Телефон Сергея лежал на кухонном столе и пищал уже минут пять подряд. Одно сообщение за другим. Я мыла посуду после ужина, а он ушёл в душ, и этот писк начал меня просто бесить. Сначала я терпела, потом не выдержала и взяла телефон, чтобы хотя бы отключить звук.
Экран высветился, и я невольно прочитала последнее сообщение: «Папа, ну когда ты приедешь? Мы ужеждём!». Под ним ещё одно: «Соня спрашивает, почему ты так долго».
Я замерла с телефоном в руках. Папа? Соня? У нас с Сергеем детей нет, мы только собирались через год-два начать об этом думать серьёзно. Рука дрожала, когда я провела пальцем по экрану. Код я знала, он никогда не скрывал от меня телефон.
Переписка открылась, и я увидела фотографии. Девочка лет семи с тёмными косичками. Мальчик постарше, лет десяти, в футбольной форме. И женщина, которую я не знала. Обычная, симпатичная, лет тридцати пяти. На одной фотографии они все вместе сидели за столом, а Сергей обнимал девочку за плечи.
Сердце бухало так, что я слышала его стук в ушах. Я пролистала переписку выше. «Любимый, мы скучаем». «Когда ты к нам приедешь?». «Дети спрашивают про подарки». И его ответы: «Скоро, родная». «Целую вас». «Соскучился по всем».
Дверь в ванную открылась, и Сергей вышел, растирая полотенцем волосы.
— Лен, ты чего такая бледная? — спросил он, но тут же увидел телефон в моих руках. Лицо его изменилось.
— У тебя ещё и вторая семья? — спросила я тихо.
Он замер на пороге. Полотенце выскользнуло из рук и упало на пол. Молчание длилось, наверное, целую вечность. Я смотрела на него и ждала, что он сейчас начнёт оправдываться, врать, что-то придумывать. Но он просто стоял и молчал.
— Сергей, я задала тебе вопрос, — повторила я громче.
Он медленно кивнул.
— Да.
Вот так. Просто да. Без объяснений, без попыток солгать. Я опустилась на стул, потому что ноги вдруг перестали меня держать.
— Сколько? — выдавила я из себя. — Сколько это длится?
Он прошёл на кухню, сел напротив меня.
— Одиннадцать лет, — сказал он глухо.
— Одиннадцать?! — я не поверила своим ушам. — Мы вместе восемь лет! Ты хочешь сказать, что у тебя была семья ещё до меня?!
— Нет, — он покачал головой. — Костику сейчас десять, Соне семь. Я встретил Олю, когда мы с тобой только начали встречаться. Ты помнишь, я тогда много ездил по командировкам…
Я помнила. Конечно, помнила. Первые полтора года наших отношений он действительно часто уезжал. По работе, как он говорил. Я верила, ждала, скучала.
— Значит, всё это время ты жил на два дома, — сказала я, и голос мой прозвучал странно, будто чужой. — Восемь лет ты врал мне каждый день.
— Не каждый, — попытался возразить он, но я перебила:
— Каждый, Сергей! Каждое утро, когда целовал меня на прощание. Каждый вечер, когда говорил, что любишь. Каждый раз, когда уезжал якобы в командировку, а сам ехал к ним!
Он молчал, опустив голову.
— И дети? — продолжала я. — Это твои дети?
— Да.
— А она знает обо мне?
Он поднял на меня глаза, и в них было что-то, отчего мне стало ещё хуже.
— Знает.
— То есть вы оба врали? Вы оба строили из себя честных людей, а на самом деле…
— Оля не виновата, — перебил он. — Это я во всём виноват. Я не мог выбрать.
— Не мог выбрать? — я рассмеялась, но смех вышел истерическим. — Сергей, ты понимаешь вообще, что ты сделал? Ты обманывал двух женщин восемь лет! У тебя двое детей, о которых я ничего не знала! Как ты вообще это представлял? Что мы так и будем жить вечно?
— Я думал… — начал он и осёкся.
— Что ты думал?! — я встала, больше не в силах сидеть спокойно. — Что мы никогда не узнаем? Что ты сможешь так вечно разрываться между двумя семьями?
— Я не хотел никого обижать, — сказал он тихо. — Я люблю вас обеих.
Эти слова ударили больнее всего остального.
— Ты любишь нас обеих, — повторила я медленно. — Замечательно. Просто чудесно. А как же мы, Сергей? Как же наши чувства? Наше доверие? Я собиралась выходить за тебя замуж! Мы планировали детей! А ты всё это время…
Я не смогла договорить. Слёзы подступили к горлу, но я не хотела плакать при нём. Не хотела показывать, как мне больно.
Он попытался взять меня за руку, но я отдёрнула ладонь.
— Не смей ко мне прикасаться.
— Лена, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…
— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула я. — Ничего! Ты понятия не имеешь, каково это, узнать, что вся твоя жизнь последние восемь лет была ложью!
Он сидел, опустив плечи, и я вдруг увидела его будто со стороны. Этот человек, которого я любила, которому доверяла больше всех на свете, оказался совершенно чужим. Я не знала его. Совсем не знала.
— Уходи, — сказала я.
— Лена…
— Уходи отсюда. Сейчас же. Собирай свои вещи и уходи.
— Давай поговорим спокойно…
— Спокойно?! — я схватила его телефон и швырнула в стену. Экран треснул со звоном. — Восемь лет ты врал мне, а теперь хочешь поговорить спокойно?! Уходи, Сергей! Уходи к своей другой семье! К своей Оле и детям!
Он встал, прошёл в комнату. Я слышала, как он открывает шкаф, достаёт сумку. Минут через десять он вышел, одетый, с небольшим рюкзаком за плечами.
— Лена, я приду через пару дней, когда ты успокоишься. Мы должны всё обсудить.
— Обсуждать нечего, — сказала я, глядя в окно. — Можешь остальные вещи забрать, когда меня не будет дома. Ключи оставь на полке.
— Я не хочу терять тебя, — сказал он.
Я обернулась и посмотрела на него.
— Ты уже потерял меня. В тот момент, когда решил завести вторую семью.
Он постоял ещё немного, потом вышел. Дверь закрылась тихо, почти бесшумно. Я осталась одна на кухне, где ещё полчаса назад мы сидели и ужинали, как обычная пара. Как будто всё хорошо. Как будто нет никакой Оли и детей, которые ждут его дома.
Я опустилась на пол прямо возле стола и наконец-то дала волю слезам. Плакала долго, горько, не сдерживаясь. Потом встала, умылась холодной водой и взяла телефон.
Позвонила подруге.
— Алиса, можно я к тебе приеду?
— Что случилось? — тут же насторожилась она.
— Расскажу при встрече. Можно?
— Конечно, приезжай. Я дома.
Я собрала небольшую сумку с вещами и вышла из квартиры. Своей квартиры, которую мы снимали вместе. На улице было темно и прохладно, моросил мелкий дождь. Я поймала такси и поехала к Алисе.
Она встретила меня с чаем и печеньем, но я не могла ничего есть. Рассказала всё, что произошло. Алиса слушала, открыв рот, а потом выругалась так, что я невольно улыбнулась.
— Вот подлец, — сказала она. — Лен, ты молодец, что выгнала его. Я бы на твоём месте не только вещи выбросила, но и окна в его машине повыбивала.
— Не хочу я ничего выбивать, — устало сказала я. — Хочу просто забыть и жить дальше.
— А ты позвони этой Оле, — предложила Алиса. — Пусть знает, какой у неё замечательный мужчина.
Я задумалась. Действительно, а она знает? Может, он и ей врёт про командировки? Но нет, он же сказал, что она в курсе. Значит, она согласилась на такую жизнь. Делить мужчину с другой женщиной.
— Не буду я ей звонить, — решила я. — Пусть живут, как знают. Мне они больше не нужны.
Но всё равно было больно. Больно от предательства, от обмана, от того, что восемь лет моей жизни оказались построены на лжи. Я вспоминала все эти годы. Как мы вместе отдыхали, смеялись, строили планы. Как он говорил, что я самая лучшая. Как клялся в любви. И всё это время у него была другая женщина и двое детей.
Дети. Я вдруг подумала о них. Костя и Соня. Они-то не виноваты. Они просто растут, любят своего отца и не знают, что у него где-то есть ещё одна жизнь.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала я Алисе. — То, что он, наверное, любит их. По-настоящему. И меня, может, тоже любил. Но как это возможно? Как можно любить и при этом так обманывать?
— Лен, это не любовь, — покачала головой Алиса. — Это эгоизм. Он хотел иметь всё сразу. И тебя, и её, и детей, и свободу. А то, что вы страдаете, его не волновало.
Наверное, она была права. Я легла спать на диване у Алисы, но сна не было. Лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове всё, что узнала. И думала, что же теперь делать.
Утром пришло сообщение от Сергея. «Лена, прости меня. Я всё объясню. Дай мне шанс». Я удалила его, не ответив. Потом ещё одно: «Я люблю тебя. Не бросай меня». Удалила и его. Третье сообщение пришло через час: «Ты же понимаешь, что мы не можем просто так всё бросить?».
Я набрала ответ: «Это не я бросаю восьмилетние отношения. Это ты их похоронил, когда решил жить двойной жизнью. Не пиши мне больше».
Заблокировала его номер и почувствовала странное облегчение. Впервые за всю ночь я смогла вздохнуть полной грудью.
Через несколько дней я вернулась домой. Его вещей уже не было, ключи лежали на полке, как я и просила. Квартира казалась пустой и чужой. Я ходила по комнатам и убирала всё, что напоминало о нём. Фотографии, подарки, его любимую кружку. Сложила всё в коробку и отнесла на помойку.
Потом села и написала объявление о поиске соседки. Одной платить за эту квартиру я не могла, да и не хотела больше здесь жить. Слишком много воспоминаний.
Подруги звонили, поддерживали, предлагали познакомить с кем-нибудь. Но мне не нужны были новые знакомства. Мне нужно было время. Время, чтобы пережить эту боль, это предательство, эту ложь.
Прошло несколько недель, прежде чем я смогла спокойно думать обо всём случившемся. И знаете, что я поняла? Что, может, оно и к лучшему. Лучше узнать правду сейчас, чем прожить с ним ещё десять лет и узнать потом. Лучше начать новую жизнь, чем строить её на лжи.
Я нашла новую квартиру, поменьше и дешевле. Переехала, начала обустраивать свой новый дом. Своё новое пространство, где нет места обману и предательству.
Иногда я думаю о Сергее. О том, как он живёт теперь. Вернулся ли к Оле окончательно или нашёл себе кого-то третьего. Но эти мысли уже не причиняют боли. Просто лёгкая грусть о том, что восемь лет были потрачены впустую.
Хотя нет, не впустую. Я многому научилась за эти годы. Научилась не верить на слово. Не идеализировать людей. Доверять, но проверять. И самое главное, я поняла, что обман всегда раскрывается. Всегда. Рано или поздно правда выходит наружу.
И я благодарна тому писку телефона той вечером на кухне. Потому что если бы не он, я бы так и жила в неведении. А правда, какой бы страшной она ни была, всегда лучше лжи.