Зима 1942 года, Свердловск. На Уралмашзаводе, в стенах конструкторского бюро под руководством Ф.Ф. Петрова, рождается проект, опередивший своё время. Это У-20 — 85-мм истребитель танков на базе Т-34, но не с привычной рубкой, а с полноценной вращающейся башней. Его концепция была настолько неординарна для советской школы самостроения, что осталась непонятой современниками.
Идея мощного истребителя танков на средней базе вызревала в СССР с 1940 года. Анализ будущей войны однозначно указывал на необходимость мобильного носителя орудия, способного бороться с перспективной бронетехникой противника. 85-мм зенитная пушка 52-К, пробивавшая на километре 88-мм броню, виделась идеальным кандидатом. Однако довоенные проекты так и остались на бумаге: не было ни снаряда, ни чёткого понимания, как вписать столь громоздкую систему в габариты танка.
Гениальность свердловских конструкторов заключалась в том, что они подошли к проблеме системно. Вместо того чтобы пытаться установить в башню серийную зенитку, они создали гибридное орудие У-10, наложив ствол 52-К на лафет 122-мм гаубицы М-30. Это была типичная для военного времени импровизация, но импровизация высочайшего класса. У-10 получалась компактнее и технологичнее, что делало её идеальным вооружением для САУ. Конструкторская логика здесь была безупречной: вместо адаптации шасси под орудие, они адаптировали орудие под шасси.
Проект У-20 представлял собой трёхместную башню открытого типа, установленную на штатный погон Т-34. Его масса в 3800 кг была вполне приемлемой, а 45-мм лобовая броня, выполненная гнутой, обеспечивала защиту от большинства противотанковых средств вермахта на средних дистанциях. Но главным козырем была не броня, а мобильность огня. Круговой обстрел превращал У-20 из засадного истребителя танков в универсальную боевую единицу, способную эффективно работать в динамичном бою, быстро перенося огонь между целями. Это было тактическое преимущество, которого были лишены все советские и немецкие САУ с казематной компоновкой.
Однако на пути у перспективной машины встал главный враг — ведомственная разобщённость. Артиллерийский комитет ГАУ КА, выступавший заказчиком, продемонстрировал удивительную непоследовательность. Сначала были выданы чёткие требования, включая круговой обстрел. Затем, когда КБ УЗТМ представило два варианта — У-20 с орудием У-10 и У-20-II с минимально переделанной зениткой 52-К, последовала резкая критика. Заряжающих, работа которых в тесной башне и впрямь была не сахар, назвали «акробатами». При этом У-20-II, с её двухметровой кормовой нишей, была признана «более верной», хотя её эргономика была ещё хуже.
Итоговое заключение Арткома стало шедевром бюрократического абсурда: оба проекта были отклонены с формулировкой «не удовлетворяют требованиям», которые сами же в ГАУ и составили. Создаётся впечатление, что артиллерийные чины просто испугались нестандартной концепции. Вместо башенной САУ была выбрана проверенная, но тактически ущербная схема с рубкой, что и предопределило облик всей советской самоходной артиллерии на годы вперёд.
Историческая ирония заключается в том, что параллельно с похоронами У-20 в США шла активная разработка практически её полного аналога — T35 GMC, позже ставшей знаменитой M10 Wolverine. Эта машина, также созданная на базе среднего танка (M4 Sherman) с 76-мм зениткой в башне, стала самым массовым американским истребителем танков. Когда осенью 1943 года M10 прошла испытания в СССР, она получила высокую оценку уже от танкистов из ГБТУ КА. Но время было упущено.
Подводя итог, советские конструкторы в 1942 году создали машину, которая по концепции на годы опередила не только немецкие штурмовые орудия, но и собственную промышленность. У-20 могла стать тем, чем позже стали западные истребители танков — мобильным, универсальным и грозным оружием. Вместо этого советским экипажам ещё несколько лет пришлось довольствоваться САУ, которые для стрельбы по новой цели были вынуждены разворачивать всю машину.