У меня в жизни несколько раз были такие истории. Например, в Перми мы реконструировали «Царскую невесту», поставленную в 60-е годы. Вообще, «Царская невеста» — с одной стороны, базовое произведение русского классического оперного репертуара, с другой — невероятно затратный материал. Сотни костюмов надо сшить: всё расшито жемчугом, золотой нитью, кафтаны, кокошники — ну, безумие. И надо сказать, это был успех.
Во-первых, мы нашли оригинальные эскизы и выяснили, что за десятилетия проката каждое поколение заведующих постановочной частью и монтировщиков потихоньку вносило свои коррективы и так называемые улучшения. В итоге спектакль стало не узнать. А когда мы вернулись к изначальным декорациям, как их задумал художник 50 лет назад, спектакль кардинально изменил облик и пространство. Исторически реконструированные костюмы — с шитьём, драгоценными камнями, золотой нитью — до сих пор производят на зрителя феноменальное впечатление.
Но вот с работой актёров всё сложнее. На сцене уже сегодняшние артисты, и как бы они ни старались играть в манере прошлых эпох, у них это всё равно не выходит. Как с «Лебединым озером»: наша труппа потанцевала современную хореографию, а потом вернулась к классической — и артисты уже иначе к ней относятся, потому что тело знает другие движения.
Поэтому возвращение к спектаклям «золотого фонда» — это сложная операция, будто трансплантация из прошлого. Это машина времени, но с кучей поправок на сегодняшний день. Иногда авторский текст меняют до неузнаваемости. Но в этом и чудо театра. Театр — это то, что существует только здесь и сейчас.