Есть в нашем фольклоре один прекрасный сюжет.
Жил-был муж озорной. Ну, что значит озорной — гулял, пил, бил посуду и супругу любимую...
А жена — святая женщина — терпела, мыла, готовила, ждала. Потом она, не выдержав такого счастья, благополучно отправилась на небеса. И что же наш герой?
Поставил гранитный камушек в головах, бросил букетик цветов искусственных. На камне высек: «Лучшей жене и матери».
И теперь все соседи вздыхают: «Вот это любовь! Вот это память!».
А мне интересно.
А где была эта любовь, когда живая женщина просила почистить картошку или помочь донести сумки? Где были эти розы, когда она одна тащила на себе детей, быт и его пьяные выходки? Оказывается, мёртвым святым женщинам строить памятники куда проще, чем живой жене подарить букетик без повода.
Это древняя народная забава — обожествлять женщину постфактум. При жизни — «ты должна», «терпи», «сама виновата», а после — о, тут начинается! «Какая утрата! Просто святая была!». У нас в стране самый простой путь стать святой — умереть от невыносимой любви. Желательно — молча.
Это ведь не память. Это — прекрасная отмазка для совести. Памятник вместо извинений. Громкое «никогда тебя не забуду» вместо тихого «прости» при жизни. И самое чудовищное, что этот сценарий преподносится как некий идеал. Мол, смотрите, как он её любил! До гроба!
Тут, конечно, и некоторые проповедники подтягиваются.
С важным видом объясняют: «Награда тебе — на небесах». Забивают женщине голову небесной наградой, пока сами пользуются её земным трудом. Это какая-то православная версия «хэппи-энда»: сгори за ближних, а потом — вот тебе орден посмертно и вечное блаженство в качестве премии.
Удобно, не правда ли?
Особенно для тех, кто раздаёт эти ордена.
Нет, дорогие мои вздыхатели и строители памятников.
Женщине не нужен ваш посмертный почет. Ей при жизни бы немного человеческого уважения. Не нужна ей награда на небесах за загоняющий в могилу труд. Не нужны цветы на могиле, если при жизни вы дарили ей только охапки белья для стирки.
Лучше живая помощь, чем мёртвые букеты.
Лучше равноправие в будни, чем памятник в вечность.
Потому что любая женщина — не святая мученица. Она — живой человек. Который хочет, чтобы её любили не на словах и не после смерти. А здесь и сейчас. Пока она может это почувствовать.
А иначе — что это за любовь такая, которая только с того света начинается? Похоже, не любовь, а театр одного актёра. Где главную роль играет не живая женщина, а удобная тень.
Если было полезно, поставьте лайк — алгоритм Дзена такой: один лайк = один повод не бросить всё и не уйти разводить кактусы. А если подпишетесь и включите колокольчик, кактусы точно останутся без меня.