Валя захлопнула дверь детского дома и прислонилась к холодной стене подъезда. Руки дрожали, в горле пересохло. Очередной отказ. Уже пятый за неделю.
— Извините, но у нас нет детей подходящего возраста с такими внешними данными, — вежливо отрезала директор, даже не предложив присесть.
А время поджимает. Людмила Григорьевна, бабушка покойного Аркадия, звонит каждый день. Настойчиво интересуется здоровьем «любимого правнучка Семёночки». Приглашает в гости. Намекает на наследство — трёхэтажный коттедж в пригороде, два земельных участка, счёт в банке.
«Нам с дедом столько не надо. Мы старые, куда нам? Вот Сёмочке всё достанется. Только приезжайте поскорее, очень хотим на мальчика посмотреть».
Валя сжала кулаки. Надо было держать ребёнка! Три года назад показалось — обуза лишняя. Молодая ещё, свободы хочется. А теперь вот ищи его по всем приютам.
Телефон завибрировал. Опять она, настырная старушка.
— Валечка, как там наш Сёмочка? Кашель прошёл?
— Почти прошёл, Людмила Григорьевна. Ещё денёчка три — и поедем к вам.
— Ой, как хорошо! А то дед Миша уже ждать не может. Всё спрашивает: когда правнука увидит?
Сбросив звонок, Валя застонала. Где взять этого Семёна? Трёх лет, светловолосого, с голубыми глазами. Она даже помнила, каким он родился — с тремя родинками на левом плече. Хотя кто станет проверять родинки? Главное — хоть какого-то ребёнка найти.
*
Три года назад Валя не планировала становиться матерью. Знакомство с Аркадием длилось ровно одну ночь — пьянка у его друзей, дешёвое пиво, диван в прокуренной комнате.
Утром он застегнул джинсы и бросил небрежно:
— Ты ничего так, старательная.
— Денег дай на дорогу хоть.
— У меня нет. Всё на выпивку спустил.
— Нищеброд.
— Сама дура.
Их роман закончился, не успев начаться. Валя оделась, вышла на шоссе, поймала попутку. Вернулась к Кольке — тихому, влюблённому в неё до потери рассудка парню, который снимал малосемейку на окраине.
— Валь, ну давай поженимся, — канючил он в сотый раз. — Меня весной в армию заберут. Хоть знать буду, что ты меня ждёшь.
— Отстань со своей свадьбой. Я свободный человек.
Коля замолчал. Привык уже к её отказам. Просто любил — беспомощно, покорно, без надежды на взаимность.
Когда он ушёл служить, Валя осталась в его квартире. Свекровь, Тамара Валентиновна, заходила пару раз в неделю — приносила пирожки, вытирала пыль, внимательно оглядывала комнату. Искала следы мужского присутствия — носки в углу, чужую бритву в ванной.
— Валечка, ты поправилась что-то, — заметила она однажды, оценивающе глядя на живот невестки.
— От ваших пирожков, Тамара Валентиновна. В джинсы уже не влезаю.
— А точно от пирожков? — прищурилась свекровь.
Валя похолодела. Чёрт, надо было внимательнее быть. Когда у неё последние месячные были? Забыла совсем. После визита свекрови метнулась в аптеку — тест показал две полоски. Потом врач констатировал: четвёртый месяц пошёл.
— Поздно уже что-то делать. Рожать будешь.
Валя остолбенела. Ребёнок? Ей? Молодой, без угла, без денег? Повесить младенца на Кольку? Он, конечно, обрадуется. Свекровь тоже. Но та женщина не дура — посчитает сроки, сообразит, что дитя не от её ненаглядного сыночка.
Она уехала к бабушке в деревню. Старая, подслеповатая, ничего не заметит. Донашивала беременность молча, в просторных кофтах, стараясь не попадаться соседям на глаза.
Рожать в местную больницу не пошла. Сплетни разнесутся по всему посёлку за день. Обратилась к Вере — бывшей акушерке, которая принимала роды на дому.
— Тётя Вера, помогите. Рожу у вас, потом в дом малютки отнесу.
Женщина прищурилась недоверчиво.
— А точно отнесёшь? Не выкинешь под забор?
— Честное слово! Вот, возьмите. — Валя снимала с себя цепочку, серьги, кольцо. — Это вам за помощь.
Вера забрала украшения, кивнула.
Роды прошли быстро. К вечеру Валя лежала на кровати, слушая писк новорождённого. Мельком взглянула — мальчик. Светлые волосы, голубые глаза. Красивый, если честно.
— Может, оставишь? — осторожно спросила акушерка. — Смотри, какой хороший.
— Не надо мне его.
Она ушла от Веры затемно, пряча младенца под курткой. Положила в картонную коробку, укутала полотенцем. Пошла к реке, где всегда стояли палатки туристов.
Рассвет только начинался. Валя выбрала самую дорогую машину — белый джип с московскими номерами. Запомнила цифры — вдруг пригодятся. Поставила коробку на пенёк рядом с палаткой.
Младенец спал. Даже не пискнул.
— Ну всё, живи как знаешь, — пробормотала Валя и быстро зашагала прочь.
Через два дня позвонила Аркадию.
— Поздравляю, ты теперь отец.
Тот закашлялся.
— Ты о чём?
— Родила я. Мальчик. Твой.
— Слушай, мне дети не нужны. Может, денег дать? Чтобы... ну, ты поняла.
— Поздно уже. Хочешь видеть сына — плати. Три тысячи на кроватку. Не дашь — в суд подам, на алименты.
Он перевёл деньги в тот же вечер. Валя усмехнулась. Легко же оказалось. Дальше — больше. Раз в месяц звонила Аркадию, выбивала деньги. То на коляску, то на врача, то на одежду. Тот ругался, называл вымогательницей, но переводил. Боялся суда.
Так продолжалось три года. Пока не позвонила Людмила Григорьевна.
*
Марина с мужем Андреем отдыхали на берегу реки. Поставили палатку, развели костёр, наслаждались тишиной. С ними был пёс — немецкая овчарка Рекс.
Ночью собака забеспокоилась. Заскулила, завертелась.
— Рекс, спать давай, — пробормотала Марина сквозь сон.
Пёс залаял громче. Схватил Андрея за шорты, потянул к выходу.
— Ладно, ладно, пошли.
Мужчина нашарил фонарик, вылез из палатки. Рекс мчался к кустам, лаял, возвращался, снова тянул за собой.
Андрей посветил фонарём. На пеньке стояла картонная коробка. Внутри лежал младенец.
— Марина! Иди сюда! Быстро!
Жена выскочила, ещё не понимая, что происходит. Увидела коробку, ахнула.
— Ребёнок?! Живой?!
Малыш лежал тихо, моргал голубыми глазками, не плакал. Марина осторожно просунула руку под головку, подняла. Он был тёплый, лёгкий, дышал ровно.
— Андрей, что делать?
— Собираемся. Быстро. Палатку оставим, заберём потом. Едем к твоей бабушке.
Они запихнули вещи в багажник, сели в машину. Марина прижимала младенца к груди, укрывая курткой. Молчали оба. Думали об одном.
Первым заговорил Андрей.
— Марин, это же наш шанс.
— Я понимаю. Но как объяснить?
— Придумаем. Главное — к бабушке твоей. Она врач, осмотрит его.
Елена Владимировна открыла дверь спросонья, увидела внучку с младенцем на руках, испугалась.
— Господи, что случилось?!
— Бабуль, мы его нашли. В лесу. Кто-то бросил.
Старая женщина быстро пришла в себя. Взяла ребёнка, осмотрела, проверила рефлексы.
— Здоровый. Не замёрз даже. Повезло ему. Вы как, оставить хотите?
Марина кивнула, не сдерживая слёз.
— Мы три года пытались. Не получалось. А тут...
— Понимаю. Ладно, поживёте у меня пока. Я всё устрою. Справку из роддома достану, документы оформим.
Две недели Марина провела у бабушки. Училась кормить, пеленать, укачивать. Андрей скупал распашонки, погремушки, памперсы. Бегал счастливый, не веря своему везению.
Елена Владимировна использовала старые связи. Достала бланк справки из роддома, поставила печать, подписи. Марина приложила младенца к груди — и случилось чудо. Через три дня появилось молоко.
— Видишь? Сама выкормишь, — улыбалась бабушка.
Они назвали мальчика Серёжей. Андрей продал компьютер, снял квартиру в соседнем городе, нашёл работу. Начали новую жизнь — втроём.
Серёжа рос здоровым, весёлым. Вовремя сел, пошёл, заговорил. Марина иногда думала о его настоящей матери. Кто она? Почему оставила? Но гнала эти мысли прочь. Серёжа — её сын. Точка.
*
В три года случилось страшное. Раздался звонок в дверь. На пороге стояла худая блондинка с ярким макияжем.
— Здравствуйте. Верните моего ребёнка.
У Марины похолодело внутри.
— Вы ошиблись адресом.
— Нет. Это мой сын. Я в полицию заявление написала.
Марина вытолкала её в подъезд, захлопнула дверь. Руки тряслись так, что не могла нажать кнопки телефона.
— Андрей, приезжай! Беда!
Валя действовала напористо. Написала заявление в полицию, придумала историю. Мол, попросила знакомую присмотреть за ребёнком, пока она встанет на ноги. А та украла, не отдаёт. Просила провести генетическую экспертизу, чтобы доказать своё материнство.
К Марине пришёл участковый — старший сержант Никифоров.
— Понимаю ваше волнение. Но раз заявление написано, проверять обязаны. Мой совет — сделайте экспертизу платно. Сразу всё прояснится.
Марина побледнела. Экспертизу нельзя. Вскроется правда.
Они помчались к бабушке. Елена Владимировна слушала, качала головой.
— Попробуйте поговорить с ней. Узнайте, что ей надо. Может, денег хочет?
— Если раз дадим, потом всю жизнь будет доить.
— Тогда придётся рассказать правду. Меня, конечно, привлекут за подделку документов. Но вы Серёжу не потеряете.
Андрей нашёл телефон Вали, договорился о встрече в кафе. Та явилась с опозданием, держалась нагло.
— Зачем коробку забрали? Я на минутку в кусты отошла. Вернулась — нет ребёнка.
— Почему в полицию не обратились?
— Не ваше дело.
— Зачем с новорождённым в лес пошли?
— За грибами. Мать-одиночка, есть надо.
Марина сдерживалась из последних сил.
— Валя, зачем вам ребёнок? Три года без него жили. Почему сейчас?
Та усмехнулась.
— У вас же деньги есть. Вот и делимся. Пусть живёт у вас. А я забирать буду. Иногда. На денёк. Согласны — забираю заявление.
Андрей не выдержал.
— Вы хоть спросили, как его зовут? Здоров ли?
Валя растерялась. Марина встала.
— Идём, Андрей.
Они ушли, оставив Валю в кафе.
*
Марина с Андреем приняли решение — идти до конца. Написали встречное заявление. Просили начать расследование по факту покушения на убийство, установить материнство, лишить Валю родительских прав.
Начались допросы, экспертизы, проверки опеки. К ним домой приходили каждую неделю — осматривали Серёжу, проверяли холодильник, детскую комнату.
— Видно, что любите мальчика, — говорила женщина из опеки. — Оставляю у вас. Но проверки продолжатся.
Генетическая экспертиза подтвердила — Валя биологическая мать. И дело повернулось. Следователь перестал церемониться.
— Почему рожали не в роддоме? Зачем пошли с младенцем в лес? Почему три года молчали?
Валя мямлила про трудные обстоятельства, про грибы, про одиночество. Нашли акушерку Веру.
— Она сама просила помочь. Обещала отнести в дом малютки. Разве я знала, что понесёт в лес?
Но следователь не верил в раскаяние Вали. Велел прослушать её телефон. Через три дня оперативники принесли запись разговора со старушкой.
— Валечка, как там Сёмочка? Бедный мальчик, три года — и пневмония. Соседский дом за 58 тысяч продаётся. Там дворик хороший, яблони. Сёмочке после болезни как раз. Приезжайте, паспорт привези, договор оформим.
Всё стало ясно. Валя узнала о наследстве Аркадия. Решила вернуть ребёнка, чтобы получить деньги.
Её арестовали. Суд лишил родительских прав, дал срок. Марине с Андреем разрешили официально усыновить Серёжу.
В субботу устроили праздник. Серёжа носился с новой машинкой, Марина с бабушкой накрывали стол. Раздался звонок.
На пороге стояли пожилые люди — старенькая бабушка и согнутый дедушка.
— Простите, что без приглашения. Адрес в полиции выпросили. Можно на правнука одним глазком взглянуть?
Андрей позвал Марину. Старики зашли в детскую, остановились у порога. Бабушка смотрела на Серёжу, вытирала слёзы.
— Спасибо вам. Мы всю историю узнали. Какое счастье, что вы тогда на берегу отдыхали. — Она помолчала. — Мы вам дачу отдадим. И дом соседний. Сереженьке пригодится. Приезжайте, когда захотите.
Марина обняла старушку. Андрей крепко пожал руку деду. Серёжа строил гараж из конструктора, не замечая взрослых.
А через окно светило солнце — тёплое, июльское, обещающее долгую счастливую жизнь.