Открываю дверь, а там Валентина Петровна. С чемоданом. И с сумками двумя здоровенными. Улыбается во весь рот.
— Анечка, здравствуй! Ну что, поможешь старушке занести вещички?
Я стою, моргаю. Вообще ничего не понимаю. Мы же не договаривались ни о чём. Последний раз она вообще на Новый год приезжала, и то ненадолго.
— Здравствуйте, — говорю. — А что... то есть...
Она уже в прихожей, ботинки стаскивает, сумки расставляет.
— Да ничего особенного! Погощу у вас немножко. Одной-то скучно сидеть, вот и думаю, поеду к детям.
Прошла в комнату. Осмотрелась. Села на диван, как будто всегда тут жила.
— Ох, устала я, Господи. Анечка, дай водички попить.
Иду на кухню на автомате. Наливаю воду, несу. Возвращаюсь, а она уже кофту сняла, пульт в руках держит, телевизор включает.
— Валентина Петровна, — осторожно так спрашиваю, — а вы надолго?
— Ой, я не знаю пока, — рукой махнула. — Может, неделю, может, больше. Как пойдёт. Я же родня, имею право жить где хочу.
Вот так вот. Просто взяла и заявила.
— Но у нас... мы не готовились, — пытаюсь объяснить. — Комнаты свободной нет. Мы с Денисом в спальне, тут только зал...
— Ну и что такого? Диван раскладывается, я помню. Мне нормально будет. Я вообще человек простой, непривередливый. Лишь бы с семьёй.
Выхожу в коридор, набираю Дениса. Чувствую себя дурой, что на работу звоню по такому делу, но куда деваться?
— Привет, солнышко, — отвечает. — Чего случилось?
— Твоя мама тут, — тихо говорю, чтоб она не слышала. — Приехала. С чемоданами. Говорит, жить будет.
Тишина.
— То есть как жить? На выходных, что ли?
— Нет. Жить жить. Она сказала, что имеет право, потому что родня.
— Ох... — вздыхает. — Ладно, щас ей позвоню сам.
Через минуту у неё телефон звонит. Слышу, как разговаривает.
— Да ты чего, Денисочка! Всё нормально, никому не мешаю... Что неудобно? Я твоя мать, между прочим... Да квартира у меня в порядке, просто захотелось к вам... Ну и что, что не предупредила? Думала, обрадуетесь... Ладно, ладно, вечером обсудим.
Кладёт трубку. Смотрит на меня с обидой.
— Вот, видишь? Настроила сына. Хотела как лучше, а ты жаловаться побежала сразу.
— Я не жаловалась, — говорю. — Просто сказала мужу, что вы приехали.
— Какая я гостья вообще? Я бабушка вашим будущим детям! Имею полное право в доме сына находиться!
Ну что с ней спорить. Иду ужин готовить, а она перед телевизором устроилась, каналы щёлкает, громко комментирует всё подряд.
Приходит вечером Денис. По лицу вижу, настроение паршивое. Поздоровался, поцеловал меня, пошёл к матери.
— Привет, мам. Поговорить надо.
— Конечно, сынок, — улыбается. — Садись. Как дела на работе?
— Мам, не о работе речь, — садится в кресло. — Объясни, что происходит? Почему ты приехала без звонка и с вещами?
— Соскучилась я, говорю же. Что непонятного?
— Мам, у тебя квартира своя, там всё есть. Зачем к нам переезжать?
— А что, у родного сына нельзя погостить? — голос дрожит. — Я одна целыми днями, поговорить не с кем...
— Мам, хватит, — перебивает Денис. — У тебя подруги, ты в клуб по вторникам ходишь, в бассейн по четвергам. О каком одиночестве речь?
Валентина Петровна всхлипывает, платочек достаёт.
— Ты не понимаешь, каково быть старой и никому не нужной...
— Мам, тебе пятьдесят восемь, — устало так говорит Денис. — Ты не старая. Мы тебя любим. Но это не значит, что можно вот так взять и переехать без разговора.
— Значит, выгоняешь родную мать?
— Не выгоняю я никого. Мама, давай честно. Что случилось?
Тишина. Свекровь сидит, платочек теребит. Потом тихо:
— Сдала квартиру.
— ЧТО?! — Денис вскакивает. — Как сдала?!
— Ну нашла людей хороших, аккуратных, без детей. Платят хорошо. Думаю, зачем мне такая площадь? Поживу у вас, а деньги получать буду. Пригодятся.
Стою на кухне, слышу всё. Вот оно что, значит. Квартиру сдала и к нам. Потому что решила так. И всё.
— Мама, ты хоть спросила? — голос у Дениса напряжённый. — Хоть раз подумала, что у нас жизнь своя?
— А что спрашивать-то? Я мать твоя! Родила, вырастила, всё отдала! А теперь помощь нужна, так ты отворачиваешься?
— Какая помощь?! — не выдерживает Денис. — Тебе помощь не нужна! Тебе деньги нужны от квартиры и жильё бесплатное!
— Как ты смеешь?! Неблагодарный! Я жизнь на тебя положила!
Выхожу из кухни. Всё, хватит.
— Валентина Петровна, — говорю твёрдо. — Давайте начистоту. Вы квартиру сдали, нас не спросили, приехали. Но это наша квартира. Мы её снимаем, деньги платим. И делить её ни с кем не собирались.
— Ага, вот оно что, — поворачивается ко мне. — Ты сына настраиваешь! Знала я!
— Никто никого не настраивает, — устало Денис. — Мам, поймите, однушка у нас. Места нет. Мы недавно поженились, нам пространство нужно.
— Пространство, — передразнивает. — А семья? Уважение к старшим?
— Уважение не значит, что мы жизнь свою отдать должны, — говорю я. — Приезжайте в гости, пожалуйста, на выходные. Всегда рады. Но жить у нас постоянно нельзя.
Валентина Петровна встаёт. Вся красная.
— Отлично. Значит, я чужая теперь. Меня на улицу выгоняют!
— Мам, никто не выгоняет, — Денис пытается успокоить. — У тебя квартира есть. Договор расторгни, возвращайся домой.
— А деньги? — выпаливает она. И замолкает сразу.
— Вот оно что, — кивает Денис. — Дело в деньгах. Сколько получаешь?
— Причём тут...
— Сколько?
— Тридцать тысяч.
— И ради тридцати тысяч переехать решила, отношения испортить? Мама, это же бред.
— Для тебя ерунда, для меня большие деньги! Пенсия маленькая, не прожить!
— Мам, у тебя пенсия нормальная, ты ещё подрабатываешь. Не изображай нищету.
Подхожу к мужу, беру за руку.
— Валентина Петровна, — спокойно говорю. — Завтра Денис отвезёт вас домой. Расторгнете договор с арендаторами или не подпишете, если не подписали. Вернётесь в квартиру. А к нам приезжайте в гости, когда захотите, только предупреждайте.
— Никуда я не поеду! Договор на полгода! Не могу расторгнуть просто так!
— Можете, — говорит Денис. — В договоре всегда пункт есть о досрочном расторжении. Потеряете залог, но это ваши проблемы.
Свекровь смотрит то на него, то на меня. Не ожидала.
— Значит, выгоняете.
— Просим границы уважать, — говорю. — Это разное.
Садится обратно, лицо руками закрывает. Мы с Денисом переглядываемся. Жалко её немного, но понимаю, что уступи сейчас, жизни не будет.
— Мам, — Денис присаживается рядом. — Слушай. Я люблю тебя. Ты моя мама, всегда помогу. Но я взрослый, семья у меня своя. Это надо уважать.
— Я рядом с вами хотела быть, — всхлипывает. — Одиночества боюсь.
— Тогда займись чем-нибудь. С подругами больше общайся, в кружки ходи, путешествуй. Но не пытайся нашу жизнь заполнить своей пустотой.
Молчит. Потом кивает.
— Ладно. Поеду домой. Завтра. Но когда с детьми помощь понадобится, не просите.
— Мам, ну зачем так...
— Нет, пусть знают, — встаёт, вещи собирать идёт. — Бросили мать, пусть запомнят.
Утром Денис её отвёз. Вернулся усталый, молчит. Налила ему кофе, сидим на кухне долго, не разговариваем.
— Прости, — говорит наконец. — За мать прости.
— Ты не виноват. Главное, справились.
Обнимает меня. Чувствую, как напряжение уходит потихоньку.
Неделю Валентина Петровна не звонила. Потом позвонила, будто ничего не было. Как дела спросила, на воскресный обед позвала. Пришли, она приветливая, пирогами накормила. Про ту историю молчок.
Но урок усвоила, это точно. Теперь когда хочет приехать, предупреждает заранее. Гостит день-два максимум. А мы научились границы ставить и не чувствовать себя виноватыми.
Семья это ведь не только обязанности. Это и уважение тоже. А без него никакое родство не спасёт.