр Ильич, приступайте, — с напускной грустью сказал Дмитрий. — Мы готовы исполнить последнюю волю отца.
Пётр Ильич, пожилой, невозмутимый мужчина, кивнул. Он разложил перед собой бумаги.
— Завещание Сергея Матвеевича Волкова было составлено им лично и заверено мной за месяц до его смерти. Оно не отменяет предыдущих распоряжений, а является итоговым.
Дмитрий одобрительно кивнул. Он был уверен, что всё остаётся за ним.
— Итак, — адвокат надел очки. — Всё своё движимое и недвижимое имущество, включая 100% акций компании «ВолковФарма», особняк на Рублёвском шоссе, коллекцию автомобилей, а также все банковские счета и ценные бумаги, Сергей Матвеевич Волков завещает…
Дмитрий и Анастасия замерли в ожидании.
… «Фонду борьбы с онкологическими заболеваниями у детей «Жизнь», — закончил адвокат.
В кабинете повисла гробовая тишина.
— Что? — не поверил своим ушам Дмитрий.
— Вы шутите? — прошептала Анастасия, её лицо начало белеть.
— Это не шутка, — холодно сказал Пётр Ильич. — Всё перечисленное имущество переходит в собственность фонда. Есть отдельный пункт относительно вас, Дмитрий Сергеевич. Вам оставляются личные вещи, находящиеся в вашей комнате на момент смерти отца, а также сумма в пять миллионов рублей, которые ваш отец перевёл на ваш личный счёт до составления этого завещания. Всё остальное отходит фонду.
Дмитрий вскочил, его лицо исказила гримаса бешенства.
— Это невозможно! Он был невменяем! Он парализованный старик! Я оспорю это в суде!
— Вы можете попробовать, — адвокат достал ещё одну папку. — Но здесь заключение психиатрической экспертизы, проведённой за неделю до подписания завещания. Сергей Матвеевич был в полном и ясном сознании. А также… — он посмотрел на Анастасию, — здесь распечатка ваших переговоров с иностранными контрагентами о возможной продаже контрольного пакета акций. Ваш отец знал о ваших планах развалить компанию ради сиюминутной выгоды.
Дмитрий сел, как подкошенный. Он понимал, что его обыграли. Отец, даже прикованный к постели, видел и знал всё.
— А я? — тоненьким, испуганным голосом спросила Анастасия. — Что мне?
— Вам, Анастасия Дмитриевна, — адвокат произнёс её отчество с лёгкой иронией, — завещаны ваши личные вещи, украшения, подаренные вам лично Сергеем Матвеевичем, и сумма в размере ста тысяч рублей. Особняк, машины, счета — всё это вам не принадлежит. У вас есть неделя, чтобы освободить помещение.
Это был последний, сокрушительный удар. Анастасия с рыданием бросилась к Дмитрию.
— Дима! Скажи что-нибудь! Мы же всё равно будем вместе! У тебя же есть деньги!
Дмитрий оттолкнул её. Его лицо выражало теперь только ненависть. Ненависть к отцу, который его переиграл. К этой женщине, которая его погубила. К самому себе.
— Вместе? — он засмеялся, и смех его был ужасен. — С тобой? Ты мне больше не нужна. Ты отработала свою роль. Иди к чёрту.
Он встал и, не глядя на неё, вышел из кабинета. Анастасия осталась сидеть на полу, у роскошного кожаного кресла, в своём дизайнерском платье, с лицом, размазанным от слёз. Её будущее, которое она так тщательно выстраивала, рассыпалось в прах.
Через месяц Дмитрий, потратив свои «накопления» на безуспешные судебные тяжбы, был вынужден продать свою долю в одном из стартапов и снять небольшую квартиру. «ВолковФарма» под управлением фонда продолжила работу, и часть её прибыли теперь шла на спасение детских жизней.
Анастасия исчезла. Говорили, что её видели в аэропорту, улетающей в неизвестном направлении с одним скромным чемоданом.
Мораль этой истории была проста, как и формула самого дешёвого лекарства: предательство и алчность — это горькие пилюли. Рано или поздно их приходится проглотить. И плата за них всегда оказывается самой высокой. Сергей Матвеевич, даже с того света, выписал им счёт. И счёт был оплачен сполна.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй.
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.