За основу публикации взяты воспоминания бывшего контролера ФСИН – коллеги по работе в БЦ класса «А».
Женская камера следственного изолятора — это не просто замкнутое пространство, это собственный микромир со своими законами, иерархией и бытом, выстроенным на костылях выживания. Здесь нет ни норм, ни справедливости — только усмотрение «старшей», чьи указы порой важнее устава.
В одной камере свято чтут чистоту: бельё сушат в туалете-курилке первые полгода, чтобы не нарушить порядок; в другой — решают, кому сегодня дозволено войти в душ, а кому — ждать до завтра, даже если болит всё тело или наступили «эти дни».
Многоместные камеры — до пятидесяти женщин на нескольких квадратных метрах — превращаются в арену постоянного напряжения: плач, крики, споры, запах пота и дыма. Маломестные — тише, но без душа, без личного пространства, без нормальной гигиены. Два раза в неделю — короткий выход в общий душ, независимо от состояния здоровья.
Солнце — редкость. Небо — крохотная щель над бетонным «коридором» прогулки. Растения запрещены, как и любая краска, кроме недавно разрешённых цветных карандашей. Беременным не положено ничего особенного: ни еды за двоих, ни свежего воздуха, ни щадящего режима. Их ждёт та же камера, тот же рацион, тот же холод.
Женщины здесь — не преступницы, это матери, дочери, будущие роженицы, лишённые самого элементарного — человеческого достоинства и базовых условий для жизни.
Как-то вот так.
Можно конечно кричать, мол, так им и надо, но тогда почему ТАК И НАДО, не для всех – КОМУ ТАК И НАДО. Ну, а на «территории» по-другому и быть не может.